Он посмотрел на себя в зеркало. Можно бы чуть- чуть укоротить рукава, но времени на это уже не оставалось.
Когда джип Нелсона снова понесся вихрем по Перес-рб- уд, Линн, вцепившись в поручень, спросил:
— Черт возьми, Нелсон, куда тебя так несет?
— Не знаю, — признался Нелсон.
— Тогда какого дьявола мы летим сломя голову? К тому же у этого типа не было никаких усов!
Нелсон сбавил скорость и сказал:
— Он побрился, и все. А куда нам теперь ехать, Линн?
— К телефону. И добудь мне пару монеток.
Они остановились у заправочной станции, и, пока Нелсон ходил за мелочью, Линн нашел в телефонной книге телефон кладбища.
— Здравствуйте, меня зовут Уильям Луго, — сказал он. — Я разыскиваю своего родственника, которого не видел несколько лет. В сентябре прошлого года он похоронил на вашем кладбище нашу тетю. Ее звали Мария Магдалина Луго. Не могли бы вы мне помочь?
Нелсон слушал, нетерпеливо расхаживая взад и вперед.
— Да? — сказал Линн в трубку, — Да, понимаю. Спасибо.
Он повесил трубку.
— Ну? — спросил Нелсон.
— Там о своих клиентах по телефону ничего не сообщают. Она сказала только одно — миссис Луго хоронило похоронное бюро «Братья Либерман» из Палм- Спрингса.
— Поехали! — воскликнул Нелсон.
— Я считаю, пора звать полицию, — сказал Линн. — Хоть ты, конечно, и думаешь, что мы управимся сами.
14
Несмотря на скудость своего гардероба, беглец постарался одеться так, чтобы его как можно труднее было узнать. После истории с Мартой он не стал надевать панаму, а вместо нее взял шляпу. В центре Палм- Спрингса он видел в витрине одного магазина парик, и ему пришло в голову, не купить ли себе такой, но потом он решил, что, когда носишь парик, это сразу бросается в глаза. Так он только привлечет внимание полиции, которая разыскивает лысого человека.
Он понимал, что его страхи по большей части напрасны. Скорее всего, контрабандиста из аэропорта уже перестали искать. Наверное, все еще думают, что он контрабандист, что еще они могут думать? А историю с надгробием они должны счесть просто выходкой сумасшедшего. Во всяком случае, так он полагал.
Он нашел похоронное бюро в переулке недалеко от Джин-Отри-стрит. В журнале, который попался ему на глаза в гостинице, было напечатано, что Джин Отри когда-то был знаменитым киноактером, но он про такого не слыхал.
Было только шесть часов, но уже стемнело. В пустыне всегда темнеет рано, даже в ясные ночи, когда луна и звезды светят особенно ярко. Наверное, это из-за облаков, подумал он: проплывая по лунному диску, они отбрасывают на землю густые тени. Сейчас в пустыне, прячась среди этих теней, выходят на охоту хищники, которые сами рискуют в любую минуту стать жертвами.
Когда там, дома, его отец брал с собой всю семью в деревню в пустыне, где жила бабушка, это всегда было для них большим праздником. Ему в пустыне очень нравилось, но в то же время было немного страшно — там нужно постоянно держаться начеку.
Как и раньше, беглец остановил свой «бьюик» за полквартала от цели. В случае чего лучше пробежать полквартала, чем рисковать, что кто-нибудь запишет номер.
Когда он шагал к похоронному бюро, все еще размышляя о пустыне и о прежних временах, мимо пронесся на полной скорости какой-то джип и, заскрежетав тормозами, остановился на стоянке. Там, дома, молодежь тоже так ездит, подумал беглец. Скоро и его сын захочет ездить на их машине. Он со страхом ждал этого дня, но что поделаешь? Его вдруг охватило нетерпение: поскорее бы покончить с этим страшным заданием и вернуться домой, к жене и детям.
Из машин, стоявших на стоянке, выходили люди и направлялись к дверям похоронного бюро. Он решил переждать, пока все войдут.
Их спор начался у телефона-автомата, продолжался всю дорогу и затих к тому времени, как Нелсон свернул на Джин-Отри-стрит и остановился у входа в похоронное бюро.
— Так ты все испортишь! — сказал Линн Каттер. — Хорошо, я не возражаю, давай выясним, имеет ли эта история с Луго какое-нибудь отношение к Франсиско В.Ибаньесу, который, возможно, и есть тот тип из аэропорта, а возможно, и нет. Но потом, если во всей этой чепухе окажется хоть доля смысла, я вызываю из Индио полицию и передаю ей дело. А ты как хочешь.
— Ну, еще один день, Линн! Ради Бога! — Волосы у Нелсона стояли дыбом от ветра, а лицо выражало отчаяние. — Только один день! Еще немножко, и я до него доберусь!
— Вот что, — решительно сказал Линн. — Я не буду вызывать полицию. Ты сам решишь, вызывать ее или нет. Но после того как мы здесь побываем, считай, что я во всем этом больше не участвую. Ясно?
Нелсон молча вылез из машины и пошел за Линном к дверям похоронного бюро, откуда доносились тихие звуки органа.
Здание, где располагалось бюро, было построено в виде буквы «Т»: слева от входа находились помещение для бальзамирования и служебные кабинеты, справа —
комната ожидания и траурный зал, где человек сорок слушали священника, произносившего прощальное слово.
— За те годы, что Денни О’Доул прожил на заслуженном отдыхе в нашем приходе, — говорил священник, — все мы много раз слышали в нашем хоре его задушевный тенор…
К Линну и Нелсону подошел мужчина в лоснящемся черном костюме и спросил:
— Не хотите ли расписаться в памятной книге?
— Мы здесь по делу. — сказал Линн, предъявляя ему значок. — Не вы мистер Либерман?
— Нет, он у себя в кабинете, — ответил человек. — Вон там, по коридору.
Линн и Нелсон прошли по облицованному плиткой коридору и услышали, что в маленьком кабинете рядом с помещением для бальзамирования кто-то говорит по телефону. Линн остановился в открытых дверях кабинета, держа на виду значок, подождал, пока человек повесит трубку, и негромко постучал.
Хозяин похоронного бюро с трудом вылез из высокого кресла. Весу в нем было не меньше ста двадцати килограммов, шея совсем заплыла жиром, и дышал он с хрипом и свистом, как старый паровоз.
— Я понимаю, что мы не вовремя, — сказал Линн, — но у нас срочное дело. Мы разыскиваем кого- нибудь из ближайших родственников Марии Магдалины Луго, которая умерла в сентябре прошлого года.
— Что-нибудь случилось? — прохрипел человек, закуривая сигарету.
— Есть одно важное дело. Важное для него. Или для нее, если ближайший родственник — женщина.
— Нет, мужчина. Мистер Джон Луго, — сказал человек. — Прекрасно его помню. Ничего не пожалел для своей дорогой матушки.
— А где живет этот мистер Луго? — спросил Линн. Нелсон с надеждой смотрел на хозяина похоронного бюро.
Гот, по-прежнему хрипло дыша, открыл ящик стола, достал толстый блокнот, полистал его и сказал:
— Не знаю, где он живет постоянно, но он оставил свой здешний адрес и телефон. И телефон в Лос-Анджелесе.
Он положил блокнот на стол. Линн достал из кармана рубашки очки, переписал адрес и телефоны в свою записную книжку, вырвал листок и протянул Нелсону.
— Надеюсь, у него не будет неприятностей. — сказал хозяин похоронного бюро. — Прекрасный человек. Народу на похороны, правда, пришло немного, но все было очень достойно. И орхидеи. Никогда не видел столько орхидей. Его матушка их выращивала.
— Мы передадим ему от вас привет. — сказал Линн. — Кстати, вы не знаете, чем он занимается?
— Нет, не знаю, — ответил хозяин. — Но дела у него, должно быть, идут неплохо. Свой лимузин с шофером. Собственный, не прокатный.
— Он испанец? — спросил Нелсон.
— Не знаю, — сказал хозяин. — Луго — это, знаете ли, такая фамилия, что не поймешь. Пожалуй, скорее итало-американец, чем испанец. Но может, и из лати- нов, не знаю.
— А не может он быть арабом? — не унимался Нелсон.
— Да нет, я бы не сказал. Впрочем, теперь всякое бывает. Будь мы с вами арабо-американцы, тоже сменили бы фамилию на что-нибудь вроде Луго, верно?
— Возможно, — ответит Нелсон Гарим.
— Ну, извините за беспокойство, — сказал Линн.
В дверях они столкнулись с каким-то человеком в бордовом блейзере и соломенной шляпе, который вежливо посторонился. Они не обратили на него внимания, только Нелсон бросил на ходу: «Спасибо».
