Copyright © 2026 Александр Палладин

Copyright © 2026 Издательство Aegitas

Все права защищены.

В мае 2025 года, в канун 80-й годовщины Победы в Великой Отечественной войне, посольство РФ в Токио провело акцию «Бессмертный полк». В столице Японии потомки победителей почтили память героев той войны, ветеранов армии и флота, партизан, тружеников тыла, узников нацистских концлагерей, блокадников Ленинграда.

Живущий в Стране восходящего солнца Юрий Чекалин, главный редактор международного сетевого журнала CommentaTHOR, с которым я активно сотрудничаю уже несколько лет, предложил прислать снимки моей родни, заверив в готовности нашего посольства в Японии включить её в состав участников марша Бессмертного полка. Я так и сделал. В итоге сформировался целый взвод воевавших и активно помогавших им воевать.

У всех упомянутых в этой книге Палладиных один и тот же пращур – мой прапрадед Яков Михайлович. Он родился в селе Покровское (ныне носит название Большое Покровское и входит в состав Новомосковского административного округа Москвы, находится в паре десятков километров от столичной кольцевой автомобильной дороги, за аэропортом Внуково) и в 1820 году по окончании Московской духовной семинарии получил назначение на должность диакона в церкви Рождества Пресвятой Богородицы в другом подмосковном селе – Дютьково, где и продолжил наш род. У Якова Михайловича было три сына: Алексей, Иван и мой прадед Пётр.

Пётр Яковлевич окончил Спасо-Вифанскую семинарию. С 1850 года служил пономарём, а с 1875 – диаконом в той же дютьковской церкви. С его потомков и начну свой сказ.

Пётр Яковлевич Палладин (1832-?)

У Петра Яковлевича было четыре сына: Александр, Алексей, Михаил и мой дед Иван. В 1899 году Иван Петрович взял в жёны жительницу Смоленской губернии Лидию Сергеевну Селезнёву. Они произвели на свет пятерых дочерей и двух сыновей, включая моего отца, Палладина Александра Ивановича (1912-1985).

Иван Петрович и Лидия Сергеевна

В 1916 году, в разгар Первой мировой войны, Иван Петрович со всем семейством со Смоленщины перебрался в подмосковный Подольск, где вместе с женой устроился работать на бывшем заводе швейных машин «Зингер».

Восемь лет спустя мой папа осиротел (скончался Иван Петрович) и по окончании семилетки поступил в школу фабрично-заводского ученичества при том же предприятии, преобразованном в Подольский механический завод. Из его мемуаров «Зарубки на сердце» (В музее «Подолье» представили книгу об известном журналисте-подольчанине):

«Через газету “Подольский рабочий” местная биржа труда уведомила о принятых в школу фабзавуча при Механическом заводе – крупнейшем в Московской губернии. В списке значилось и моё имя. В те времена счастьем было устроиться хотя бы в захудалую мастерскую: рабочих мест было ой как мало, а рук – в переизбытке. Мне же крупно повезло: в 14 лет я стал токарем по металлу, был причислен к гордой армии индустриальных рабочих, получил постоянный пропуск на завод, о котором грезили парни и девушки Подольска».

Ещё до окончания школы ФЗУ моего отца как одного из лучших учеников перевели на самостоятельную работу, а в 17 лет он получил звание токаря 4-го разряда.

Из папиных мемуаров:

«Искусство токарного ремесла я постигал легко, и гораздо раньше времени завершилось моё ученичество. В первый год первой пятилетки [1928 г. – Авт.] я стал полноправным рабочим. Подольский механический завод (ПМЗ) славился рабочими высокой квалификации, потому и решили открыть на нашем предприятии экспериментальную мастерскую для работ, требовавших высший класс точности. Во всех цехах завода отбирали наилучших. В мастерскую направили и меня.

Мы сотрудничали с военными конструкторами, работали по две и даже по три смены кряду. Осенью 1932 года мы сдали правительственной комиссии чудо-аппарат ПУАЗО [прибор управления артиллерийским зенитным огнём – Авт.]. В мгновение ока он исчислял скорость приближавшегося самолёта противника, высоту его полёта и тут же выдавал нужные расчёты для зенитчиков. В те времена это выглядело фантастично. Такие аппараты нашли широкое применение в войсках противовоздушной обороны. Реввоенсовет республики щедро наградил каждого из нас.

В мастерскую часто наведывался мой первый наставник – Андрей Андреевич Насонов. Увидев, как я “ловлю микроны”, он изрекал:

– На твою работу глядеть любо-дорого. Чистый художник, не сегодня завтра превзойдёшь меня. Вот сделаю фотокарточку и подарю тебе с надписью  – помнишь, как у Жуковского? “Победителю-ученику от побеждённого учителя”.

Да простит меня старый питерский металлист – не оправдал я его чаяний. Всё сильнее во мне звучала иная струна. Ещё в школе-семилетке я редактировал рукописный литературный журнал “Парус”. В цехах меня избирали редактором стенных газет, в заводской многотиражке “Наша правда” публиковали мои очерки и литературные зарисовки о лучших людях Механического. Мне не было и восемнадцати, когда районная газета “Подольский рабочий” напечатала мой первый большой очерк».

При ПМЗ создали литературный кружок. Над ним шефствовали приезжавшие из Москвы видные литераторы и журналисты: лауреат Сталинской премии, автор романа «Железный поток» Александр Серафимович, Михаил Кольцов, ученик Маяковского – Семён Кирсанов, автор слов к знаменитым песням «Орлёнок» и «Смуглянка» Яков Шведов.

А. И. Палладин (крайний слева в верхнем ряду) с другими членами литкружка

«Литературный кружок стал для меня большой школой, но систематических знаний я не имел, – читаем дальше в “Зарубках на сердце”. – А что мне следует учиться – к тому склонялся и партийный комитет завода. Он выдал путёвку–рекомендацию с настоятельной просьбой оказать содействие “ударнику первой пятилетки и активисту рабкоровского движения”. [Рабкор – рабочий корреспондент, т. е., рабочий с производства, писавший в газеты. Рабкоровское движение, возникшее в СССР в начале 1920-х, охватило миллионы трудящихся – Авт.]. С нею я и поехал в конце 1932 года в Москву сдавать вступительные экзамены в Редакционно-издательский институт. Но долго учиться там не пришлось. Весной 1933 года нас ознакомили с решением директивных органов о закрытии института: мол, “засорён классово-чуждыми элементами”.

Меня определили кандидатом в Литературный институт, который создавался усилиями Максима Горького. Но открыть институт предполагалось лишь через год, и я стал работать в “Комсомольской правде”» («Летописец Турксиба»).