И тут Джек Грейвс принял неожиданное решение. Захватив свою тарелку, он подошел к их столу и сказал:

— Похоже, свободных мест больше нет. Вы не будете возражать, если я сяду с вами?

Сторговаться с Нелсоном Гаримом им удалось только к концу вечера, когда все выходили из «Пекла».

Брида повергла Нелсона в изумление, спросив:

— Какие подарки вы получили на Рождество?

— От кого?

— Ну, от тех, кто дарит вам подарки на Рождество.

— Ковбойскую шляпу и охранную сигнализацию, — ответил Нелсон. — Шляпу подарили мои старики, а сигнализацию — сестра. Знаете, такую, которую нужно самому устанавливать. У меня грабить нечего, но сестра все равно беспокоится.

— А сколько стоят ковбойские сапоги? — спросила Брида.

— Ну, разные бывают. А что?

— А есть такие, которые вы мечтали бы иметь?

— Мне очень нравятся такие коричневые, под змеиную кожу, — сказал Нелсон. — Только они мне не по карману.

— Сколько они стоят?

— Три с половиной сотни.

— Обещаю, что, если вы не будете лезть в деле

Клайва Девона, пока я с ним не покончу и не получу деньги, я куплю вам сапоги под змеиную кожу. Договорились?

— Ничего мне не надо, — сказал Нелсон. — Я уже решил, что сделаю по-вашему.

— А я хочу, — настаивала Брида. — Только не лезьте к Клайву Девону, пока не скажу, ладно?

— Ладно, — согласился Нелсон.

— Нелсон, — сказал Линн, — я подумал, что, пожалуй, поработаю с тобой еще денек. Сегодня меня, похоже, немного заело. Терпеть не могу, когда мне притискивают голову крышкой от гроба. Заезжай за мной завтра к девяти.

— Будет сделано! — радостно завопил Нелсон и, боясь, как бы они не передумали, сломя голову побежал к стоявшему у дверей джипу. Перед глазами у него стояли коричневые ковбойские сапоги под змеиную кожу, которые он наденет вместо своих красных. — Завтра в девять!

Когда он отъехал, Линн сказал:

— Вы так и не ответили, согласны ли со мной пообедать.

— В «Пекле»?

— Мне уже получше, но не настолько. В каком-нибудь приличном месте.

— Я не очень голодна, — сказала она.

— Ну, тогда давайте вместе выпьем. Вы когда-нибудь были в кафе на верхней станции канатной дороги?

— Нет, все как-то времени не хватает.

— Тогда приглашаю вас в это кафе.

— Я уже выпила две рюмки. За рулем я больше не пью.

— Еще одну вполне можно, — сказал Линн. — А потом я вас отвезу. Я прошел хорошую школу в «Пекле». Меня можно окунуть в спирт и поднести спичку, и то не загорюсь.

— Ну ладно, только одну, — согласилась она.

Линн Каттер испытывал некоторые угрызения совести. Конечно, из того, что он собирался сделать, могло

ничего и не выйти, но все-таки ему было совестно. Привычки к спиртному у нее явно нет, а даже если бы и была, то она не представляет себе, чем может кончиться дело, если выпить в кафе на верхней станции канатной дороги хоть несколько глотков. Как-то он выпил там полдюжины рюмок, когда провожали на пенсию одного полицейского, и его пришлось нести до машины: из-за большой высоты у него началось что-то вроде кессонной болезни.

Ведя ее машину по Палм-Кэиьон-драйв к канатной дороге, Линн сказал:

— Вы знаете, верхняя станция там относится к юрисдикции шерифа округа, а нижняя — в ведении городской полиции Палм-Спрингса.

— Как интересно, — отозвалась Брида сонным голосом. Он понял, что выпитое в «Пекле» уже начало действовать.

— Как-то раз там взяли сейф, — продолжал он. — Его вскрыли, а потом тащили до самого низа. И первое, что сделали сыщики, — это осмотрели каждого подозреваемого, нет ли у него грыжи.

— Как интересно, — повторила Брида слегка заплетающимся языком, и Линн подумал, что можно, пожалуй, обойтись и без выпивки наверху. Во всяком случае, пора переходить на более интимные темы.

— Вы, наверное, часто ходите на свидания? — спросил он.

— Знаете, почти никогда. С тех пор как я сюда перебралась и завела свое дело, у меня на это нет времени.

— Разведены?

— Да.

— А я два раза.

— У вас есть кто-нибудь? — спросила Брида.

— Я знаком с женщинами только двух сортов. Одни такие старые, что им даже билеты в кино продают со скидкой, а другие такие молодые, что их интересуют только крутые парни из порнофильмов.

— А из тех, кто посередине, вы никого не знаете?

— Пока нет, — ответил Линн, покосившись на нее — А дети есть?

— Дочь, учится в колледже. — Помолчав, она спросила: — А у вас?

— Моя первая жена сама была сущий ребенок. До тридцати двух лет носила проволочные скобы для исправления прикуса. И во время грозы прятала их под стол. А со второй было так же трудно иметь дело, как с Ираком, Я мог бы много чего про нее рассказать. Например, бывает, что женщина, когда поругается с мужем, вышвыривает на улицу его костюм, верно? А вот она сначала его на куски разрезала. Исключительно богатое воображение. Так что мне повезло, что ни та, ни другая не захотела иметь от меня ребенка.

— Это ребенку повезло, — заметила Брида.

— Я всегда считал, что мог бы вырастить неплохого ребенка. Я вообгце-то покладистый. Жизнь научила.

— Наверное, теперь не рискнете жениться в третий раз?

— Нет. Слишком отчаянное предприятие.

— Может быть, вы просто не пришлись им по душе?

— А почему бы мне не прийтись им по душе? Да они меня просто не знали. Ни та, ни другая.

Нижняя станция канатной дороги находилась в четырех километрах от 111-го шоссе, на высоте 806 метров над уровнем моря. Они приехали как раз вовремя и поспели на последний вагончик, уходивший наверх в восемь вечера.

На станции был киоск с сувенирами и бар. Чтобы

заплатить по четырнадцать долларов за билеты, Линну пришлось воспользоваться кредитной карточкой. Узнав, что билет вместе с обедом стоит всего на четыре доллара дороже, Брида решительно заявила, что обедать не станет. Она сказала, что с тех пор, как вышла в отставку, поклялась больше никогда не соблазняться четырехдолларовыми обедами.

В вагончике сидело еще десятка два пассажиров. Сразу было видно, что большинство из них выпило по

крайней мере не меньше Бриды. Линн вспомнил, как в прежние времена, если появлялось желание без особых хлопот задержать кого-нибудь за езду на автомобиле в нетрезвом виде, достаточно было подождать на 111-м шоссе до тех пор, пока гуляки не начнут разъезжаться из кафе по домам.

Особенно сильное впечатление поездка по канатной дороге производила днем, но и вечером это было красивое зрелище. Линн настоял, чтобы Брида взяла из багажника ветровку и накинула на плечи: наверху вполне могло быть градусов на пять холоднее.

— Никогда не думала, что здесь такой крутой подъем, — сказала Брида, когда вагончик пополз вверх по толстому канату. — Почти отвесный!

— Почти, — подтвердил Линн. — Больше полутора километров по вертикали.

Пассажиры столпились у перил в задней части вагончика, глядя на простиравшуюся внизу долину Коачелла. Скопления огней, разбросанные повсюду, свидетельствовали о том, что в этой пустынной долине живет и развлекается куда больше людей, чем могло показаться с первого взгляда.

Вагончик плавно, без единого толчка скользил по канату, перекинутому через пять опор, которые установили с помощью вертолетов в начале шестидесятых. Он поднимался все выше, и Линну показалось, что Бриде становится немного не по себе. Она как будто прижалась к нему — может, потому, что ее немного пошатывало. Ощущение было очень приятное.

— Боже, смотрите, какое тут небо! — сказала она.

— Звезды пустыни, — отозвался Линн.

Он поглядел вверх, на множество сверкающих бриллиантов, будто щедрой рукой рассыпанных по черному атласу. Низко стоявшая луна заливала светом известковые и гранитные скалы с лежащими на них кое-где пятнами снега, над которыми проплывал вагончик. Среди скал раскачивались на леденящем ветру пальмы, юкки и кактусы.