— А может быть, нам лучше взять этого типа после того, как он разберется с Луго? Мне-то все равно, до или после, лишь бы его взять.

И Нелсон широко улыбнулся. Будь у него морковка — ни дать ни взять Кролик из мультфильма.

«Феска» принадлежала к типу псевдомарокканских ресторанов с мавританскими арками, голубыми изразцами и низенькими столиками, где все сидят на полу, на огромных подушках, и едят кускус руками, и только тем, кто попросит, нехотя дают столовые ложки — посетители выглядят с ними как дети, которых посадили за стол вместе со взрослыми. Об открытии ресторана возвещал огромный плакат на фасаде здания, где до этого помещалась мексиканская харчевня, которая вылетела в трубу. Для привлечения посетителей цены на обед, как гласило меню, были снижены вдвое.

Внутри стоял полумрак, изображавший марокканскую ночь, и, войдя туда с яркого солнца, им пришлось немного подождать, пока не привыкнут глаза. В ресторане сидело десятка два посетителей. Исполнительница танца живота извивалась вокруг японских туристов, а они в восторге совали банкноты под ее скудное одеяние. Нелсон насчитал семь долларовых бумажек и три пятерки, которые торчали у нее из-под лифчика, разукрашенного металлическими бляшками.

Официанты были наряжены в бурнусы и выглядели совсем арабами, хотя во всем заведении вряд ли нашелся бы и один настоящий марокканец. Мальчишкам-мексиканцам, убиравшим грязную посуду, в этой странной форме было явно не по себе. Бармен стоял за стойкой в феске, и кисточка все время падала ему на лицо.

— Вам столик, джентльмены? — спросил подошедший к ним человек высокого роста в обычном костюме. У него был тонкий, как лезвие ножа, нос с горбинкой, большие пронизывающие глаза, смуглая кожа и прямые серебристо-седые волосы, зачесанные назад.

— Мистер Тиббаш? — спросил его Линн.

— А, это вы — те два полицейских? — отозвался Джордж Тиббаш. — Конечно, с удовольствием вам помогу. Мистер Гришмен мне все рассказал,

Он говорил почти без акцента, и Линн даже подумал, не в Америке ли он родился.

— Где можно с вами поговорить? — спросил Линн.

— Мы только что открылись, и меня все время зовут по разным срочным делам, — сказал Джордж Тиб- баш. — Вы не возражаете, если я ненадолго вас оставлю? Я скоро вернусь.

— Пожалуйста, — ответил Линн.

— Прошу вас пообедать — конечно, за счет ресторана, — сказал он и подвел их к низкому столику у самой эстрады, где танцовщица подбирала с пола долларовые бумажки, выпавшие из ее костюма во время танца. Когда она исчезла за кулисами, магнитофон зазвучал на несколько децибел тише и на несколько градусов спокойнее, и завывающий баритон затянул что-то похожее на «Я люблю Париж» в арабском варианте.

Линн и Нелсон уселись на подушки, и Джордж Тиб- баш сказал:

— Если позволите, я сам сделаю заказ. А может быть, вы знаете нашу кухню?

— Только не я, — заявил Линн. — Я питаюсь только орешками и картофельными чипсами. Сами понимаете — ночные дежурства, погони, разгул преступности…

— Я тоже пас, — сказал Нелсон. — Моя специальность — гамбургеры. Пожиратель жиров — вот я кто.

— Тогда мы с вами начнем с хариры — это марокканский суп, — сказал Джордж Тиббаш. — На закуску будет бастелла — пирог с куриным фаршем, миндалем и яйцами. Потом, я думаю, тэджин — курица, приправленная шафраном, маринованными лимонами и имбирем. Ну и, конечно, кускус. Это манная крупа, сваренная на пару, с тушеной бараниной. А что будете пить?

— Шотландского со льдом, большую порцию, — сказал Линн.

— А мне бутылку пива, — попросил Нелсон. — Какого угодно.

— Сию минуту, джентльмены, а я к вам приду, как только освобожусь, — пообещал Джордж Тиббаш. —

Наш поставщик не завез продукты на вечер, так что сейчас у нас момент несколько напряженный. А пока чувствуйте себя, как дома.

— Вот видите? — сказал Нелсон, озираясь вокруг и широко улыбаясь. — Понимаете теперь, почему я хочу работать в Палм-Спрингсе?

— Это не Палм-Спрингс, это Кафедрал-Сити, — напомнил ему Линн.

— Знаю, но это все же лучше, чем заднее сиденье автобуса с выхлопными газами в придачу.

К ним подошел смуглый человек в галабии с медным подносом, на котором стояли рюмки. Нелсон решил было, что это какой-то местный парень с северной окраины Палм-Спрингса, но тот спросил с восточным акцентом:

— Кто заказывал шотландское?

Когда он ушел, Линн отхлебнул виски и сказал:

— Не понимаю, как я вчера упустил этого типа. Ведь я его зажал в угол, как крысу, а потом раз — и я уже лежу бок о бок с Денни О’Доулом.

— Ну, вы просто уже не так молоды.

— Очень любезно с твоей стороны мне об этом напомнить.

— Может быть, вы немного потеряли форму с тех пор, как в последний раз ходили в патруль. Это бывает.

— Нет, этот тип знает, что делает.

— Тогда почему он вас просто не прикончил? Любой уважающий себя террорист так бы и сделал на его месте.

— Он имел дело уже с двумя полицейскими, — сказал Линн. — И каждый раз делал только то, что был вынужден сделать.

— Вы хотите сказать, он не убийца? А что он собирается сделать с Джоном Луго — вылечить его от грыжи, что ли?

— Если так, то способ довольно-таки радикальный, — согласился Линн. — Но, может быть, он больше никому не хочет причинять серьезного вреда?

— Если только его к этому не вынудят.

— Если его не вынудят,

— Вы его узнаете, если увидите?

— Даже если он будет в водолазном костюме, — заверил Линн. — А ты?

— Я его толком так и не разглядел, — признался Нелсон.

Еще один официант принес чай с мятой, медный таз и кувшин для споласкивания рук и новую порцию выпивки. Через некоторое время принесли еду. Официант сказал:

— Это харисса, к кускусу. Соус из красного перца.

Нелсон оглядел стол в поисках приборов:

— А какие-нибудь там палочки для еды нам дадут или нет?

Когда с обедом было уже наполовину покончено, а пальцы у них начали слипаться от сахарной пудры с корицей, на эстраде снова появилась танцовщица. Она была постарше Нелсона и помоложе Линна, то есть уже не первой молодости, но и не безнадежно стара. Мышцы у нее на животе были такие, что ей ничего не стоило перекатить монетку, положенную ниже пупка, до самой груди, но этот трюк она приберегала для японцев. Звеня бубенчиками на пальцах, она начала изгибаться, раскачиваться и приплясывать перед Нелсоном, который краснел и смущенно ухмылялся. Восхищенные японцы продолжали совать ей деньги за лифчик.

Линн и Нелсон уже окунули пальцы в тазики с лимонной водой и вытерли их полотенцами, когда вернулся Джордж Тиббаш. Он принес с собой маленькую кофейную чашечку с чаем. Нелсону очень понравилось, как он держал чашку, — слегка согнув мизинец и опустив локоть. Когда Нелсон видел, что человек пьет, держа локоть поднятым, он сразу чувствовал к нему недоверие. Он подумал — интересно, макает ли Тиббаш печенье в чай?

Линн вытянул нога перед собой, пытаясь усесться поудобнее. Все это время он сидел по-турецки, и колени у него нестерпимо болели.

— Ничего, привыкнете, — сказал Джордж Тиббаш. — Туристам очень нравится,

— Насколько я понимаю, Лео Гришмен объяснил вам, в чем дело?

— Отчасти поэтому я так долго к вам и не подходил, — ответил Джордж Тиббаш, сдвинув брови. — Все пытался вспомнить хоть что-нибудь. Лео сказал, что, по вашим предположениям, Джон Луго может быть как-то связан с кем-нибудь из Испании или с Ближнего Востока?

— Возможно, — кивнул Линн, покосившись на Нелсона.

— Не могу себе представить, чтобы кто-нибудь охотился за Джоном Луго. Во-первых…

— В этом городе все знают, кто он такой и как его найти, — перебил его Линн.

— Правильно. И не только в этом городе. Он вел дела и в Лос-Анджелесе, и во многих других местах. Я был связан только со строительством курорта в Пуэрто-Рико и некоторое время был его партнером по продаже торговых автоматов. Насколько мне известно, я единственный человек с Ближнего Востока, кто участвовал в этих делах.