– Это тебе лейтенант Петров сказал?

Крисп усмехнулся.

– Нет. Лейтенант Петров, думаю, не скоро сознается, потому что считает, что ошибся он. На самом деле у него было по сути два разных доклада. Это я выяснил в дежурной части на Петровке, 38. Но интересно даже не это.

– А что? – машинально спросил Розин.

– То, что в дежурную часть милиции сообщение об обнаружении трупа вдовы начальника военторга поступило первым. Второе сообщение было об обнаружении трупа неизвестной женщины. Оба – из телефона-автомата.

Крисп выдержал еще одну театральную мхатовскую паузу по Константину Сергеевичу Станиславскому и добавил:

– С интервалом в одну минуту.

Розин опять встал из-за стола и подошел к окну.

– То есть ты полагаешь, что звонил один и тот же человек?

– Думаю, да.

Теперь Розин замолчал на ту самую минуту.

– Но зачем? Какой смысл? – спросил он.

– Точно не могу сказать.

– А предположить?

– Предположить, наверное, могу, но пока рано, – сказал Крисп и добавил: – Зато, как мне кажется, я знаю, кто это звонил.

Розин в очередной раз с изумлением на него уставился.

– И кто? – спросил он.

– Думаю, тот, кто пытался избавиться от трупа на набережной.

– Зачем? – в очередной раз спросил Розин.

– Правильный, как говорится, товарищ подполковник, вопрос. Очень своевременно поставленный, между прочим. А своевременно поставленный вопрос – это почти что решенная задача, – торжественно заявил Крисп.

– Ладно тебе, – оживился Розин.

На глазах у Криспа произошло превращение унылого и безрадостного человека в того Розина, который когда-то был его наставником.

– Хорошо, – сказал Крисп. – Теперь подумаем, зачем звонившему это понадобилось, если я, конечно, не ошибаюсь.

– Ладно тебе, – повторил Розин. – Давай свои во-первых, во-вторых, в-третьих.

Крисп уселся поудобнее, отхлебнул кофе и взглядом предложил Розину сделать то же самое. Тот послушно уселся на стул, положил руки на стол и приготовился слушать.

– Итак, – начал Крисп, – как мы тебе с Петровым докладывали, мы нашли тот примитивный маскарад, которым прикрывался человек, пытавшийся избавиться от трупа вдовы начальника военторга. Еще при первом докладе лейтенанта Петрова я обратил внимание, что человек так сильно пытался избавиться от тела, что его чуть на месте преступления не застукали. И потом, когда я еще раз допросил мальчика, который нашел очки с усами, он мне все это подтвердил.

– Что подтвердил? – не понял Розин.

– Этот человек намеренно возился с трупом так, чтобы труп был найден. И как можно скорее.

– Зачем? – спросил Розин.

Крисп вздохнул. Ответа у него не было.

– Смотри, – сказал он. – В дежурную часть поступают два звонка. Сообщается о трупе на набережной. Угадай, в каком звонке по счету было сказано о детях?

– Во втором, – сказал Розин.

– Точно. И значит, в первый раз звонивший ошибся. У него было точное указание, позвонить и сказать, что убиты и вдова, и дети начальника военторга. Но поскольку он явно человек в этом деле новый, то он растерялся. Правда, довольно быстро исправил свою оплошность.

– И что из этого следует? – спросил Розин.

– Из этого следует, что этот звонивший позвонил еще до того, как труп привезли на набережную. И звонил он по дороге, когда ехал на набережную. Звонил он заранее, чтобы труп был точно найден. Это первое. Второе – он был уверен, что у него будет время выложить мешок с трупом из машины до того, как приедет милиция. И третье – он знал наверняка, что его не опознают. Поэтому, и это четвертое, он не из Москвы, здесь не прописан и не зарегистрирован.

– А пятое? – спросил Розин, как показалось Криспу, с надеждой.

– Пятое – я не пойму, что все это значит, – сказал Крисп.

Розин слегка побарабанил пальцами по столу и сказал:

– Понятно, что ничего не понятно. Если ты прав, то что это нам дает?

– Это нам дает возможность повнимательнее присмотреться к начальнику военторга, – сказал Крисп. – У него по делу были сообщники? Может, их еще раз допросить?

Розин неожиданно вскочил со стула и махнул от досады рукой.

– Какие там сообщники! – воскликнул он. – Я же тебе сказал, что дело практически закрыто.

«Хорошо, что водитель Розина далеко и не видит, как начальник машет руками, – подумал Крисп. – А то бы сейчас подхватился и подкатил на машине прямо в кабинет».

Крисп некоторое время смотрел на мечущегося по кабинету Розина, который вновь потерял спокойствие, и задал ему вопрос, ради которого, собственно, и приходил:

– А ты вдову начальника военторга живой видел?

Утром не успел Крисп зайти в кабинет, как у него на столе зазвонил телефон. Он снял трубку и услышал голос военного прокурора:

– Прошу зайти с докладом по самоубийству начальника военторга.

У Криспа засосали внутренности от ожидания неприятностей. Он схватил справку о деле, которая всегда у него была под рукой (в военной прокуратуре так было заведено, что по каждому делу следователь вел справку, в которую периодически вносил коррективы по мере движения дела), и помчался к военному прокурору. В приемной ординарец молча указал ему на дверь. Крисп открыл дверь и оторопел. В кабинете военного прокурора находилось пять человек, двое из которых были в военной форме в звании генерала. Они все сидели за отдельным столом, перед ними были наполненные чашки с чаем (в кабинете военного прокурора был отдельный небольшой стол для проведения оперативного совещания с заместителями или для вот таких полуофициальных встреч).

– Заходите, – приказал военный прокурор.

Крисп закрыл за собой дверь и остался стоять рядом с ней.

Военный прокурор не предложил ему ни присесть, ни даже пройти дальше вглубь кабинета.

– Товарищ капитан, – официально обратился военный прокурор к Криспу. – Доложите, пожалуйста, на каком этапе находится сейчас дело о самоубийстве начальника военторга. Здесь наши товарищи прибыли из разных ведомств, им необходимо получить информацию из первых рук.

Крисп кивнул и начал:

– Товарищ полковник, товарищи! Истекает первый месяц со дня возбуждения уголовного дела по факту гибели начальника военторга. За это время были допрошены…

– Это детали. Что по существу? – перебил его военный прокурор.

Крисп удивился, но постарался не подать виду.

– Есть. По существу. Итак, были проведены следственные действия и назначены экспертизы. Причем баллистическая экспертиза проводилась сотрудниками…

– Товарищи в курсе, – опять перебил его военный прокурор. – Скажите, пожалуйста, когда планируется завершить дело?

Крисп замешкался на полсекунды, но тут же взял себя в руки:

– Поскольку, как я уже сказал, все экспертизы проведены, осталось дождаться их официального поступления в военную прокуратуру и…

– Я невнятно задаю вопрос? – повысил голос военный прокурор. – Когда планируете завершить расследование о самоубийстве?

– До конца текущего месяца, – соврал Крисп.

– Это нереально, – спокойно произнес военный прокурор. – Даю вам срок – три недели. Вы свободны.

– Есть, – отрапортовал Крисп, развернулся и вышел из кабинета.

Он едва не бегом донесся до своего кабинета, увидел там пришедшего за время его отсутствия лейтенанта Петрова, закрыл дверь, в ответ на приветствие, ответил:

– Здорово, – и приложил палец к губам.

Петров удивленно смотрел на Криспа. Крисп сел за рабочий стол. Он открыл сейф, положил внутрь справку, с которой ходил к военному прокурору, и уставился на гладкую крышку стола. С самого начала службы он завел привычку не оставлять ни одного документа на столе, если покидал кабинет. «Стол должен быть чистым, – говорил ему его первый военный прокурор. – Бардак на столе, бардак в делах». Прошло полчаса. Крисп услышал в коридоре шаги и понял, что гости вышли из кабинета военного прокурора. Он ждал. Он ждал звонка от военного прокурора. Но телефон молчал. Потом он услышал, как в коридоре раздалась команда «смирно», затем послышались шаги и во дворе завелась служебная «Волга» военного прокурора. Вскоре машина несколько раз газанула и уехала.