— Обдумайте мои слова очень внимательно, Кендра.

Пришлось прочистить горло.

— А иначе?

Он пристально наблюдал за ней.

— Иначе мы выйдем через французские двери и прогуляемся в уединённое место в лесу. Там есть маленькое озеро и беседка, которую построила моя жена Виктория.

— Понятно. Меня закопают или бросят в озеро?

— Садовники заметят свежевскопанную землю, боюсь.

— Значит, озеро, — пробормотала она.

Сердце било тяжело и болезненно. Хотелось плакать. Кендра заставила себя сбросить странную тоску.

— Вы тот ещё планировщик, да, Матео?

В тёмных глазах блеснул юмор. Он улыбнулся.

— Я всегда планирую...

Пуля разорвала ткань ридикюля, когда Кендра нажала на спуск.

Во время разговора ей удалось просунуть руку внутрь, но прицелиться она не могла. Поэтому повернула пистолет так, чтобы, по расчёту, пуля вошла ему в грудь.

Центр массы.

Если ошиблась... что ж, слугам придётся много убирать. Но Бэнкрофт уже не повезёт её к озеру. По крайней мере живой.

Расчёт оказался неверным: траектория вышла выше. Пуля ударила Бэнкрофта точно в середину лба. Запах серы повис в воздухе тяжёлым гнилым покрывалом. Желудок Кендры сжался, когда она встретилась с его широко раскрытыми глазами. Вспомнила, как их взгляды впервые пересеклись над телом сэра Джереми.

Бэнкрофт рухнул вперёд на стол. Стакан с бренди разбился. Пистолет, всё ещё зажатый в руке, с грохотом ударился о поверхность стола. Кендра вскочила и бросилась в сторону — на случай случайного выстрела. Быть убитой мертвецом было бы особенно обидно.

Медленно она выпрямилась. В ушах звенело. Кендра смотрела на Натана Бэнкрофта — Матео Эрнандеса.

Как угодно.

— Похоже, не всё удалось предусмотреть, да?

Глава 52

Алек как раз открывал дверь особняка лорда Бэнкрофта, когда услышал выстрел. Его пронзил ледяной страх. Он в панике оглянулся. Герцог и Сэм только въезжали во двор, резко натягивая поводья, отчего лошади фыркали и вскидывались. Алек бросился по коридору. Из приоткрытой двери впереди колебался свет, и он рванул к ней. Плечо ударилось о тяжёлую створку, дверь с грохотом распахнулась и врезалась в стену, когда он ворвался в комнату.

— Кендра!

Облегчение захлестнуло его, когда взгляд нашёл её. Она стояла — господи, сейчас имело значение только это, — а Бэнкрофт лежал, обмякнув, на письменном столе. Он был неестественно неподвижен, но пальцы Алека крепче сжали мушкетон, который он одолжил у Бенджамина, — на всякий случай.

— Он мёртв, — с пугающим спокойствием сказала Кендра. — И мне понадобится новая сумочка.

— Боже мой. — Алек положил мушкетон на стул. Он повернулся и заключил её в объятия как раз в тот момент, когда в комнату вбежали герцог и Сэм. Несмотря на внешнее спокойствие Кендры, Алек чувствовал, как её бьёт дрожь. — Ты в порядке? Ты не ранена?

— Нет… нет, со мной всё хорошо. — Она обняла его. — Боже…

Сэм подошёл к телу и повернул Бэнкрофта так, что его голова безвольно откинулась назад. Увидев пулевое отверстие в голове графа, он тихо присвистнул. Его золотистые глаза сузились, когда он оглядел комнату и остановился взглядом на ридикюле с почерневшей дырой в дне.

— Явная самооборона. Полагаю, надо послать за констеблем и магистратом, хотя Джеймсон сейчас занят мистером Тёрнером.

— Бэнкрофт стрелял в Тёрнера. — Кендра посмотрела на них. — Флора вас нашла.

Это был не вопрос, но Сэм кивнул.

— Похоже, она решила, что муж угрожает тебе. Мистер Тёрнер сказал нам, что в него стрелял граф.

— Значит, он жив?

— Да. Только не знаю, надолго ли.

Герцог добавил:

— За доктором Пулом послали, но мы не стали ждать. Ты была для нас важнее всего, моя дорогая. Мы боялись, что и без того потеряли слишком много времени, добираясь сюда.

Алек крепче обнял Кендру. Им пришлось сначала вернуться в «Зелёную деву», оседлать лошадей и уже оттуда мчаться в Фэлкон-Корт. Бенджамина они оставили разыскивать констебля и доктора Пула для Тёрнера.

— Та ещё была скачка, — пробормотал он.

С сожалением Алек немного ослабил объятия, но совсем её не отпустил. К чёрту приличия.

Герцог спросил:

— Можешь рассказать, что произошло, моя дорогая?

Алек почувствовал, как поднялась и опустилась грудь Кендры. Долгое мгновение она молчала, глядя на тело Бэнкрофта.

— Это чертовски длинная история.

Историй, разумеется, было две.

Первая началась тридцать два года назад, когда Нэт Бэнкрофт погиб от руки безжалостного человека. В письме Стоун подробно описывал, как человек, которого он знал под именем Матео Эрнандес, присвоил себе личность Нэта. Он указал даты, время и совершённые преступления.

Под именем лорда Бэнкрофта Матео построил фабрику, от которой теперь зависел Ист-Динглфорд. Он создал целую империю, связанную с инвестиционными компаниями и объединениями по всей Англии. Фабрика и акции многочисленных предприятий, скорее всего, перейдут к его сыну Филлипу. Парень не останется нищим, понимала Кендра, но будет раздавлен. А как иначе? Он потеряет Фэлкон-Корт и графский титул. И вдобавок лишится памяти о человеке, которого всю жизнь считал своим отцом.

Когда разразится скандал, он ударит по всей семье. Кендра могла не любить леди Уинифред, но вероломство её отца отразится и на ней, и на её дочери, и на её сёстрах и их детях. Сколько жизней будет разрушено, если правда выйдет наружу?

Кендре не хотелось об этом думать. Она почти обрадовалась, когда пятнадцать минут спустя появились доктор Пул и констебль Джеймсон, заставив её сосредоточиться на них — особенно потому, что Джеймсон намеревался арестовать её за убийство. Он заметил почерневший, разорванный ридикюль и объявил его неопровержимой уликой против неё, удобно не замечая пистолета, всё ещё зажатого в руке мертвеца, пока герцог, Сэм и Алек все трое не указали ему на это. Неожиданно доктор Пул встал на её защиту — в некотором роде, — напомнив Джеймсону, что граф ещё раньше обезумел и застрелил мистера Тёрнера. Овцевод умер меньше двадцати минут назад.

От этой новости Кендру слегка затошнило, главным образом потому, что она не испытывала ни малейшего сочувствия к погибшему. По крайней мере, она не радовалась его смерти. Значит, на тёмную сторону она пока ещё не перешла.

Доктор Пул бегло осмотрел тело Бэнкрофта. Письмо, которое передал ему герцог, он изучал куда дольше. Кендра наблюдала, как мохнатые брови доктора опускаются всё ниже по мере чтения, хотя выражение его лица оставалось таким же угрюмым, как всегда. Закончив, он заявил, что дело достаточно срочное, чтобы разбудить магистрата.

— И чё там написано? — потребовал констебль Джеймсон, подозрительно косясь на письмо.

Доктор Пул проигнорировал его. Его взгляд скользнул по остальным, пока он убирал письмо в карман. Затем он повернулся к Бэнкрофту. Кендра подозревала, что доктор смотрел уже не на убитого, а на друга, которого когда-то знал. Возможно, он думал и о настоящем Нэте, похороненном где-то в неглубокой могиле. Наконец доктор вздохнул.

— Здесь больше нечего делать. Нужно разбудить сквайра, а завтра созвать дознание. Снова. — Он обратился к констеблю. — Присяжные смогут прийти сюда, осмотреть тело и место преступления. Погасим газовые лампы и закроем комнату.

Было странно закрыть дверь кабинета и пройти по коридору в вестибюль, зная, что Бэнкрофт останется лежать там, где лежит, а его тело будет постепенно коченеть, пока завтра не придут присяжные. Но Кендра слишком устала, чтобы спорить.

Вместе с констеблем из Ист-Динглфорда прибыли трое мужчин и теперь стояли на ступенях у входа. Одного Кендра узнала: Фредди, который в их первый вечер в деревне так рвался привлечь луддитов к ответу. С празднования Ночи Гая Фокса начали понемногу возвращаться и слуги Фэлкон-Корта; известие о смерти хозяина потрясло их.

Через пять минут появилась леди Уинифред. Когда констебль Джеймсон сообщил о смерти её отца, красивое лицо женщины побелело от шока. Доктор Пул и горничная леди Уинифред поспешно увели её в спальню — вероятно, чтобы погрузить в беспамятный сон с помощью лауданума.