— Потому что ты считаешь, что Лавка и вторая жизнь были тебе даны в качестве второго шанса за ошибки первой?

— Не сказал бы, что только за ошибки, все-таки если бы я только ошибался, то вряд ли заслужил бы второй шанс. Но в целом — да.

— И ведь не поспоришь… — пробормотала Ася про себя.

— Чего-чего говоришь?

— Ничего, — буркнула она.

[Асенька, ну прекращай, правда…]

— Ладно, в общем, я вам все рассказал, а после тренировки и двадцати трех дней спячки я снова хочу есть. Сема, что у нас есть на скорую руку?

— Если совсем быстро, могу вам наделать бутербродов, — Сема, стоявший, прислонившись к стене, отлип и пошел вперед меня к двери.

— Стоять! И вы вот так просто уйдете и продолжите, как ни в чем не бывало⁈

— Я ведь уже сказал, — наставительно поднял палец Сема. — Петр Алексеевич — это Петр Алексеевич.

— Я тоже сказал: я хочу есть. Ты сама не хочешь кстати? Я-то обедал, а вот ты — нет, насколько я помню.

— Я могу наделать на троих, — уверенным тоном сказал Сема. — Хотя надо будет Зою, Илью и Леонида спросить, может они тоже будут.

— Может тогда все-таки чего-нибудь посущественнее? — предложил я. — Я не против немного подождать.

— Могу разогреть пироги, — кивнул Сема. — И у нас в подвале вроде оставался бочонок кваса…

— О, отлично! Я как раз успею помыться и переодеться…

— Постойте! — оклик Аси застал нас в дверях.

Я остановился, развернулся.

— Да?

— И ты… не будешь против, если я расскажу все Зое или Илье?

Я вздохнул.

— Ну, во-первых, еще раз, я рассказал вам правду для того, чтобы вы ее знали. Что вам с ней делать — решать вам. Во-вторых, хотя на мой взгляд им об этом знать не обязательно, я не буду против, если они узнают, так что расскажи, если хочешь. Не знаю, поверят ли тебе, но я не буду запрещать пытаться. И в-третьих, я знаю, что ты не расскажешь, если я не разрешу.

— Почему это?

— Потому что ты слишком долго прожила со мной под одной крышей, а я бы не рассказал другим твой секрет без спроса.

— На все у тебя найдется, что сказать!

— Как и всегда.

— Да… — пробормотала она, и на ее лице вдруг появилось выражение внезапного осознания. — Как и всегда…

Ася подошла, посмотрела мне в глаза. Я посмотрел в ответ. Вдруг она обхватила мою шею руками и крепко обняла.

— Ты чего? — я машинально обнял ее в ответ.

— Тот твой спор с Аглаей… — прошептала она мне на ухо. — Зная ее, уверена, она бы не согласилась на нечто подобное просто так, и тем более не согласилась бы отказаться от мести за мое бегство. Ты что-то сказал ей, да?

— Да, — прошептал я в ответ.

— Что?

— Это останется между мной и ей.

— Скажи только мне.

— Я не скажу никому, и особенно тебе.

— Потому что… — ее голос пропал. — Потому что она — как моя мать, а ты… — закончить она не смогла.

— Детям не стоит знать, что мама и папа ссорятся, — прошептал я. — И тем более не стоит знать, о чем.

— Спасибо…

— Для тебя — всегда не за что, моя хорошая.

Она кратко чмокнула меня в щеку, отстранилась, быстро утерев глаза.

— Сем, а тот с рыбой еще остался?

— Да, — кивнул он, — еще половина.

— Отлично! А то я что-то тоже проголодалась…

Глава 23

Через два дня Зоя подошла ко мне, когда я работал в мастерской и сказала, не понижая голоса:

— Петр. Девушка из столицы. Спрашивает барона, который купил дом у пруда. Без записи и без рекомендации, но я бы ее приняла.

— Почему?

— Она… очень вежливая.

Я поднял бровь, Зоя пожала плечами и смущенно поправила прическу.

Девушка ждала у входа, в пальто не по росту и в платке, с саквояжем, который держала перед собой обеими руками. Лет шестнадцать, может, семнадцать. Лицо узкое, бледное, обветренное, явно с дороги. Глаза она поднимала на меня только на миг и тут же опускала. Увидела, что я на нее смотрю, и поклонилась.

— Простите, — сказала она. — Простите, что вот так, без предупреждения. Я бы написала, но письмо шло бы столько же, сколько я. Я Даша. Корнилова. Спасибо, что вышли.

Судя по энергии, она была колдуньей, но совсем невысокого ранга, ниже, чем был у Аси при нашем знакомстве, скорее всего второго. Я впустил ее и предложил ей чай.

В комнате бесед она села на край кресла и саквояж поставила к ногам. Чай Зоя принесла сама, поставила перед девушкой и ушла, прикрыв дверь почти без звука.

— Дом у пруда был моего дяди, — сказала Даша. — Тенетникова. По матери. Он пропал три года назад, или четыре. Он меня учил колдовству, когда приезжал, урывками. И он оставил мне защиту. Не на мне, а… там. В доме. Я ее всегда чувствовала, как чувствуешь, что дома кто-то есть. А недавно, в ноябре, она порвалась. Я сначала думала, что обойдется. Потом узнала, что дом купил барон Воронов. Там никого не нашла, дом стоит запечатанный и будто бы с ним что-то происходит, он выглядел не так, как я запомнила. К кому обратиться не знаю, в управе мне просто назвали вас, так что я и поехала.

— От кого она вас защищала? Кто вас ищет?

— Я не знаю. — Она подняла глаза и опустила. — Честно. Дядя не говорил. Он вообще мало говорил.

— А мать?

— Мама умерла. Давно. Я у тетки живу, в столице, она не колдунья и ничего не знает. Я ей сказала, что еду к подруге.

— Поездом и дилижансом в лучшем случае месяц на дорогу. Одна. И она отпустила?

— Да… — она замялась. — Не скажу, что мы хорошо ладим.

— Понятно… В общем, то, что он оставил в доме, Даша, обезвредили клинком, против которого колдовство бессильно. Оно не было уничтожено, но его отсекли от общей системы. Вернуть это нельзя, я вам не стану обещать.

— Я понимаю. — Она сложила руки на коленях. — Я только об одном попрошу. Не уничтожайте его. Что осталось. Пусть лежит, пусть что угодно, только не уничтожайте. Это все, что у меня от него осталось. Он был… хороший.

Она сидела и ждала.

— Если это окажется опасным для моих людей?

— Тогда — конечно. Но вы сначала посмотрите. Пожалуйста.

— Это я могу, — согласился я.

«Лад, как всегда, что скажешь?»

[Нет, она не врет. Бедная девочка, никого не осталось, тетка, и той на нее все равно…]

Ася вошла без стука, я позвал ее через Лавку. Остановилась за моим креслом, оглядела Дашу сверху вниз. Даша встала, вся подобралась. Похоже, почувствовала силу Аси.

— Сиди, — сказала Ася. — Второй ранг? Кто тебя учил?

— Дядя. Иногда.

— Покажи огонь.

Даша протянула ладонь. На ней появился огонек, маленький, бледный, почти белый. Он продержался секунды три и погас. Даша убрала руку под стол.

— Простите.

— Простите? — Ася сдвинула брови. — Ты за что сейчас извиняешься?

— Он маленький.

— Он есть. Это уже больше, чем у половины ковена, где я росла.

— Дарья говорит, что тень, которая напала на Варю и которую рассек Марк, была в некотором роде ее защитой. От кого — она не знает. Но, думаю, раз из-за нас защита спала, нам стоит ее восстановить, как думаешь?

Ася помолчала, потом кивнула.

— Справедливо. Только я не знаю, от чего конкретно та тень защищала, поэтому не уверена, что смогу добиться того же эффекта. Ты хотя бы знаешь, это был просто оберег или что-то, что не давало тебя найти? А может быть своеобразное благословение?

— Я не уверена, — Даша помотала головой. — Но, вспоминая все то, что дядя говорил, думаю, он боялся кого-то. Не знаю, возможно из-за этого же он и пропал… Так что скорее всего это было что-то против поиска.

— Ясно. Какого ранга был твой дядя?

— Пятого.

— Я — шестого. Если только его колдовство не было прямо очень специфичным, у меня получится наложить чары и посильнее. Петр, ты может тогда тоже поучаствуешь?

— Конечно.

Защиту мы ставили вдвоем, прямо на столе комнаты бесед: я принес из ящика у прилавка кулон с простым отводящим контуром и перебрал его заново под нее, а Ася, пока я работал, что-то читала над ее запястьем, и на коже оставался тонкий след. Даша все это время сидела неподвижно и каждый раз, когда кто-то из нас отходил, говорила «спасибо».