— Нет, не помню. Я их много делал.

Беглецу понадобилось все его самообладание, чтобы спокойно, деловым тоном сказать:

— Видите ли, мне очень нужно сделать заказ сейчас же. Я должен срочно ехать в Лос-Анджелес. Если бы вы просмотрели ваши записи за сентябрь, то, можеть, нашли бы ее фамилию? Тогда я смог бы связаться с заказчиком и выяснить, где это надгробие установлено, чтобы на него взглянуть.

Рабочий усмехнулся и покачал головой.

— Ну нет, мистер. Марта убьет всякого, кто полезет в ее записи. Кроме того, я не умею обращаться с компьютером.

— Значит, ваши записи хранятся в компьютере?

— Я в этом не разбираюсь. Я могу нарисовать эскиз, перенести его на камень и сделать вам такие красивые орхидеи, что лучше не бывает. Но лазить к Марте в ее записи не могу.

— Понимаю, — сказал беглец. — Можно мне подождать здесь, пока она не вернется?

— Пожалуйста, — ответил рабочий. — А я пойду работать.

Оставшись один, беглец сел и взял со стола какой-то журнал, размышляя о Марте и о том, как с ней себя вести. Что, если она окажется одной из этих зануд-американок и сообщит ему ровно столько, сколько нужно, чтобы заказать надгробие, и ни слова больше? Тогда придется заставить ее отдать бумаги или же попробовать их выкрасть. Только здесь наверняка есть сигнализация.

Снаружи доносился свист пескоструйной установки. Беглец встал, подошел к двери и выглянул на улицу. У входа не было видно ни одной машины. Он собрался с духом и. обойдя стол, открыл дверцу шкафа.

На одной полке лежали проспекты разных надгробий. Он заглянул на другую и увидел что-то вроде накладных. Видимо, они хоть и пользовались компьютером, но накладные тоже хранили. Ему попались несколько заказов, выполненных для тех фирм, где он уже был, — очевидно, надгробия делали только здесь. Он начал просматривать накладные подряд и увидел, что они лежат в хронологическом порядке. Накладных за сентябрь оказалась целая пачка. Он вытащил их все и на всякий случай прихватил еще за август и октябрь.

Когда он запихивал их под рубашку, женский голос произнес:

— Что вы делаете?

Он понял, что это Марта. На вид лет шестидесяти, она была выше его ростом и весила не меньше. В ее голосе звучало такое возмущение, что заводить с ней разговор не имело смысла. Да и что он мог сказать? Он растерянно улыбнулся и медленно двинулся к двери, сделав рукой предостерегающий жест, будто говоря: «Прошу вас, Марта, не подходите». Но вслух ничего не сказал.

— Кто вы такой? — грозно спросила Марта. — И куда вы с этим собрались?

Он все продолжал продвигаться к выходу, намереваясь проскользнуть мимо нее, но она схватила его за руку.

— Эй, вы! Бросьте-ка эти бумаги! — И тут же громко крикнула — Майк!!! Скорее сюда!

Беглец с силой оттолкнул женщину и услышал, как у нее вырвался стон, — она ударилась о стену и осела на пол.

— Майк! На помощь! На помощь! — кричала Марта.

Беглец подумал, что хоть одно он сделал правильно — машину на всякий случай поставил не у самой двери, а подальше. Он не хотел, чтобы кто-нибудь записал ее номер, если что-то случится. Больше никаких автомобилей он угонять не собирался.

Его никто не преследовал. Он добежал до машины, аавел мотор, развернулся, чтобы его не могли сразу увидеть те, кто выбежит вслед за ним на улицу, и поехал прочь, стараясь не превышать скорость.

Он уже подъезжал к Дейт-Палм-драйв, когда увидел полицейскую машину, которая поворачивала на Перес- роуд, и свернул в проулок между складами. Он не сомневался, что полиция явится очень быстро и в его распоряжении — считанные минуты.

Он немного подождал, потом начал задним ходом выезжать из проулка, но увидел, что полицейская машина стоит у обочины, а патрульный сидит в ней и что- то пишет. Больше ждать беглец не мог. Он выехал на Перес-роуд и повернул на запад. Но не успел он доехать до Кафедрал-Кэньон-драйв, как увидел еще одну полицейскую машину и понял, что попал в западню.

Беглец свернул налево, в другой проулок, надеясь, что полицейские проскочат мимо. Он доехал до конца квартала — и резко затормозил: впереди показались еще четыре патрульные машины!

Развернувшись, беглец снова подъехал к выезду из проулка и увидел, что навстречу едет самый первый полицейский. Он остановил машину.

Полицейский притормозил рядом с ним и спросил:

— Что, почту ищете?

Беглец был до того напуган, что не мог вымолвить ни слова, а только кивнул и попытался улыбнуться.

— Это с той стороны квартала, — сказал полицейский. — Прямо и направо.

Беглец не решился даже его поблагодарить. Он только помахал ему рукой и поекал туда, куда указал полицейский. Его так и подмывало умчаться прочь, но вместо этого он поставил машину на стоянке у почты.

Это был обычный торговый центр, каких он уже много здесь видел. Тут же находился полицейский участок, что его почему-то успокоило: в его стране полицейский участок тоже всегда втиснут между почтой и каким-нибудь кабинетом мануальной терапии, принадлежащим человеку с армянской фамилией.

Когда беглец в конце концов решился снова выехать на Перес-роуд, откуда-то из-за полицейского участка вихрем вылетела патрульная машина и понеслась на восток — не иначе как по вызову Марты. А беглец повернул на запад, в сторону Палм-Спрингса.

Только теперь он окончательно успокоился и вытащил из-под рубашки пачку накладных. Они насквозь промокли от пота, как и красивая розовая рубашка. Ему не терпелось добраться до гостиницы и заказать кружку пива. Нет, две кружки.

Интересно, что подумают полицейские, когда узнают о краже накладных? Наверное, решат, что это сделал какой-то сумасшедший. Всякий нормальный человек так подумает.

Беглеца внезапно охватила слабость. Он вспомнил их полицейские машины и улыбнулся. Все как одна — «шевроле» с широкой голубой полосой и эмблемой на дверце: гора, пальма и ярко-красное солнце. «Даже полицейские машины у них красивые», — восхищенно подумал беглец.

Отвозя Линна назад, в «Пекло», Нелсон все еще никак не мог прийти в себя.

— Линн, ну скажите, что мы хорошо поработали. Пусть даже след пока потерян.

— Но ведь мы так и не узнали, кто такой этот Франсиско В.Ибаньес с Канарских островов. Может быть, он и есть твой контрабандист… виноват, террорист, а может быть, и нет.

— А чутье у нас на что, Линн? Я буду копать дальше. Завтра обзвоню или объеду все до единой конторы по прокату автомобилей в Палм-Спрингсе. Сдается мне,

I му нужен кто-то из важных персон, что приехали сюда на Кубок Боба Хоупа.

— Ну, желаю успеха, — сказал Линн — Узнай, не будет ли там играть Доналд Трамп'. Если будет, то не мешай этому типу. Знаешь, иногда от террористов тоже бывает польза.

— Между прочим, — сказал Нелсон, — когда этот Франсиско В.Ибаньес приехал в мотель, он посигналил, чтобы его обслужили, верно?

— Ну и что?

— Ав Калифорнии сигналить не принято. Только туристы так делают.

— Ну и что? Он и есть турист, разве нет?

— В арабских странах все сигналят на каждом шагу. Даже целые сонаты исполняют, я про это где-то читал.

Тут Нелсон заметил, что по Перес-роуд едет машина местной телекомпании со съемочной группой, и так резко повернул за ней направо, что Линн чуть не оказался у него на коленях.

— Что ты делаешь? — возмутился Линн.

— А вдруг там случилось что-нибудь серьезное? На до выяснить!

— Выпусти меня! — завопил Линн, но Нелсон прибавил скорость и помчался вслед за машиной, которая собиралась свернуть к какому-то складу и пережидала встречный транспорт. Нелсон остановился рядом и предъявил полицейский значок.

— Что там такое? — спросил он.

— Какая-то странная история, — ответил телерепортер. — Кто-то ограбил старушку из мастерской памятников, отнял у нее накладные. Будем делать интервью — «Чего только не воруют!».

— Ладно, вечером посмотрю, — сказал Нелсон.

Телевизионная машина свернула и остановилась у входа в «Вечный покой. Монументы и надгробия».