По пути в следующий мотель Линн сказал:

— Мне говорили, что в прежние времена, когда статистика у нас была похуже, к нему со всей округи приезжали детективы, у кого плохо с раскрываемостью. Карлтон готов был чистосердечно признаться в чем угодно, лишь бы его прокатили в полицейской машине и накормили пирожными. Наверное, от этих пирожных он и в уме повредился.

13

Последний мотель в списке был рангом повыше «Агавы». Он находился поблизости от Дейт-Палм-драйв, в недавно застроенной части Кафедрал-Сити. Пока они ехали туда, Нелсон Гарим наконец разыскал среди своих любимых записей такую, которая пришлась по душе и Линну Каттеру, — «Слишком долгую ночь» в исполнении Патти Лавлесс.

— Это про одну официантку из Бомонта, Линн, — сказал он.

— Было дело — гулял я когда-то с официанткой из Бомонта, — откликнулся Линн. — Знаешь, если честно сказать, тут нет такого городка, где бы я не гулял с какой-нибудь официанткой. Может быть, это и погубило мою половую жизнь — слишком жирная пища и кофе без конца.

Мотель «Восход луны» разочаровал Нелсона. Светящаяся вывеска из тонких неоновых трубок, роскошное здание в псевдотрадиционном юго-западном стиле со стенами под глинобитные, плоской кровлей и даже двумя высокими кактусами по обе стороны ворот, похожи

ми на часовых. «Слишком шикарно для террориста». — решил он.

На этот раз за стойкой портье сидели два молодых парня. Один из них, могучего телосложения, с маленькой коротко стриженной головой, взглянул на удостоверение Линна Каттера и спросил:

— Чем могу помочь?

Не успел Линн сказать и двух слов, как парень заявил:

— По-моему, этот тип тут был. Я помню такую кепку, и усы, и красную сумку. Ночевал во вторник в комнате «Д».

— Как фамилия? — выдохнул Нелсон, и Линн строго сказал ему:

— Легче, Нелсон, легче.

Парень заглянул в регистрационную книгу.

— Мистер Ибаньес, Франсиско В. Место жительства… сейчас посмотрим. Лас-Пальмас… и еще Гран Ка- нария. Не знаю, где это.

— Я знаю! — воскликнул Нелсон. — Я видел в атласе! Это Канарские острова! Испанская колония напротив Сахары!

Нелсон пришел в необыкновенное волнение и почти не слышал, как Линн, занося в блокнот эту скудную информацию, обратил внимание парня, что постоялец не указал в книге номер своей машины.

— Он очень спешил, — оправдывался парень. — Сказал, что потом напишет. Мы всегда требуем, чтобы они писали номер машины.

— Ну ладно, ладно, — сказал Линн. — А почему он пробыл тут только одну ночь? Что-нибудь случилось?

— Это я вам могу сказать. Он говорил, что приехал не то на какой-то семинар, не то на конференцию. И у нас остановился на одну ночь, потому что были какие-то сложности с гостиницей, где он заказал себе номер. Номер ему дали только со среды.

— Ав какой гостинице?

— Он не сказал.

— В это время года здесь этих семинаров и конференций хоть отбавляй, — сказал Линн. — На кого он был похож — на бизнесмена или на какого-нибудь ученого?

— По правде сказать, я не очень его разглядел. Телефон звонил, как полоумный, а я еще обучаю помощника. Помню только усы и красную сумку. Когда он подъехал, то погудел — наверное, думал, что мы обслуживаем прямо на улице. Кепку он ни разу не снимал, так что я не знаю, лысый он или нет.

— Но это была бейсболка, да?

Парень подумал.

— Не могу сказать точно. Может, и бейсболка.

— А вид у него был не помятый? — спросил Линн. — Вроде как он спал в машине или что-нибудь в этом роде?

— Да, он был какой-то взъерошенный. Сказал, что восемнадцать часов летел на самолете.

— По-английски говорил хорошо?

— Вполне прилично.

— А акцент у него не был похож на арабский? — спросил Нелсон.

— Ну, не знаю, — ответил парень. — Говорил вполне прилично, почти без акцента.

— У него были еще вещи? Может, в машине?

— Не знаю. Потом Бекки отнесла ему вторую подушку, может, она знает.

— Где я могу найти Бекки?

— Она там, в комнате «Д», белье меняет. Как раз где он ночевал. Должна была поменять еще вчера, но не успела. У нас сейчас вроде как затишье.

В комнате «Д» они обнаружили молодую негритянку, которая курила и смотрела телевизор. Когда они вошли, сна вскочила.

— Мы из полиции, Бекки, — сказал Линн, предъявляя значок. — Что ты можешь рассказать про испанца, который въехал в эту комнату во вторник? С усами и с красной сумкой. Ты еще подушку ему относила, помнишь?

— Про испанца? — переспросила она. — Я думала, он иранец.

— Ну, неважно, — сказал Линн Каттер. — Ты видела его машину?

— Нет.

— Ав какой он был шапке?

— Не помню. А что, он был в шапке?

— Лысина у него была?

— Может, и была, лет ему уже порядочно, но точно не знаю.

— А сколько ему лет?

— Почти столько же, сколько вам.

— Что-нибудь еще ты можешь сказать? Не видела, как он потом приходил или уходил?

— Нет. Когда я пришла с подушкой, я видела, как он ползал по полу.

— Ползал по полу? — переспросил Нелсон.

— Ну да, я решила, что он потерял контактную линзу, — подтвердила Бекки. — Это все, что я видела. Он сказал мне — спасибо за подушку.

Когда они садились в джип, Нелсон чуть не задыхался от волнения. Вытаращив глаза, он воскликнул:

— Вы тоже догадались! Он молился на Мекку!

— Успокойся, Нелсон, — сказал Линн, — не то мне придется делать тебе искусственное дыхание. Изо рта в рот. А я в последнее время путался с такими женщинами, что тебе это ни к чему.

«Вечный покой. Монументы и надгробия» он оставил напоследок. До сих пор ему не везло, но он был суеверен. Слова «Вечный покой» звучали красиво, а из всех английских слов мало какие, на его вкус, звучали красиво. Если это снова не то — конец, можно отправляться домой.

Контора находилась на Перес-роуд, в промышленном районе Кафедрал-Сити. По обе стороны улицы стояли какие-то склады с огромными металлическими дверями. Кое-где прямо на окнах были написаны названия

контор. На том здании, куда он направлялся, под самой крышей висела деревянная вывеска: «Вечный покой». Беглец поправил панаму. Новый блейзер он не надел — слишком жарко. Он хотел есть и с удовольствием выпил бы пива, но на работе он не пил.

Войдя в контору, беглец увидел рабочего в комбинезоне, который говорил по телефону. Его черные волосы были припорошены каменной пылью, с шеи свисали на тесемке защитные очки. По-видимому, здесь сами изготовляли надгробия, а не заказывали готовые, как в остальных конторах.

Когда рабочий повесил трубку, беглец улыбнулся ему и сказал:

— Не могли бы вы мне помочь? Я ищу в точности такое надгробие, как то, что вы сделали для одной женщины, которая умерла в сентябре прошлого года. Это было очень красивое надгробие. Мне нужно такое же.

— Его делали у нас?

— Я в этом не уверен. Думаю, что да, но не знаю, как фамилия покойной. Его заказали в сентябре, тринадцатого числа.

— А кто был заказчик?

— Не знаю, но он показывал мне фотографию надгробия. Оно было очень красивое. Мне нужно такое же для моей тетушки, она умерла в прошлую пятницу.

— В сентябре, говорите? А какое оно было?

— Мраморное или гранитное, и на нем были высечены орхидеи.

— По одной с каждой стороны фамилии, — сказал рабочий. — Одиночное надгробие, сорок на семьдесят, правильно?

— Это вы делали? — воскликнул беглец.

— Конечно, я, — сказал рабочий. — До этого мне еще ни разу не заказывали орхидеи.

— Я очень вас прошу! Я должен своими глазами увидеть это надгробие — чтобы заказать точно такое же для моей тетушки.

— Ну, я всего только камнерез и пескоструйщик, — сказал рабочий. — Вам надо поговорить с Мартой. Сейчас ее нет — ушла в банк сдавать деньги. Вы можете зайти попозже?

— Когда?

— Ну, минут через двадцать.

— А вы не помните, какая фамилия была на том надгробии?