© К. В. Шумский, 2026

© Издательство «Алетейя» (СПб.), 2026

В музыкальной среде существует одно интересное явление – «джем-сейшн». Собирается компания исполнителей – дилетантов или виртуозов, – которые начинают импровизировать на предложенную кем-то из участников тему. По ходу игры меняются гармонии, размеры, темпы, ритмы. Здесь каждый может проявить себя – и как фронтмен, и как аккомпаниатор. Иногда выходит что-то действительно толковое. Порой даже, в этих экспромтах рождаются новые композиции. При этом чтобы не потерять рождённые в совместном творчестве идеи, включается запись, и все удачные моменты надёжно фиксируются электроникой.

Подобная традиция с некоторых пор завелась и у нас с друзьями, с которыми мы ежегодно во время летних отпусков собираемся на моей крымской даче. Это родовое гнёздышко безмятежно ютится на берегу Азовского моря, почти в самом центре Казантипского залива, в небольшой деревеньке «Верхнезаморское». Только вместо музыки мы там «джемим» смыслы.

Музыканты обычно собираются в группы. Пролетарии же умственного труда, как известно, предпочитают клубы. Желание «интеллектуально поджемить» уже который год влечёт в наш «Верхнезаморский клуб» и старых друзей, и новых знакомых. Тем более, что весь внешний антураж только располагает к творчеству.

Прекрасное море с тридцатикилометровой полосой почти безлюдного пляжа, живописными мысами и скалистыми «генеральскими» бухтами. Погружающийся каждый вечер в водную гладь сияющий желток закатного солнца. Бескрайнее небо, девственно-голубое днём, и усыпанное звёздами ночью. Бархатные холмы. Цветущая степь с заповедными флорой и фауной. Рыба, купленная прямо у рыбаков, пришедших с утреннего улова. Ну и в довершение всего – сцена с полным комплектом музыкального оборудования. Многие из приезжающих – люди многогранные и всесторонне развитые, и мы в свободное от интеллектуальных споров время «джемим» уже в самом прямом значении этого слова. Бывало, заезжали к нам такие профессионалы, что на концерты нашей «поюще-играющей эскадрильи» собиралась вся деревня.

И всё же главная ценность этих тусовок – общение. Увлекательный и часто весьма продуктивный разговор близких по духу и интересам людей. Благо, что спектр этих интересов не знает предела: наука, искусство, политика, философия, богословие – всё входит в этот круг.

Иногда это просто спонтанные диалоги на разные темы, споры о том, о сём. А бывает, что кто-нибудь из присутствующих решается выступить с собственной гипотезой, которая затем оттачивается и полируется в жарких спорах.

Много интересных идей родилось за эти годы. Немало концепций и сюжетов было озвучено. Всё это потом выливалось в посты, статьи, рассказы, монографии и даже сценарии и романы. Именно из такой беседы несколько лет назад родилась моя книга «Две Европы». И вот пришёл черёд следующего опуса.

В этот раз собрались очень близкие мне люди (за некоторым исключением). Три дня я солировал, а мои друзья терпеливо внимали идеям, которые я уже очень давно вынашиваю. Возражали, спорили, проясняли, развивали, помогая мне, тем самым, выкристаллизовать свою теорию.

Представляемый труд – попытка дать ответы на фундаментальные вопросы бытия. Во многом он продолжает предыдущую книгу, являясь, в то же время, в некотором смысле, её приквелом. В итоге, вырисовывается своеобразный тандем, дилогия с перехлёстами, взаимными дополнениями и уточнениями. Можно сказать, что неожиданно для самого автора произошло соединение двух половинок какого-то единого шифра, в результате чего взору представилась целостная картина мира. Насколько она правдива, непротиворечива и свежа – судить читателю.

Константин Шумский, февраль 2026 года.

К.Ш.: Удивительное нынче время. Я бы даже сказал, что это не время, а какое-то безвременье. Модерн завершён. А то, что называют Постмодерном, содержательно себя никак не проявляет. Этот тунеядец просто паразитирует на слабостях Модерна, деконструируя его без всякой жалости. Никаких позитивных плодов он не приносит.

В.А.: Постмодерн – это санитар леса, питающийся дохлятиной Модерна.

К.Ш.: Нет, это не работа санитара. После санитаров становится чище. Это скорее стая шакалов, добивающая раненного зверя. После расправы над умирающими животными Модерна гиены Постмодерна демонстративно оставляют их трупы разлагаться и гнить. И они наполняют смрадом всю округу. Вдобавок к этому, переварив сытный обед, эти некрофаги, как бакланы, загаживают мир собственным дерьмом. Теперь это всё надо убирать.

А.К.: Говорят, что это уже даже не Постмодерн, а Метамодерн.

К.Ш.: Не уверен, что кто-то даст точное определение того и другого. Однако за всем этим, при желании, уже можно рассмотреть проблески зари какой-то новой, неведомой эпохи.

Одно ясно – западный миф, в рамках которого мир жил последние четыреста лет, разрушился окончательно. Запад долгое время нёс «бремя белого человека», уверяя, что он точно знает, куда надо идти. Он гордо шёл вперёд и всех звал с собой. И вдруг оказалось, что он заблудился. Запад сам зашёл в тупик, и всех остальных туда завёл. И не все ещё поняли, что произошло.

Мне это напоминает один старый анекдот про одноглазого и слепого. Собрались как-то одноглазый и слепой в бордель. А идти надо лесом. И вот они, продираясь сквозь чащу, бредут по узенькой тропинке. Вдруг одноглазый напарывается на сук, и выкалывает себе оставшийся глаз. Он останавливается и говорит: «Ну вот и всё!». А слепой такой приосанился и радостно восклицает: «здравствуйте, девочки»!

Ю.В.: Ну, относительно РФ и других прозападных стран тут вопросов нет. Это прям про нас. Хотя в последние годы и мы начали прозревать. А насчёт всех остальных – я бы поспорил. Китай, Индия, арабский мир живут своей жизнью и традициями.

К.Ш.: Это всё мелочи. Так сказать, повседневность. При всём внешнем разнообразии культур, глобально все мы живём в западной картине мира. Современные политическая, социальная, экономическая, образовательная, финансовая и прочие системы созданы Западом. Этот мир описан языком западных понятий. Свобода, личность, демократия, парламентаризм, права человека, прогресс – все эти категории нагружены определёнными значениями, и они выработаны на Западе. Проблема в том, что они уже не соответствуют реальности. Всё надо переосмысливать заново. И это общая наша проблема.

Ф.Н.: Но при этом Паниковский по-прежнему уверяет Шуру Балаганова, что эти гири золотые, и их надо продолжать пилить.

А.С.: Искусство в таких случаях идёт путём «отказов», возврата к «подлинному», к «реальности». Оно просто выбрасывает на помойку все накопленные годами средства художественного выражения и всякую театральную помпезность. Взять хотя бы итальянский «неореализм» или французскую «новую волну» в кино. Надо искать «голую правду».

К.Ш.: Нет никакой «голой правды», особенно в искусстве. Всё это – игра интеллектуалов. Лотман это ясно показал: «Искусство голой правды, стремящееся освободиться от всех существующих видов художественной условности, требует для восприятия огромной культуры. Будучи демократично по идеям, оно становится слишком интеллектуальным по языку. Неподготовленный зритель начинает скучать».[1]

Реальность – это всегда чей-то миф. В этом заключается одна из, может быть, немногих истин Постмодерна. Об этом и «Диалектика мифа» Лосева. И фильм «Матрица».

Хорошо на этот счёт сказал Панарин: «Мир во всех своих проявлениях – это текст культуры, но проблема заключается в том, что культура как раз и сбивает нас с толку. К какому бы явлению окружающей действительности ни обратиться, мы неизбежно найдём его запятнанным множеством разнообразных рук и замыслов… Всякое открытие «первичной данности» и «первичного», неискажённого смысла оборачивается неизбежным разочарованием, напоминающим разочарование туристов, рассчитывающих найти нетронутый уголок природы: «и здесь уже кто-то наследил». Всё, абсолютно всё искажено волюнтаризмом культуры, все объекты мира представляют наслоившиеся друг на друга культурные тексты, в которых выпирает фатальная рассогласованность смыслов и замыслов»[2].