— Да кто же не знает Джона Луго? — ответил Без- десяти-шесть. — Он хозяин отеля «Кактус». Или, по крайней мере, считается хозяином. Очень может быть, что за ним большие тузы из Лас-Вегаса, не знаю.
— Ах вот оно что! — воскликнул Линн. — Джон Луго! То-то мне эта фамилия сразу показалась знакомой!
— А кто он такой? — спросила Брида.
— Он появился здесь, постойте-ка, лет двадцать назад, — начал Без-десяти-шесть. — Купил «Кактус», сделал из него первоклассный отель. Там останавливаются молодцы из Лас-Вегаса. Кроме того, купил компанию торговых автоматов и кое-что еще. Живет, по-моему, большей частью в Беверли-Хиллс или где-то в этом роде.
— А дом на горе Саутридж тоже его? — спросил Нелсон.
— Насколько я знаю, да, — ответил Без-десяти- шесть и добавил, обращаясь к Бриде: — Там жил еще один знаменитый актер — Уильям Холден. Очень приятный был человек. Только пил много.
Без-десяти-шесть грустно покачал головой и допил виски.
— Я вам еще поставлю, — сказала Брида. — Как вы больше любите?
— Нагишом в постели, — ответил Без-десяти-шесть, еще раз подмигнув Бриде и причмокнув беззубым ртом.
Когда он ковылял обратно к стойке, было видно, что уже пора называть его Десять-минут-седьмого.
15
Для Джека Грейвса день тоже выдался беспокойный. Выбравшись вслед за Клайвом Девоном из каньонов, он последовал за его «рейнджровером» на север до выезда из Палм-Спрингса. Уже смеркалось, когда они пересекли шоссе и въехали на территорию поселка Дезерт-Хот- Спрингс, который славится своими горячими источниками и постоянными ветрами. Как говорят местные жители, тут можно приятно провести зиму, если только вам все равно, как выглядит ваша машина: они утверждают, будто здешний песчаный вихрь за какие-нибудь два часа может счистить на ней краску до металла.
Впрочем, жители этих мест могут рассказать и не такое. Одну из здешних легенд Джек Грейвс услышал в баре, куда рискнул зайти вслед за Клайвом Девоном и его рыжей собакой. Сразу было видно, что Девона здесь прекрасно знают, — ему и слова не сказали бы, даже если бы он привел с собой не то что собаку, а целый выводок койотов. С ним поздоровались по меньшей мере пятеро из тех, кто заглянул в бар выпить кружку пива. Все знали даже, как зовут собаку. Какой-то шофер, сидевший за стойкой, отрезал солидный кусок от своего бифштекса и крикнул:
— Эй, Клайв! Что, если я угощу Малькольма?
— Он ничего не будет иметь против! — улыбнувшись, крикнул в ответ Клайв Девон.
Пес одним прыжком, достойным Джорджа Буша, пересек бар, оперся передними лапами на стойку и взял мясо прямо с вилки.
Бармен, с виду наполовину индеец-моронго, крикнул Девону:
— Смотри, Клайв, если сюда явится санитарный инспектор, не забудь прикинуться слепым и сказать, что Малькольм — твой поводырь!
— Ну, от твоей выпивки, Отис, недолго и вправду ослепнуть, — откликнулись сразу трое посетителей.
Одну из стен бара, отделанных сосновыми панелями, украшала целая коллекция ковбойских шляп, на другой висело колесо от телеги, задрапированное американским флагом. Над стойкой красовался вымпел морской пехоты США и карикатура на Саддама Хусейна, получающего пинок ногой в зад от морского пехотинца, с надписью от руки: «Песчаный червь». А на зеркало, конечно, была прилеплена наклейка: «Бей умников-яппи!»
Из динамиков звуковой установки не самого лучшего качества гремело кантри. Война в заливе была еще свежа в памяти, и чаще всего звучала песенка «Герои». Громкость была такая, что Малькольм непременно принялся бы подвывать, если бы пасть у него не была занята куском мяса.
Столики в зале были покрыты клетчатыми скатертями, а поверх — прозрачной пленкой, чтобы не пачкались. В общем, это был загородный вариант «Пекла», только тут стояли еще карточные столы и бильярд, где играли посетители помоложе — лет под пятьдесят. В таких заведениях табуреты у стойки обычно привинчены к полу, чтобы нельзя было запустить ими в соседа, а с потолка свисают ленты-липучки, усаженные дохлыми мухами.
1 Пренебрежительная кличка молодых американских интеллигентов («yuppie» — young urban professionals, т. е.молодые специалисты, живущие в городе).
Клайв Девон сидел у стены с кружкой пива в руке и добродушно поглядывал на местных завсегдатаев, когда те заговаривали с ним или с Малькольмом. А Джек Грейвс, прихлебывая пиво, думал о том, что надо бы как-нибудь заехать сюда поужинать. Бифштексы здесь были огромные, запах, доносившийся с кухни, восхитительный, а цены ниже, чем где бы то ни было.
За столиком у самого конца стойки, где стоял Джек Грейвс, сидели трое туристов в псевдоковбойских шляпах и джинсах с продранными коленями — по всей видимости, горожане, свихнувшиеся на экологии. Один из завсегдатаев, давний житель пустыни, с громадным куском табачной жвачки во рту, развлекал их враньем про местные достопримечательности, а те принимали его россказни за чистую монету и ставили старому пьянице стакан за стаканом.
— Во всем городские виноваты, — жаловался он, и туристы сочувственно кивали. — Приезжают сюда со своими прицепами и раскатывают по всей пустыне — прямо танковые учения, как, бывало, устраивал здесь генерал Паттон. Вы думаете, у нас только снежные бараны вымирают? А ящерицы-палочники?
Несколько местных жителей, сидевших за стойкой, с усмешкой переглянулись.
— Это самая удивительная тварь во всей пустыне, — продолжал он. — Стоит температуре дойти до сорока пяти, как она находит себе какую-нибудь махонькую палочку, берет в рот и так с ней ходит. Только эти ящерицы я могут разгуливать по пустыне в самую жару. И знаете почему?
Он сделал драматическую паузу — отчасти для большего эффекта, отчасти намекая, что пора бы поставить ему еще виски, что туристы тут же и сделали.
— Как только ей начинает припекать пятки, она выкапывает в песке ямку, втыкает туда палочку, залезает на нее и сидит там минуту-другую, пока пятки не остынут. — Он допил виски и закончил: — Их тоже почти уже не осталось. Вымирающий вид.
В бар вошел пожилой человек в шикарном желто-зе- пеном костюме для гольфа и направился к стойке.
— Привет, Док, — сказал ему шофер, продолжая кормить Малькольма мясом со своей тарелки.
Док почесал Малькольма за ухом, потом взял его за морду и приоткрыл ему пасть.
— Ну как, Малькольм, губа зажила? — спросил он собаку и повернулся к бармену: — Налей-ка мне, Отис, тернового джина с шипучкой.
— Таких, кто это пьет, кроме тебя больше не осталось, — заметил Отис. — Разве что в кино, да и то в черно-белом,
— Потому-то весь мир и катится в пропасть, — ответил Док и, заметив Клайва Девона, крикнул: — Здорово, Клайв!
Клайв Девон улыбнулся и поднял кружку в знак приветствия. Взяв бокал, Док подошел, пожал ему руку и сел рядом,
Джек Грейвс незаметно подвинулся вдоль стойки поближе к Малькольму. Кивнув соседям, он сказал шоферу:
— Хорошая у вас собака.
— Не моя. Клайва — вон он сидит.
— А кто это с ним? — спросил Джек Грейвс. — По- моему, я как-то играл с ним в гольф, только не помню, как его зовут.
— Это Док Мортон. Может быть, вы с ним и играли — теперь он на пенсии и играет каждый день.
В бар ввалилась толпа канадцев, и повар-мексиканец 0 на крохоткой кухне едва успевал жарить бифштексы. В зал повалил такой густой чад, что кондиционер не успевал с ним справляться и в баре стало темнее, чем в «Пекле» субботним вечером. Ничего, подумал Джек Грейвс, часам к восьми с ужином будет покончено, и здесь останутся только местные пьяницы — уж они-то будут гулять допоздна.
В шесть тридцать Клайв Девон взглянул на часы и заказал три бифштекса с жареной картошкой, два сала-
та и две порции поджаренного хлеба с чесноком. Джек Грейвс тоже заказал бифштекс с кровью и еще пива.
Когда Клайву Девону подали еду, он разрезал один из бифштексов на куски и подвинул стул, чтобы Малькольм мог есть со стола вместе с ним и Доком. Для постоянных посетителей это зрелище было, видимо, привычным. Рыжий пес быстро управился с двенадцатидолларовым бифштексом. Клайв Девон не сводил с него глаз, как счастливый родитель со своего отпрыска, и даже Док угостил Малькольма несколькими кусочками поджаренного хлеба, обмакнув их в сок от бифштекса.
