Через четырнадцать минут они были уже на верхней станции, на высоте 2596 метров, но все еще на 700 метров ниже вершины Сан-Хасинто, которая возвышается над заповедным национальным парком. Как только они вышли из вагончика, их встретил порыв ветра, и Брида подумала — как хорошо, что она взяла ветровку. Вместе с оживленной толпой пассажиров, тоже слишком легко одетых, они поспешили в здание станции.

Лесенка на видовую площадку была невысокая, но у Линна слегка закружилась голова. Он мог только догадываться, как чувствует себя Брида, хотя по сравнению с ним она была в гораздо лучшей форме.

Они вышли на площадку, и у нее захватило дух. Тысячи сахарных сосен — шишки у них самые крупные в мире — наполняли воздух смолистым ароматом. Росли здесь и платаны, и тополя, и ольха, и черный клен, и даже дикий виноград. Там, где на снег падали тени от облаков, он как будто светился собственным светом.

— Вот из-за такой красоты и стоит здесь жить, — заметил Линн.

— Просто волшебство! — сказала Брида.

И тут она действительно прижалась к нему. Наверное, голова закружилась, подумал он. А ей вдруг больше всего захотелось, чтобы он ее обнял. Наверное, это от холода и от высоты, подумала она.

— Там, внутри, дают горячий ром с маслом, — сказал он. — Никогда не пробовали?

— Кофе по-ирландски тоже бывает неплох. С виски.

— Пошли, — сказал он, ведя ее к стеклянной двери кафе.

Когда они вошли, за дюжиной столиков уже сидели гуляки, которых обслуживала официантка — одна на весь зал. Линн подумал, не устроиться ли за стойкой, ко представил себе, что станет с Брвдой после нескольких рюмок, и решил, что не стоит: еще свалится.

— Мне нужно а туалет, — сказала Брида. — Займите столик с видом на природу.

Однако в этом кафе не столько любовались прира-

дой, сколько пили. Отделано оно было под альпийский стиль — дощатый пол, флаги альпийских государств на древках, укрепленных горизонтально под потолком, на стенах — плакаты с видами Люцерна, Инсбрука, Грин- дельвальда и Церматта. А приземистые столики и вертящиеся кресла были точь-в-точь как в любом калифорнийском ресторане средней руки, где подают в основном крепкие напитки.

Подошла официантка, и Линн сказал:

— Кофе по-ирландски и виски со льдом.

— Какое виски в кофе — «Бейли» или «Джемсон»?

— «Джемсон». Двойную порцию.

— Хорошо, — сказала официантка.

Брида вернулась к столику. Линн сделал слабую попытку встать ей навстречу, но она сказала:

— Не надо, это уж слишком. Когда я вижу такую галантность, мне хочется скромно потупить глаза, а я сегодня ресницы не приклеила.

— Вам они не нужны, — возразил Линн, взглянув в ее синие глаза, — У вас и свои хороши — почти как у Джека Грейвса.

— Интересно, как там у него дела, — задумчиво произнесла Брида.

Официантка принесла заказ. Брида отхлебнула горячего кофе по-ирландски и с трудом перевела дух.

— Ого! Явное нарушение природоохранного законодательства — это вполне можно приравнять к взрывчатке.

— На большой высоте алкоголь всегда кажется крепче, — соврал Линн. — Мне как-то объясняли почему, только я забыл.

— Послушайте, — сказала Брида, — а Нелсон не вздумает пойти и купить какой-нибудь там гранатомет, чтобы воевать с террористами?

— Я думаю, првдется ему это дело бросить, — ответил Лини, — Гробовых дел мастерскими к похоронными бюро арабские террористы обычно не занимаются. Тут что-то другое.

— Например?

— Представления не имею. Ни малейшего. Наверное, нам надо поговорить с Джоном Луга и выяснить, что ему известно про Франсиско В.Ибаньеса, Сомневаюсь, чтобы из этой затеи с прокатными конторами что- нибудь вышло. Если Ибаньес и взял напрокат машину, он наверняка указал в бумагах не тот отель, где живет на самом деле.

— Ну, до этого надо еще додуматься. И чтобы взять напрокат машину, у него должна быть кредитная карточка.

— Тут у меня сомнений нет — этот тип добьется всего, чего хочет, Он умеет без ключа угонять машины. Он знает, как получить информацию, и ради этого пойдет на все. Еще он умеет драться — это уж точно. До сих пор ему не было нужды никого убивать, но бьюсь об заклад — это он тоже умеет.

— Вы уверены, что он тот самый тип, которого вы видели в бинокль в Разноцветном каньоне?

— Точно, — кивнул Линн. — Он самый.

Теперь, когда кофе по-ирландски немного остыл, Линн заметил, что Брида пьет его спокойно.

— Не так уж плохо, — сказала она.

— Прекрасно согревает, — согласился Линн. — Пожалуй, я себе тоже закажу, если вы согласны повторить.

— Только одну чашку, не больше, — сказала она и прищурилась — Линн понял, что в глазах у нее немного двоится. Даже на него начало действовать выпитое на такой высоте и на пустой желудок: он уже плохо различал ту родинку у нее на губе.

В то самое время, когда Линн и Брида пили в трех километрах над уровнем моря, Джек Грейвс сидел в баре трезвый, как стеклышко, перед второй хружкой пива. Между карточными столами и бильярдом покачивались в медленном танце какой-то молодой ковбой с женщиной средних лет. Джек уже был на короткой ноге и с псом Малькольмом, и с Доком, и с Клайвом Девоном,

пришел к выводу, что бифштексы здесь очень недурны, и выслушал от старого ветеринара не меньше трех десятков анекдотов про гольф.

Клайв Девон вдруг посмотрел на часы:

— Ну, джентльмены, нам с Малькольмом пора.

— Хорошо посидели, Клайв, — сказал Док, пожимая ему руку через стол.

— Рад был познакомиться, Джек, — сказал Клайв Девон, обмениваясь рукопожатием с человеком, который вот уже тринадцать часов вел за ним слежку.

— Ия тоже, — искренне ответил Джек Грейвс: Клайв Девон ему понравился. — Пока, Малькольм, — сказал он псу.

Джек Грейвс расплатился по счету, но не ушал, а остался сидеть с Доком, глядя, как вышли танцевать еще две пары. Проигрыватель заиграл «Раздумья ковбоя», и он вдруг услышал:

Но в самом трудном положенье,

Какая б ни была беда,

Ковбой найдет свое решенье Почти всегда, почто всегда-а!

И тут Джек Грейвс наконец понял. За долгие годы полицейской службы он убедился, что найти какое-то простое решение можно почти всегда. Кроме лишь некоторых случаев. И только теперь ему стало ясно, что даже из безвыходного положения всегда есть выход.

Он повернулся к старому ветеринару:

— Выпьем еще, Док? Расскажите толком про это ваше поле для гольфа. Надо бы мне, наверное, здесь поиграть.

Линн предложил Бриде перейти на виски. Даже со второй попытки ей не удалось поднести стакан ко рту, не расплескав. Он тут же заказал еще — «для компенсации потерь». Брида не возражала.

Он решил, что это будет последняя порция: родинка так и плясала у него перед глазами. Оба были уже силь-

ио на взводе и, как всегда бывает, когда напиваются двое полицейских, заговорили о своей работе.

— Когда я работала с этим… — Она потеряла нить, отхлебнула еще виски и продолжала: — Ну да, я говорю, что работала с этим пьяницей дедек… дедек…

— Детективом, — помог ей Линн.

— Ну да. Его три раза лечили от пьянства. В последний раз морочил голову жене целых полгода. Это он мне сказал, что лучше всего держать виски в садовом шланге для поливки. Если взять восемь метров, помещается ровно поллитра. А если взять шестнадцать метров, то литр.

— Бедняга, — грустно сказал Линн, сделав большой глоток и следя за тем, как родинка качается у него перед глазами. — Работал я с одним лейтенантом — он лежал в больнице четыре раза. Их лечили трудотерапией, заставляли шить мокасины. За это время он, наверное, мог бы сшить целое седло.

— Бедняга, — вздохнула Брида, расплескав виски себе на блузку и не заметив этого.

— Вам ее не хватает, Брида? — спросил он. — Вашей работы?

Он изо всех сил старался сосредоточиться, чтобы удержать родинку на месте.

— Кое-чего не хватает, — сказала Брида. — Помню, я работала в Голливуде, и там в женском туалете была кабинка — мы ее называли «Голливуд Таймс». В ней на стенках писали всякую всячину. Вернешься из отпуска и бежишь в туалет узнать последние сплетни. Раз написано в «Голливуд Таймс» — значит, чистая правда.