— Вы все еще полицейский, Линк, Меня вам не обмануть.

Пришлось смириться. Нелсон отобрал у Линна фонарик и принялся за поиски следов преступника.

— Успокойся, пожалуйста, — сказал Линн. — Мне и без этого не по себе. Знаешь, кто по ночам трется вокруг телефонных будок? Одно из двух: или кандидаты в жертвы СПИДа, или инопланетяне.

— Вы мне завтра покажете монета?

— Надеюсь, ты не собираешься снимать с них отпечатки пальцев?

— Этот тип клал монеты в рот.

— Зачем?

— Говорят, так меньше страдаешь от жажды. Этот тип не новичок в пустыне.

— Ну и зачем тебе эти монеты?

— На них могла остаться слюна. Я читал, что по ДНК, которая есть в слюне, иногда можно идентифицировать человека. Понимаете, те свидетели, что у нас есть, никуда не годятся: они этого типа не опознают, даже если мы его предъявим.

— Это из научной фантастики, Нелсон. Идентификация по слюне на монете? О Боже! Откуда мы знаем, что это его монеты? Кто угодно мог их здесь оставить. Да будь у тебя отпечатки всех десяти его пальцев, и это не помогло бы. Очень может быть, что он в Штатах ни разу не попадался. Он же иностранец!

Но неутомимый Нелсон, прижав подбородком фонарик, принялся обеими руками листать телефонную книгу. Вдруг он воскликнул:

— Вот оно!

— Что?

— Оно самое! Дело в шляпе!

— О чем ты?

— Смотрите! — и Нелсон протянул Линну телефонную книгу.

— Я не вижу…

— Он вырвал страницы, где телефоны мотелей! От «А» до «В»! Остается достать другую телефонную книгу и проверить все мотели, которые начинаются с «А», «Б» и «В»! Их штук тридцать, не больше.

— Откуда ты знаешь, что это он их вырвал?

— Оттуда же, откуда знаю, что это его монеты. Чутьем!

— Смотри не забудь вовремя поднять заднюю лапу. Ты ведь не знаешь точно, он оставил эти монеты или не он.

— Нет, дело в шляпе!

— Нелсон, а ты не чувствуешь, что тебя тянет домой, когда ты смотришь на звезды? — осторожно поинтересовался Линн.

— Вы меня не подведете, Линн?

— То есть?

— Я еще никогда не вел расследование. А у вас есть опыт.

— Сейчас я еду домой.

— Ну, значит, у меня нет выбора. Я обязан передать всю информацию…

— Нелсон, я же тебе сказал… Я тебя предупредил — никто не должен знать, что я работаю на частного детектива, ясно?

— Но, Линн, я ведь должен что-то сделать! Если я не могу сообщить об этом в полицию, значит, мы должны раскрутить дело сами.

— Мы должны… Нелсон, ты ненормальный!

— Поезжайте и выспитесь как следует, Линн, только сначала дайте мне телефон, где вы будете. Я вам завтра позвоню. И телефон Бриды тоже.

Линн чувствовал, что ему необходимо улечься в постель и подумать. Делать было нечего — пришлось дать Нелсону оба телефона.

Прежде чем Линн сел в «рэмблер», Нелсон посмотрел на него с дурацкой улыбкой и сказал:

— Если мы его поймаем, я надеюсь, вы замолвите за меня словечко вашему бывшему начальнику? Я просто должен получить перевод в Палм-Спрингс. Здесь восемьдесят четыре полицейских, наверняка всегда кто-то переводится или уходит в отставку. Они должны меня взять!

Линн не мог припомнить, лежит ли еще у него в багажнике пистолет. Но что толку, даже если и лежит? Таких, как этот Гарим, не остановишь и серебряной пулей. Они идут напролом, а энергии в них больше, чем в аккумуляторе или в Ричарде Никсоне.

— Нелсон, я должен ехать домой и как следует подумать, — устало сказал Линн. — Да, этот тип иностранец — крепкого сложения, лысый и очень хитрый. Интересно, а нет у него на лысине большой темной родинки?

Ломтик поджаренного белого хлеба, никакого масла, немного грейпфрутового сока, таблетка поливитаминов, две чашечки кофе — ничего другого Брида себе на завтрак не позволяла с тех пор, как переехала в Палм- Спрингс. Неуклонно соблюдая режим, регулярно гоняя на велосипеде и тщательно, с точностью до грамма, отмеряя кусочки мяса на обед, она сумела снова сбросить вес. И полнеть больше не собиралась.

Но времени на завтрак у нее здесь уходило больше, чем в Лос-Анджелесе. Теперь кроме «Лос-Анджелес Таймс» ей приходилось в поисках информации читать и местную газету, хотя печатавшиеся в ней некрологи наводили тоску. Смертность от СПИДа в этой долине была самой высокой в штате. «После продолжительной болезни…» или «Оплакиваемый преданным другом…» — так обычно начинались некрологи.

Одинокая женщина должна всегда помнить про СПИД. Но за те несколько месяцев, что Брида прожила здесь, ей эта опасность никак не грозила — даже если предположить, что вирусом заражены все до единого мужчины. Общаться с ними ей было просто некогда: почти все время уходило на устройство дома и налаживание дела. Иногда ее приглашали выпить рюмку-другую, да однажды она обедала с юристом, с которым ее познакомил один из клиентов, но и это была, в сущности, деловая встреча, просто потом они вместе пошли в ресторан, сидели там за одним столиком, и он за нее заплатил. Потом он несколько раз ей звонил, но она выяснила, что он женат, а на такие сложности у нее никогда не было времени.

Она дописала письмо дочке, поставила посуду в мойку, взглянула на часы и поспешила в ванную чистить зубы. Что сегодня надеть? Пожалуй, голубой шелковый комбинезон, под цвет глаз, и белые туфли без каблуков. Сегодня после обеда она собиралась, если успеет, заглянуть в магазин.

Для частного детектива посещение магазина тоже может быть работой. Хозяин большого универмага в центре города поручил Бриде присмотреться к продавцам: в отделе спортивной одежды пропадало слишком много товара и трое из них были под подозрением. Вот уже больше недели Брида старалась часа по два в день проводить в этом магазине, но пока не заметила ничего особенного.

Она не любила такую работу. Но еще больше терпеть не могла другую, которая тоже предстояла ей сегодня. Она получила задание следить за барменами в «Единороге» — ресторане, недавно открывшемся на Палм- Кэньон-драйв. Хозяин ресторана был убежден, что кто — то из барменов его обворовывает. Один из них, недавно принятый на работу, носил часы «Ролекс» и перстень с бриллиантом, что вызывало у хозяина сильные подозрения. Правда, Брида сказала ему, что этому надо только радоваться: раз у бармена уже есть «Ролекс» и перстень, значит, деньги на них он украл у кого-то еще. А чтобы бармены не воровали, есть только один способ: одевать их в трико в обтяжку, ходить за ними в туалет и нанять кого-нибудь, чтобы он после работы проверял, не спрятано ли что-то у них в укромных местах организма.

Бриде стало не по себе при мысли, что придется полдня просидеть в баре, отваживая заплесневелых от старости кавалеров, которые будут принимать ее за шлюху. Она решила, что барменов сегодня поручит Линну Каттеру, а сама будет следить за Клайвом Девоном.

Подъехав к дому Девонов, она увидела, что Линн сидит неподалеку в своей машине и пьет кофе. Машину он поставил на другой стороне улицы, чтобы не привлекать внимания садовника или горничной. На этот раз застать его врасплох не удалось: Брида еще не успела подойти, как он заметил ее в зеркальце заднего вида.

Даже не поздоровавшись, Линн сказал:

— Как жаль, что я не индеец агуакальенте. Подумать только: я мог бы ходить пьяный в стельку и скандалить где угодно, а полицейским говорил бы, что это священная земля моего племени. Денег у меня было бы столько.

что я мог бы ими щели в стенах затыкать, а в своем бассейне я бы жарил целиком говяжьи туши. Если бы кто-нибудь вздумал упрятать меня в каталажку, за меня вступилось бы общественное мнение и никто не осмелился бы сказать, что я пьяница и бездельник. Все говорили бы, что я индеец. Хорошо быть индейцем в Палм-Спрингсе. И думать ни о чем не надо.

— Что это вас разбирает? — спросила Брида.

— Да все это дело, которое вы мне поручили. Вчера вечером встретил одного парня, он полицейский в южном конце долины по прозвищу Гарем, — так вот, он мне сказал, что тут, оказывается, целый заговор контрабандистов. И очень может быть, что в нем замешан Клайв Девон. Не так уж я нуждаюсь в вашей тысяче, чтобы рисковать пенсией, если впутаюсь в эту историю.