— Например? — спросил Линн.
— Нет, примеров не будет, — сказал Лео Гришмен. Тут дверь открылась, и Нелсон с разочарованием увидел, что чашки принесла вовсе не та, длинноногая. Эта была так толста, что, сядь она на заднее сиденье его джипа, пришлось бы заново регулировать фары.
Подождав, пока она выйдет, Линн спросил:
— Когда ваш клиент возвращается с Гавайев?
— А он вовсе не на Гавайях, — со смехом ответил старый адвокат. — Он играет в Кубке Боба Хоупа.
— Но Бино Сьерра сказал…
— Бино всем это говорит. А тех, кто задает странные вопросы, посылает ко мне. Такая уж у него привычка, ничего не могу с этим поделать. Чтобы сэкономить ваше время, могу сказать, что у Бино были приводы по мелочам, но, насколько я знаю, он их заработал по молодости, еще в Восточном Лос-Анджелесе. Так, ничего особенного — уличное хулиганство. Последние лет пять-шесть, с тех пор, как Бино поступил на работу к Джону Луго, он чист.
— А что он делает?
— Водит машину и присматривает за домом. Что-то вроде камердинера.
— Понятно, — сказал Линн.
Нелсон отпил глоток кофе и не без удовлетворения заметил, что перед тем, как откусить кусок печенья, Лео Гришмен обмакнул его в чай. А еще адвокат.
— Я полагаю, — спросил Линн, — вы с Бино и с мистером Луго не можете понять, при чем тут похоронное бюро?
— Бино божится, что не имеет ни малейшего представления, и Джон тоже. Бино утром, сразу же, как только обо всем этом услышал, позвонил Джону в Бер- муда-Дюнс — он сегодня там играет. У Джона сейчас
голова совсем не тем занята — ему предстоит играть с Арнольдом Палмером11. Он сказал, что и слыхом не слыхал ни о каком лысом брюнете, который его разыскивает. Из всех лысых его интересует только один — Джеральд Форд. Он с ним, может быть, увидится завтра, когда будет играть в Индиан-Уэллсе.
— А раньше он никогда не имел дела с кем-нибудь похожим на этого типа? — спросил Линн. — Может быть, он кому-то должен или кто-то должен ему?
— Послушай, сынок, — со вздохом сказал Лео Гришмен. — Такой человек, как Джон Луго, в прошлом имел дело, наверное, с тысячей брюнетов, и лысых, и волосатых. И каждый из них мог считать, что кто-то кому-то должен. Джону сейчас шестьдесят семь, он ушел на покой и пять раз в неделю играет в гольф. Ни с какими сомнительными личностями он больше дела не имеет. Кроме того, чтобы найти Джона Луго, совсем не нужно расспрашивать про похороны его матери — это же надо такое придумать! Всем известно, что у него большой дом на горе, рядом с домом Боба Хоупа.
Линн пристально посмотрел на адвоката.
— Вся закавыка в том, что тот тип даже не знал, как зовут Джона Луго. Он знал только про надгробие — с орхидеями. Это надгробие Джон Луго заказал для своей матери в сентябре прошлого года. Вот так этот тип и вышел на похоронное бюро. Как вы это можете объяснить?
— Вот тут, сынок, ты меня достал. Хоть убей — ума не приложу. Могу только сказать, что в похоронах его матери сам принимал участие. Надгробие с орхидеями — ее предсмертное желание. Поверь мне, я слишком стар, чтобы морочить голову полицейским. Знай я что- нибудь такое, что хотел бы от тебя скрыть, я просто говорить бы с тобой не стал.
— Мистер Гришмен, — сказал Нелсон, поставив на
стол недопитую чашку кофе, — а не связан ли ваш клиент с кем-нибудь из Испании?
— Из Испании? Пожалуй, нет, — ответил старый адвокат, подумав, — Может быть, из Пуэрто-Рико? Несколько лет назад он имел дело с одной фирмой, которая строила курорт неподалеку от Сан-Хуана. А из Испании? Нет.
— А как насчет Ближнего Востока? — спросил Нелсон,
— Не знаю никого с Ближнего Востока, поверьте, — ответил Лео Гришмен. — Джон поставлял торговые автоматы одному местному деятелю родом из Сирии, — может быть, это вам пригодится?
— Может быть, — сказал Нелсон, — А как его имя?
— Знаете, не всякий радуется при виде полицейских, — заметил адвокат.
— Мне вчера изрядно досталось, — сказал Линн Каттер, — и сегодня я чувствую себя так, будто по мне прошелся целый караван верблюдов, да они еще и оплевали меня вдобавок. Но я это дело доведу до конца, только мне нужна помощь. Очень может быть, что вашему клиенту угрожает опасность, и я вас уверяю — этот лысый не из тех, кто прослезится от умиления, когда услышит народные песня Сицилии в пошлом исполнении Бико.
— Бино вовсе не из Сицилии, он мексиканец, а родился в Лос- Анджелесе, — сказал адвокат. — И Джон тоже. Они оба росли в одном районе — в Бойл-Хайтсе, там и в люди выбились, И я тоже оттуда, раз уж на то пошло, только в мое время это еще была еврейская окраина, мексиканцы там почти не появлялись.
— Я хочу сказать, что мы пытаемся поймать человека, который рискует жизнью, чтобы добраться до Джона Луго. Почему бы вам не помочь нам в этом?
Подумав, адвокат сказал:
— В Кафедрал-Сити недавно открылся арабский ресторан, где изображают танец живота, — называется «Феска». Хозяин там сириец по имени Джордж Тиббаш.
Он хороший знакомый Джона. Я позвоню ему, скажу, что вы к нему едете, объясню, в чем дело, и попрошу с вами поговорить. Может быть, он сообразит, какая тут связь с Ближним Востоком или с Испанией. Мне ничего такого в голову не приходит.
Он достал визитную карточку и написал на ней несколько цифр.
— Это мой домашний телефон. Держите меня в курсе. Я не хочу, чтобы с Джоном Луго что-нибудь приключилось.
— Вам что-то говорит имя Франсиско В. Ибаньес? — спросил Нелсон.
— Ничего не говорит, — ответил адвокат. — Никогда про такого не слыхал.
— Мы вам сообщим, что сможем, если это будет касаться вашего клиента, — заверил его Линн.
— Рад был помочь, — сказал старый адвокат, прощаясь. — На случай, если больше не встретимся, желаю счастливой отставки. И пусть все твои опухоли будут доброкачественными.
Когда они снова уселись в джип, Линн сказал:
— А я думал, ты уже бросил свою навязчивую идею о террористе.
— Да ведь мы же едем к сирийцу!
— Это еще не значит, что гут международный заговор. Сейчас мне кажется, что наш лысый летел в Палм- Спрингс на частном самолете из… ну, не знаю откуда, специально чтобы поиграть в догонялки с Джоном Луго, Он имел с ним какие-то дела в…
— В Пуэрто-Рико.
— Ну да, например в Пуэрто-Рико.
— В Пуэрто-Рико не имеют хождения испанские песеты.
— Да я же тебе объяснял: в любом мексиканском аэропорту, да и в любом пограничном городе тебе могут подсунуть любые иностранные монеты. Нелсон, ведь отсюда до границы всего несколько часов!
— По-вашему, этот тип прилетел из Пуэрто-Рико в Мексику, там раздобыл монеты, потом нанял самолет до Палм-Спрингса, но у него забарахлил мотор, и пришлось сесть раньше, чем надо. Так получается?
— Ну да, — подтвердил Линн, — что-то в этом роде.
— Только в Пуэрто-Рико нет пустынь, — сказал Нелсон.
— Ну почему я все время забываю, что он не новичок в пустыне? — простонал Линн, подняв глаза к небу, — Ты же все время об этом твердишь, а я как будто не слышу. Обе мои жены всегда говорили, что у меня прекрасный слух, только не на то, что говорят они. Похоже, с тобой у меня то же самое.
— А насчет вашей теории — попробуйте-ка объяснить одну вещь.
— Давай.
— Если кто-то из старых партнеров Джона Луго собрался подложить ему бомбу в тележку для клюшек, так почему даже для того, чтобы узнать его имя, этому человеку приходится обращаться в похоронное бюро, которое хоронило его мамашу? Ну-ка, объясните.
Линн Каттер некоторое время смотрел вперед, на дорогу, а потом сказал:
— Просто поразительно, какой я стал тупой с тех пор, как с тобой повстречался. Все верно. Я попал пальцем в небо. Как ракета «Скад».
— Ну, и у меня с головой не лучше. Я ничего больше не могу придумать. Одно мы знаем точно: если Франсиско В.Ибаньес подберется к Джону Луго ближе, чем на сто метров, жизнь Джона Луго не будет стоить и десяти песет.
— Если бы тот лысый сукин сын вчера не затолкал меня в гроб, я бы на все это плюнул, — сказал Линн. — Особенно после знакомства с Бино. Я бы предоставил нашему лысому сделать свое доброе дело.
