— Как только меня отвезешь, сразу садись за телефон, позвони домой адвокату Луго и скажи ему, что собираешься завтра пасти его клиента. Гришмен предупредит Луго, что ты будешь поблизости. Он ведь заинтересован в том, чтобы с Луго ничего не случилось, уж очень клиент выгодный.
— А как насчет Бриды?
— Я хочу ее попросить — пусть время от времени заглядывает то на соревнования, то в отель. Или пусть дежурит на телефоне.
— Звучит вроде неплохо. — сказал Нелсон.
— Постарайся завтра выглядеть как болельщик.
— А болельщики носят ковбойские сапоги?
— Только один — Глен Кэмпбел12.
Нелсон подвез Линна к самым дверям его особняка. Линн прошел прямиком на кухню, выложил из морозильника в полиэтиленовый пакет кубики льда и прижал пакет к разболевшемуся колену. Он сидел среди блестящих медных кастрюлек и сковородок, еще ни разу не бывших в употреблении, и размышлял о том. что даже половина той меди, которая на них пошла, стоила жизни нс меньше чем тысяче рабочих на медных рудниках Чили. У него снова испортилось настроение. Ког-
да этот особняк больше не нужно будет стеречь, придется перебраться в какую-нибудь двухкомнатную квартирку меньше размером, чем одна эта кухня. А ведь здесь, по словам хозяина, никогда не готовили больше чем на четверых.
Расставаться с особняком Линну было не жаль. В этом гигантском доме он чувствовал себя так одиноко, как еще никогда в жизни. При мысли об этом он опять вспомнил Бриду.
Прихватив с собой пакет со льдом, он поднялся по лестнице в спальню. Ему захотелось лечь в теплую ванну и лежать там, прижав к колену лед, до самых шести часов, пока не настанет время отправляться на встречу с Клайвом Девоном. Он включил радио и поймал станцию, которая передавала кантри. Когда он влезал в огромную ванну, Винс Джил запел:
Никогда не знал, что любовь — одиночество,
Никогда не любил никого до тебя И не знал никогда одиночества..
Ну, теперь это его уже не пугало. Он привык, что эти вахлаки неотесанные всегда попадают не в бровь, а в глаз, и тут уж ничего не поделаешь. Может быть, дело в том, что они почему-то поют только про неудачников?
Конечно, с самого начала надо было понять, что с ней у него ничего не получится Что он может ей предложить? Хотя нет, почему же? Не зря он столько лет проработал здесь полицейским, не так уж мало у него завелось в городе полезных знакомств. К тому же он вот-вот получит пенсию в размере половины жалованья, не облагаемую налогом, а это побольше, чем сейчас получает она, пусть даже в Лос-Анджелесе ей платили лучше. Может быть, не так уж беспочвенны сладкие мечты, которым он время от времени предавался в последние дни, — о том, как будет с ней вместе работать? Может быть, из этого что-нибудь и вышло бы, если бы мозги у нее не были вывернуты наизнанку, еще почище, чем у той девчонки из фильма «Экзорцист».
И все это время Винс Джил пел:
Никогда не знал, нк, любовь — одиночество,
И не знал никогда одиночества.
Когда она заехала за ним, он стоял у ворот. Уже наступили мрачные сине-лиловые сумерки. Брида молчала, поэтому первым заговорил он:
— Сегодня у нас с Нелсоном ничего не вышло.
— Знаю. Нелсон мне звонил.
— Я так и думал, что он будет держать тебя в курсе, поэтому и не стал звонить сам, — сказал Линн и увидел все ту же ехидную ухмылку, которая означала: «Да плевать я хотела, будешь ты, подонок, мне звонить или нет!»
— Если не возражаешь, я сама поговорю с Клайвом Девоном, — сказала она раздраженно.
— Конечно, ты же ведешь это дело. — согласился он. — А я вообще гожусь только на то, чтобы предъяв- лять значок. Ведь Девон — единственный человек в здешнем полушарии, кому я его еще не предъявлял с тех пор, как с тобой познакомился.
— Послушай, я понимаю, что все получается не так, как мы договаривались.
— Да уж, не совсем так. Меня даже чуть не кокнули. Но ничего, не переживай. Возможно, завтра кокнут, когда наш лысый начнет кидаться на Джона Луго или на меня, смотря кого увидит первым.
— Вот что ты мне объясни, — сказала она, не глядя на него и рывком трогаясь на зеленый свет, взревев мотором так, что ей мог бы позавидовать сам Нелсон Га- рим. — С какой стати ты рискуешь своей шкурой?
— Если честно сказать, — признался он, — я бы прямо сейчас позвонил в полицию и все им выложил, будь только у нас что выкладывать. Если завтра засеку этого лысого, можешь не сомневаться — тут же пойду к телефону, вызову дежурного и сдам их контрабандиста первому, кто явится на вызов. Пусть сами разбираются со всеми этими кладбищенскими историями.
— Вызови их прямо сейчас. — сказала она. — Пусть занимаются.
— Я бы так и сделал, только…
— Что только?
— Только я не уверен, что во всем, что мы делали до сих пор, есть какой-нибудь смысл. Ведь мы так и не знаем, тот ли человек этот Франсиско Ибаньес. который нам нужен.
Брида подняла глаза к небу — точно гак же, как множество раз делал он. когда разговаривал е Нелсоном Таримом
— Ох уж эти мне мужики! — воскликнула она. — Типичная мужская чушь! Ну, наступил он тебе на мозоль, так что же, теперь надо, чтобы он наступил еше раз, побольнее, а может быть, и вообще тебя прикончил? И все ради того, чтобы тебе не оказаться в глупом положении!
— Ну, у всех есть свои слабости, — сказал он. — Ты тоже не образец психического здоровья.
— По крайней мере я никогда не напиваюсь в стельку — ну, почти никогда! И у меня есть работа!
— Я тоже найду себе работу, как только дождусь пенсии.
— Интересно, какую — сбивать коктейли в «Пекле», пока не напьешься?
Этого он стерпеть уже не мог,
— Может быть! — в ярости заорал он. — По крайней мере там никто не будет обзывать меня подлым дегенератом, когда самое скверное, что я там делаю. — это сижу и смотрю черно-белые фильмы пятидесятых годов с никуда не годной фонограммой. Про девушек, которые ищут любви не там. где надо, и путаются со всякими смазливыми подонками!
Выпалив такую длинную тираду, он подумал: а что это, собственно, должно было означать?
Они свернули к дому Клайва Девона, и разговор сам собой прекратился. Когда Брида остановила машину небо уже быстро темнело. Они подошли к воротам и
позвонили. В динамике на столбе послышался голос горничной — Бланки Сольтеро.
— Кто там?
— Полиция, — сказал Линн. — Мы хотели бы поговорить с мистером Девоном.
— Минутку, пожалуйста. — отозвалась она. Через несколько секунд из динамика раздался голос Клайва Девона:
— Здравствуйте, чем могу быть вам полезен?
— Мы из полиции, мистер Девон, — сказал Линн. — Нам надо поговорить с вами.
— А вы не скажете, в чем дело?
— Мы расследуем нападение на полицейского. В нем замешан человек, которого вы три дня назад подвезли из Разноцветного каньона.
Помолчав несколько секунд, Клайв Девон сказал:
— Входите, пожалуйста.
Ворота распахнулись, и Линн с Бридой направились
к дому.
Клайв Девон ждал их в дверях. При виде женщины он явно почувствовал облегчение. Едва взглянув на значок, который предъявил Линн, он впустил их. Дом Линну понравился, он всегда любил этот испанский стиль: глубокие окна со ставнями, черепичная крыша, оштукатуренные стены толщиной не меньше тридцати сантиметров. Но в комнатах не было той массивной мебели, какая обычно стоит в таких домах. Розовая обивка стен, подсвеченные картины, шторы в пастельных тонах — слишком все женственно, решил Линн. Не иначе как дело рук Ронды Девон.
Ростом Клайв Девон не уступал Джеку Грейвсу, но не выглядел таким худым. У него были редкие седые волосы, загорелое лицо с правильными чертами и выступающий вперед подбородок. Одет он был в вязаную куртку, брюки защитного цвета и домашние тапочки. Он пожал им руки, однако представляться Линн не стал.
— Откуда вы знаете, что я подвез человека из Разноцветного каньона? — спросил он, когда они рассажи-
вались в той самой гостиной, где Брида впервые познакомилась с Рондой Девон.
