Он зашел в ванную и плеснул себе на лицо лосьона. Верхняя губа, где еще недавно росли усы, горела от сильного раздражения. Усы он носил с двадцати трех лет, и было очень досадно, что пришлось с ними расстаться.

Он подумал, что скажет жена, когда он вернется. Без усов он, правда, стал выглядеть на несколько лет моложе. Почти все говорили ему, что он кажется старше своих тридцати девяти, но это из-за ранней лысины. Его дед с материнской стороны был совсем лысый, и три дяди — тоже. Но без усов он действительно стал выглядеть моложе.

Он снова зашагал по комнате. Следующая похоронная контора называлась «Джонсон и сын. Монументы» и находилась в Дезерт-Хот-Спрингсе.

— Джонсон. Дж-дж-джонсои, — произнес он. Не так просто правильно выговорить по-английски это «дж».

Он много лет занимался английским и, как считали все его друзья, говорил на нем отлично. Своим детям он постоянно внушал, что они ничего не добьются в жизни, если не будут хорошо знать английский. Он прекрасно понимал: нынешнее задание он получил отчасти потому, что говорит по-английски лучше своих товарищей.

Беглец снова решительно зашагал по комнате, повторяя адрес и телефон конторы «Пальмы и песок. Мемориальные услуги». Оставалась еще только одна контора, в Кафедрал-Сити — «Вечный покой. Монументы

и надгробия». Ему понравилось название — «Вечный покой». Он хорошо понимал, что это такое

Он шагал по комнате, повторяя:

— Вечный покой. Вечный покой. Вечный покой…

12

«Да, Джека Грейвса врасплох не застанешь», — подумала Брида. От него, наверное, был толк, когда он занимался наркотиками. Там, в Апельсиновом округе, где он работал, дел с наркотиками всегда хватало. На их месте Брида держала бы его в следственном отделе, а не посылала на облавы. Тогда он не застрелил бы того мальчишку. Или ему это было на роду написано?

До заднего бампера его «мазды» оставалось еще метров десять, а он уже высунул руку в окно и помахал ей. Открыв правую дверцу, Брида пересела к нему в машину, Первые лучи солнца только что упали на долину из-за гор Санта-Роза.

В салоне «мазды» было удивительно чисто и опрятно — не то что в замусоренном «рэмблере» Линна Каттера. Термос с кофе уже стоял наготове, в прозрачном пакете лежали две кружки. Натуральные сливки в пластиковой упаковке, еще одна упаковка с сахаром, две пластиковые ложечки, завернутые в бумажную салфетку, и даже три печенья — все это ждало ее.

— Я думаю, вы не успели позавтракать, — сказал он.

Брида положила бинокль, видеокамеру и папку с делом Клайва Девона на заднее сиденье.

— Ну, у вас тут разве что кофеварки не хватает.

Она из вежливости взяла печенье, налила себе кофе и капнула в него сливок. Но ни кусочка сахара!

— Когда вы сегодня встали?

— Я всегда встаю в пять тридцать. — ответил Джек Грейвс, и Брида подумала, что, раз он так сказал, это наверняка значит — ровно в пять тридцать. Не в пять двадцать и не в пять сорок.

— Когда закроем это дело, я просплю до обеда, — сказала Брида.

— Тогда вы пропустите восход солнца. Восходы и закаты тут лучше всего. Как раз то время, когда пустыня вам говорит: что бы там ни было, а рано или поздно все кончится. Ради этого оно того и стоит. Жить в пустыне, я хочу сказать.

Брида отхлебнула кофе и внимательно посмотрела на его печальное худое лицо. Потом она спросила:

— Вы умеете обращаться с видеокамерой?

— Конечно. У нас они всегда были, когда мы работали с контрабандистами из Перу. «Панасоник»?

— Угу, — кивнула Брида, откусив еще кусочек печенья, хотя и знала, что этого делать не следует.

— Вряд ли мне удастся снять что-нибудь путное, чтобы можно было кого-то узнать. Даже с телевиком. В голой пустыне близко не подберешься.

— Уж постарайтесь как-нибудь, — сказала она. — Кто знает, а вдруг он поедет прямо в дом Сольтеро, в Индио? Насколько я понимаю, если он с этой женщиной и купается, и пикники устраивает, и в гости к ней ездит, то его жена вполне сможет сделать кое-какие выводы.

— Очень я не люблю снимать через окно всякое такое, но раз взялся — значит, сделаю.

— Мне кажется, до этого у них не дойдет. — сказала Брида. — Не знаю почему, но мне так кажется.

— Я думал, уж не пойти ли мне самому в частные детективы, — сказал он. — Но потом решил, что мне это будет не по душе.

— Не сказала бы, что мне это по душе, но я больше ничего не умею. Вот и приходится иметь дело либо с отъявленными мерзавцами, либо с обыкновенными людьми в самых мерзких ситуациях.

— Здесь во всех больших отелях есть службы безопасности — туда часто устраиваются ребята из полиции, когда их отстраняют от должности или списывают по болезни. Я думал, не попробовать ли и мне. Только

если долго занимался настоящим делом, то чувствуешь, что у тебя для такой работы слишком высокая квалификация. Тут надо действовать руками, а у меня это не очень хорошо получается.

Брида взглянула на длинные костлявые руки Джека Грейвса. Три пальца на его правой руке посинели и распухли. Еще вчера вечером они как будто были целы и невредимы. Спрашивать, что случилось, она не стала и сказала только:

— Хороший кофе у вас получается.

— Это я умею, — улыбнулся Джек Грейвс. — Пожалуй, мог бы устроиться где-нибудь подменным поваром, как вы думаете?

Брида допила кофе, положила в рот последнее печенье и сказала:

— Ну что, готовы? Можете просмотреть его дело. Ничего особенно полезного там нет, но если он направится в сторону Индио и от вас ускользнет, то есть шанс, что его можно будет найти в доме Сольтеро. Давайте встретимся в «Пекле» в семь, если он к тому времени вернется домой,

— В «Пекле»?

— Ну да, там Линн днюет, кочует и принимает посетителей. Я уже поняла, что лучше подлаживаться под его привычки.

— Ладно, увидимся в семь, если только мне не подвернется что-нибудь интересное. А если подвернется, я вам позвоню, как только смогу'.

— Надеюсь, в этом печенье не было масла? — спросила Брида, с наслаждением глотая последний кусочек.

Голубой «бьюик» ему очень понравился. Ему всегда нравились большие американские машины. Вот бы иметь такую дома! Он надеялся, что здесь никто его не найдет, если он будет ездить на такой машине.

Купить подержанный автомобиль оказалось куда проще, чем ему говорили. В Мехикали он достал фальшивые водительские права штата Калифорния. На вся-

кий случай у него были и мексиканские права, тоже фальшивые. Обыкновенный мексиканец, в Калифорнии по делу — приехал вести переговоры с лос-анджелесской фирмой, которая собирается строить завод по ту сторону границы, где рабочая сила дешевле, и выпускать там радиосхемы.

Зато одежда в Палм-Спрингсе оказалась невероятно дорогой. Одни только туфли — легкие белые полуботинки с кисточками на шнурках — обошлись ему в сто восемьдесят пять американских долларов. Столько не стоил ни один из костюмов, которые он когда-либо покупал. Но в новой одежде он почувствовал себя увереннее.

Продавец подобрал ему бордовый блейзер, кремовые брюки и три рубашки разных цветов. Он сказал продавцу, что хочет быть прилично одетым, чтобы можно было в Палм-Спрингсе показаться вечером на людях. Пиджак и брюки он решил, когда вернется домой, отдать зятю — тот наверняка обрадуется такому красивому пиджаку с золотыми пуговицами. А рубашки он оставит себе. Они были из хлопчатобумажной материи, такой тонкой он еще не видел. Особенно розовая, необыкновенно мягкая и приятно облегающая тело. Он взглянул в зеркальце заднего вида и с удовлетворением отметил, что раздражение на верхней губе уже почти прошло. О том, что раньше здесь были усы, говорил только более светлый оттенок кожи.

Он купил две шляпы. Одну — панаму, про которую продавец сказал: «Это как раз для вас». И другую — соломенную, серого цвета, с загнутыми полями: такие шляпы он видел на туристах в Палм-Спрингсе. Лысых здесь попадалось много, особенно среди пожилых людей, но все же он решил ходить только в шляпе.

Свою легенду он отрабатывал целые две недели и на этот счет особенно не беспокоился. Боялся он только одного — что оставил какой-нибудь след, когда поддался панике в аэропорту. Ему все время приходилось напоминать себе то, что он хорошо знал: американские полицейские — никакие не суперсыщики. Очень трудно