Еще раз посмотрев в бинокль, Джек убедился, что и Клайв Девон, и собака крепко спят посреди каньона, укрытые от солнца и ветра скалами и пальмами, под которыми здесь с незапамятных времен точно так же укрывались индейцы. Его тоже начало непреодолимо клонить ко сну. Он подложил под голову рюкзак и надвинул на лицо шляпу. Ручей был далеко, и журчанье воды сюда не доносилось, но было слышно, как поют птицы и тихо посвистывает ветер. Где-то гудели пчелы, как будто очень далеко летит самолет. А над всем этим стояла тишина — тишина пустыни.

Через пять минут он вскочил, потому что ему привиделся сон. Он весь дрожал, из-под шляпы текли струйки пота. Конечно, он знал, что этот сон будет возвра-

щаться снова и снова, но не днем же! Хорошо еще, что он придумал эту штуку — просыпаться сразу, как только сон начнется. Как только появится перед глазами тот домик в темноте, та дверь, за которой ему было приказано наблюдать…

Нелсон Гарим больше не собирался терять время зря. Это был его последний день с Линном Каттером, и он решил действовать. Он даже оделся получше — в рубашку с длинными рукавами и в обычные брюки вместо джинсов. Правда, на ногах у него были все те же красные ковбойские сапоги под ящеричную кожу.

Солнце стояло уже высоко, в пустыне начиналась жара, но они ехали в открытом джипе, и Линн в трикотажной рубашке с короткими рукавами совсем продрог на ветру. Нелсон вел машину рывками, и Линну все время приходилось судорожно цепляться за поручень. Голове его от этого лучше не стало — тошнота не проходила. Он изо всех сил потер руки, чтобы согреться.

— Вам все еще холодно? — спросил Нелсон.

— Ничуть, — ответил Линн. — Правда, яйца у меня так съежились, что раньше апреля или мая я вряд ли смогу их отыскать, но это неважно, все равно мне от них никакого толку.

— Сколько мотелей нам осталось? — спросил Нелоон, тыча пальцем в кнопки плейера, пока тот не заиграл «Спальню размером с милю».

— Ради Бога, Нелсон, не надо, ведь это как раз про меня, — взмолился Линн, разобрав слова, — Неужели у тебя нет чего-нибудь более подходящего? Ну, хоть «Ветер странствий» Годжи Гранта, раз уж ты никак не желаешь поднимать верх у машины, даже когда в пустыне ураган?

— Так сколько мотелей, Линн?

— Четыре. Ни в Палм-Спрингсе, ни в Дезерт-Хот- Спрингсе больше нет мотелей на «А», «Б» и «В». Остались только эти четыре, и все. Я честно заработал свою свободу. Боже, наконец свободен!

— Завтра приеду сюда один, — сказал Нелсон, — и лично проверю все до единой конторы по прокату автомобилей. Сколько бы времени на это ни понадобилось.

— Верю, — сказал Линн. Нелсон круто повернул, и его швырнуло к дверце. Если бы не ремень, он вылетел бы из машины уже на первом километре. — Ты как будто под барабан маршируешь.

— Такой уж я уродился, — сказал Нелсон. — Сержант говорит, во мне черт сидит.

— А никак нельзя его из тебя изгнать и отправиться по домам?

— Но ведь только четыре мотеля осталось, Линн, — напомнил ему Нелсон. — Вот и следующий — «Агава».

Мотель расположился между 111-м шоссе и горами, в старых кварталах Кафедрал-Сити. В прежние годы жилье в этой части города, зажатой между роскошными курортами Палм-Спрингса и ранчо «Мираж», было очень дешевым, и обитал здесь большей частью рабочий люд. Но в последнее время, когда население долины Коачелла стало расти не по дням, а по часам, здесь, под прикрытием гор, тоже стали появляться роскошные особняки.

Мотель «Агава» давно пора было снести и отстроить заново. Его одноэтажные бунгало, поделенные на номера из одной комнатки с ванной, отгораживала от шоссе цепочка магазинов. С солнечной стороны бунгало шли сплошные заросли бугенвиллеи, побеги которой поднимались до самых крыш, крытых потрескавшейся черепицей. На теневой стороне побеленные когда-то стены вздулись пузырями, а там, где проходили водосточные трубы, были покрыты потеками ржавчины.

— Очень подходящее место, только здесь террористу и прятаться, — заметил Нелсон. Линн зевнул и взглянул на часы. Осталось совсем немного.

Дверь в контору мотеля была распахнута настежь: сейчас мух можно не бояться, они, как и змеи, на зиму прячутся. Человек с бледным лицом и выцветшими глазами, еще более костлявый, чем Джек Грейвс, сидел на низкой табуретке за столом и решал кроссворд из «Дезерт Сан».

Его голова, покрытая редким пухом, была похожа на полуоблетевший одуванчик. На руках у него волосы совсем не росли, и Нелсон с изумлением заметил, что на одной стороне лица у него нет ни бровей, ни ресниц.

Линн узнал его сразу.

— Карлтон! — воскликнул он. — Это ты?

— Я, — сознался Карлтон. — Ну, я.

Он бросил кроссворд и вылез из-за стола, всем своим видом напоминая облезлого койота. Будь у него хвост, он бы его поджал.

— Ну, я, я, — повторил он. — Опять вы до меня добрались.

Линн повернулся к Нелсону и сообщил:

— Это Карлтон. Чистосердечный Карлтон. Его все знают.

— Да, я это сделал, — сказал Чистосердечный Карлтон. — Я это сделал. Я готов обратно. Я готов. Нечего было меня и выпускать. Я им говорил. Я говорил.

Нелсон Гарим, приоткрыв рот от изумления, смотрел, как Карлтон нервно теребит несуществующую правую бровь.

— Я хотел исправиться, потому и взялся за эту работу, только, выходит, все зря, да?

— Погоди минутку, Карлтон, — сказал Линн Каттер. — Мы просто хотим задать тебе несколько вопросов.

— Вы кто — капитан? Лейтенант? Или сержант? Я забыл.

— Сыщик, — сказал Линн.

— Грабежи, кражи, угон машин?

— Преступления против личности.

— В каком управлении? Я забыл.

— В Палм-Спрингсе, — сказал Линн.

— А, ну так я могу много чего вам порассказать про старые дела. Много чего, — сказал Чистосердечный Карлтон. — И про преступления против личности тоже. На мне много чего есть, и такого, чего никто нс знает.

Нелсон Гарим подумал, что Чистосердечный Карл

тон не способен совершить преступление и против блохи, но не стал вмешиваться.

— О старых делах поговорим потом, Карлтон, — сказал Линн. — Сначала я хочу знать, не въехал ли к тебе во вторник один тип. Такой из себя плотный, смуглый, может быть, мексиканец, а то и араб. Лысый, на голове, возможно, бейсболка. У него могла быть красная дорожная сумка.

— А по какому он делу — по грабежу? Грабежи на мне тоже есть. Я много чего могу рассказать про грабежи. Покажите мне протоколы, дайте адреса, и я скажу, на мне они или нет. Может быть, и на мне.

— Погоди, Карлтон, сознаваться будешь потом, — сказал Линн. — Сначала давай про того лысого смуглого типа. Ты его видел?

— Не видел, — сказал Чистосердечный Карлтон. — Лысого? Нет, не видел. За эти дни здесь у меня было шесть человек. Четыре женщины, двое мужчин. Лысых не было, все очень приличные. С бритыми подмышками. Я думаю, все голубые. Я не голубой. Бог создал Адама и Еву, чтобы Адам не ходил налево.

— Можешь этот мотель вычеркнуть, — сказал Линн Нелсону. Тот со вздохом достал из кармана брюк мятую 572-ю страницу из телефонной книги, расправил ее на столе оборотной стороной вверх и обнаружил, что оставил ручку в машине.

— Про что вам еще рассказать? — спросил Чистосердечный Карлтон. — Про угоны машин? На мне и угоны есть. Сотни угонов.

— Ладно, зайду как-нибудь в другой раз, когда понадобится раскрыть серию грабежей, — сказал Линн. — Хорошо ты здесь устроился.

— Я знаю, я знаю. Повезло, а то сейчас депрессия, — согласился Чистосердечный Карлтон. Он взглянул на 571-ю страницу телефонной книги и спросил — А что за дело? Что-нибудь по части модной одежды, или молочных продуктов, или монументов? Это все на мне тоже есть. Кражи, что ли?

— Ну да, — сказал Линн. — Не надорвался таскать краденые монументы?

Линн и Нелсон направились к двери.

— Не забудьте зайти, когда я вам понадоблюсь, — крикнул им вслед Чистосердечный Карлтон. Потом обнаружил у себя на правом веке одну оставшуюся ресницу и выдернул ее.