— Качать будет Коля. Ему полезно.

[Тоже верно. Только ты им скажи, чтобы малыша потом привезли ко мне. Я же должна его увидеть!]

— Скажу, когда повезу им колыбель.

Я взял с полки циркуль и линейку и начал чертить, погрузившись в это занятие на несколько часов. Когда о себе напомнили спина и бурчащий живот, я распрямился, поглядел на получающуюся красоту, довольно кивнул и вышел в коридор.

Тут, неожиданно, было темно, не горела ни одна лампочка.

[Ой, прошу прощения. Задумалась.]

Свет зажегся.

— Слушай, а дай-ка я сам.

[А пожалуйста.]

Свет снова потух.

Я поднял руку, сосредоточился и негромко щелкнул пальцами. Лампы в коридоре снова вспыхнули. Я щелкнул еще раз, и погасла половина, теперь светильники горели через один. Еще раз — и все снова погрузилось в полумрак.

[Ты ведь знаешь, что щелкать не обязательно?]

— Знаю, конечно, но так ведь намного лучше, — улыбнулся я.

[Согласна.]

Это была одна из новых способностей моих и Лавки, появившихся вместе с расширением.

Остальные она грозилась показать еще с бала в Пинар-Реале, но за сутки, что я дома, дело до них так и не дошло.

— Раз уж начали, показывай все, — сказал я. — Что ты еще теперь умеешь?

[Наконец-то спросил! Я со вчерашнего дня жду, между прочим. Вернись в мастерскую и возьми монокль, без него половины не увидишь.]

Я вернулся к верстаку. Монокль весь этот год пролежал в ящике. Стоило его надеть, и вместо стены мастерской передо мной оказалась комната на втором этаже, где Варя мяла глину у станка.

[Во-первых, все, что вижу я, можешь видеть и ты. Любую комнату, подвал, сад, улицу. Но только ты и только пока ты у меня внутри.]

Дальше она показывала и объясняла, а я смотрел.

Картинка сменилась: склад. Я увидел, как ящик с верхнего стеллажа ушел в стену, как в воду. Картинка перескочила в четвертый зал, и тот же ящик вскоре появился там на полке, у Зои под рукой. Зоя даже головы не повернула.

[Это мое нутро. Внутри стен у меня ходы, человеку туда не попасть, а товар со склада в залы я подаю по ним сама.]

Следом в стекле появилась улица. Раньше Лавка различала только метров десять вокруг себя, а тут я разглядывал весь квартал и оба берега канала вместе с нашим причалом.

[А еще теперь я смогу запомнить по мане каждого, кто хоть раз меня посетит. Рисунок у всех свой. Придет кто-нибудь через несколько лет с бородой и новой фамилией, а я тебе с порога скажу, кто это.]

— А если он прикроется вещью Серебряного века?

[Тогда не скажу. Кто прячется под такой вещью, того я как не видела, так и не вижу. Но таких, надеюсь, будет немного.]

— Да уж.

Монокль я снял, когда в животе снова заурчало. Лавка, разумеется, услышала, и решила продолжить демонстрацию: через минуту в мастерскую вплыла тарелка со вчерашними Семиными пирогами и опустилась на верстак рядом с чертежом. Крошки от первого пирога исчезли раньше, чем я успел их смахнуть, и графитовая пыль вместе с ними.

[Быт теперь на мне, милый. Ношу, убираю, посуду после завтрака перемыла сама! Семушка, правда, наругался, сказал, чтобы я не утруждалась и что для него после года у Эльма посуду мыть в радость. Но посуда — это не все, разумеется.]

Про оранжерею, где климат можно задать каждому ряду кадок, Зоя рассказала еще вчера. Но по факту то же самое Лавка могла где угодно: свое тепло, своя влажность и свой свет были у ледника, у библиотеки, у сада, а также и в любой комнате, какую бы мы не выбрали.

Выросла и моя «мастерская на выезде»: изначально было полметра вокруг меня, после прошлогоднего расширения стал метр, а теперь два метра.

[А у Вари теперь своя, кстати, и мана ее не потребуется. Для работы с артефактами это ей не поможет, но в критической ситуации я смогу защитить ее своей силой. Так что в столице можешь не волноваться о ней.]

— Могу, но все равно буду, ты же знаешь.

[Конечно, знаю.]

Одно умение у нее появилось еще с тем ростом, после которого мы уехали в Иберию. По воле Лавки внутри ее стен любая магия, колдовство или даже артефакты просто переставали работать. Там существовали свои ограничения на силу, а сами такие отключения были далеко не бесплатными для самой Лавки, так что это не был универсальный инструмент.

Но, когда она пообещала перед нашим отбытием, что смогла бы вдавить Навского с Устюговым в пол и без меня, если бы они заявились, то были не пустые слова.

Кого-то вроде Аглаи, кто был не просто на седьмом ранге, но и сам этот ранг был абсолютно истинным, и чье умение применять энергию выходило за рамки разумного, Лавка не смогла бы полность подавить даже сейчас. Но все-таки даже таких противников она вполне смогла бы задержать и ослабить.

Держался такой запрет несколько минут, в процессе теряла возможность контролировать свои комнаты и использовать телекинеза, а потом она должна была восстанавливаться в районе недели, но эти минуты по сути могли запросто решить исход абсолютно любого противостояния.

Последнее новшество пришло этим летом и было невероятно ценным, если подумать, куда ценнее всего остального. Лавка теперь могла создавать что-то вроде зон стазиса, которые воздействовали уже не только на магию, но и на физические тела.

На практике это означало, что человек в таком стазисе мог оставаться в живых неограниченно долго, даже если был смертельно ранен, дожидаясь целителя или иной помощи. Стазис Лавка могла держать хоть сутками, но чем дольше он держался, тем дольше потом она не могла больше его использовать. Где-то час использования стазиса приводил к потере этой возможности более чем на два месяца, так что это и правда был метод для крайних случаев.

Монокль я убрал в ящик и взял с тарелки второй пирог. На этом ревизия особых навыков Лавки подошла к концу. И я уже собирался вернуться к чертежам колыбельки, когда из первого зала, через коридор, донесся колокольчик у двери, а за ним голос Зои.

— Петр Алексеевич! К вам.

Руки я вытер и пошел через коридор в первый зал.

У прилавка ждал незнакомый человек. Немолодой, в хорошем пальто, и в руках у него был свернутый в несколько слоев холст, перетянутый бечевкой. Он держал его перед собой, на весу. Хоня на прилавке поднял голову и смотрел на холст, не мигая.

— Барон Воронов? — спросил человек. — Мне сказали в управе, что вы вернулись. Мне нужно, чтобы вы на это посмотрели. Только, прошу вас, не разворачивайте его здесь и точно не разворачивайте целиком.

— Почему?

Он замялся.

— Там… тигр.

От авторов:

Дорогие читатели! Представляем Вам новые схемы Лавки после расширения.

p.s. Ругаться на схемы нельзя, Лада старалась и рисовала вместе с расширением стен. Ей будет обидно.