Это была одна из причин, почему Флора раньше даже не думала о побеге. Другая — жена, покинувшая мужа, совершала грех. Но если Уильям заставлял её ложиться с другими мужчинами, это тоже грех. Оставаться она не могла. И впервые в жизни кто-то предлагал помощь, не требуя взамен денег. Как только она начнёт работать, сможет сама оплачивать своё содержание.

И всё же мысли снова и снова возвращались к бумаге в кармане. Что, если это действительно указания к сокровищу? Флора понятия не имела, как устроены подобные дела, но разве ей не полагалась хотя бы малая часть? Или она слишком размечталась?

Уильям, конечно, заметил её рассеянность, и от этого Флора стала ещё нервнее. После дневной трапезы он почему-то долго не уходил из-за стола, следил взглядом, как она прибирает кухню. Флора уронила тарелку и возблагодарила Господа, когда та не разбилась. Но заметила, как сузились глаза Уильяма. Она так долго задерживала дыхание, ожидая наказания, что закружилась голова. Когда он ничего не сделал, Флора осторожно выдохнула и, несмотря на боль в перевязанном запястье, принялась яростно оттирать столешницы. Наконец Уильям тяжело поднялся и, не сказав ни слова, вышел из дома.

Оставшийся день она занимала себя мытьём пола, потом стиркой. Уильям несколько раз возвращался и просто стоял, наблюдая за ней. Эти взгляды едва не довели её до срыва. Когда солнце начало садиться, Флора испугалась, что муж передумал куда-то ехать и весь её план окажется напрасным. Но потом он вошёл в дом и потребовал приготовить ванну. Вымывшись, надел чистую рубашку и галстук, снова натянул пальто. Всё время смотрел на неё. Потом взял кошель, засунул в карман и с грохотом захлопнул за собой дверь.

Тогда Флора ненадолго села, чтобы успокоить сердце и дрожащие руки. Помолилась о храбрости. Спустя некоторое время поднялась, пошла наверх и достала спрятанный мешок с платьем, ночной рубашкой и единственной щёткой для волос. Надела пальто и капор. Двигалась скованно, почти механически, словно одна из заводных игрушек, которые торговцы иногда привозили на рынок. Напоследок оглядела кухню и всем сердцем пожелала никогда больше её не увидеть.

Но, выйдя из дома, Флора всё равно почувствовала, как сжалась грудь. На ферме было тихо: куры уже сидели в курятнике, животные спокойно шевелились в сарае, когда она вышла на дорогу. Хотелось взять фонарь, но привлекать к себе внимание она не смела. К счастью, луна и звёзды светили достаточно ярко. По просёлочной дороге Флора шла недолго — встречаться с кем-нибудь не хотелось. К тому же Уильям мог вернуться.

От одной мысли она содрогнулась и свернула с дороги к лесу. До выгона сквайра на окраине Ист-Динглфорда было чуть меньше двух миль. В рыночные дни, когда Уильям был слишком занят, чтобы подвезти её, Флора часто ходила этой дорогой в деревню. Если погода была хорошей, долгие прогулки по лесу даже нравились.

Но ночью она здесь никогда не бывала. Лунный и звёздный свет почти не пробивался сквозь крону, поэтому вокруг было гораздо темнее, а лес наполняли звуки, от которых сердце неслось галопом. Это всего лишь ветер шевелит листья? Или за ней крадётся зверь?

Флора сглотнула и пошла быстрее. Молилась, чтобы не споткнуться о корни или камни. Господи, Уильям прав. Она глупая. Глупая и трусливая...

Она едва не повернула назад. Но вспомнила Кендру Донован. Американка была такой сильной, такой бесстрашной. Не побоялась возразить Уильяму. Конечно, она принадлежала к высшему обществу. Знатные люди знали, что Уильям ниже их. Им легче ему противостоять — даже женщине.

В темноте дорога казалась бесконечной. В лесу ночью Флоре не нравилось, но на полянах и при пересечении дорог становилось ещё страшнее — слишком открыто. По крайней мере под деревьями её скрывали тени. Каждый раз она подхватывала юбки и перебегала открытое место до следующей полосы леса. Дыхание уже сбивалось, а маленький мешок с жалкими пожитками казался набитым камнями, когда впереди наконец замерцал между деревьев оранжевый свет.

Собрав последние силы, Флора побежала, и мешок неловко бил по ноге. У самого края леса осторожность — и нехватка воздуха — заставила остановиться. Она втянула холодный воздух и выглянула из-за деревьев. Всего в нескольких ярдах играли дети. За ними пылал огромный костёр, вокруг стояли торговые тележки и толпились люди — столько людей!

Желудок Флоры скрутило. Об этом она не подумала. Как найти мисс Донован в такой толпе? И хуже: что, если среди этих людей Уильям? Если в поисках мисс Донован она столкнётся с мужем, он её убьёт.

На глаза навернулись слёзы. Флора смахнула их, но появились новые. Она прошла так далеко. Как теперь возвращаться? Но как идти дальше, рискуя встретить Уильяма?

Всхлипнув, Флора села на поваленное бревно. Закрыла лицо руками и стала раскачиваться. Слишком много. Уильям прав. Она слабая и глупая. Если вернуться домой сейчас, он ничего не узнает...

— Флора?

Она застыла. Руки упали, и Флора повернулась к голосу. Из груди вырвался рваный вздох, когда взгляд различил фигуру, входившую в лес.

Мисс Донован.

Спаси меня.

Глава 48

Кендра никогда особенно не любила лес ночью. Наверное, виноваты были слишком многие фильмы ужасов, которые она смотрела в свой бунтарский период: действие почти всегда происходило в одиноком домике среди деревьев, где компания подростков или двадцатилетних совершала самые идиотские поступки. К финалу фильма Кендре обычно самой хотелось перестрелять их всех. Но хотя бы в двадцать первом веке в тёмный лес можно было войти с хорошим фонарём и надёжным «Глоком».

Отводя в сторону колючую сосновую ветку, она задумалась, не достать ли пистолет из ридикюля. Взгляд прочёсывал лес. Слух пытался разобрать звуки. Там — шорох. Справа — треск ветки. Слева — тихий всхлип.

Кендра пошла налево. Взгляд остановился на одинокой фигуре, сидевшей на бревне.

— Флора?

Флора посмотрела на неё заплаканным лицом. Потом вскочила и бросилась навстречу.

— Слава Богу! — выдохнула она. — Я... я не знала, что делать!

Кендра взяла её за тонкие плечи и всмотрелась в лицо.

— Вы в порядке? Муж вас не...

— Нет. — Флора судорожно сглотнула. — Я хочу уехать с вами. Я умею работать, правда... умею.

— Вдохните, — приказала Кендра.

Флора тревожно посмотрела на неё.

— Вы ведь не передумали? Может, я могу заплатить... за дорогу... — Она расстегнула шерстяное пальто и просунула руку через прорезь в юбке к карману.

— Флора...

— Гарри кое-что мне дал.

Кендра подняла брови.

— Стоун дал вам что-то?

— Да. На хранение. Сказал, что это важно. — Флора достала сложенный лист и протянула. — Это не карта сокровищ, я знаю. Но, может, письмо, которое приведёт к сокровищу?

— Сомневаюсь.

Нахмурившись, Кендра взяла бумагу и перевернула, пытаясь разобрать адрес. В темноте понадобилось несколько секунд.

Миссис Фарнсворт, «Жаба и коса», Хаммерсмит.

Кендра заметила сломанную печать.

— Вы его читали? Что там?

Флора покачала головой.

— Нет, я... я читать не умею. Но знаю, что это не карта. Может, там что-то важное, чем я смогу заплатить вам, чтобы вы взяли меня с собой.

— Я уже обещала взять вас. Платить мне не нужно. Не волнуйтесь, Флора, я не нарушу обе...

Она оборвала фразу. Глаза Флоры вдруг широко распахнулись от ужаса. Женщина закричала и попятилась.

Кендра начала поворачиваться, но что-то твёрдое с силой ударило её в спину и отбросило вперёд. Она рухнула на землю, задыхаясь от боли.

— Сука!

Сердце колотилось. Кендра перекатилась и встретилась с блестящими глазами Уильяма Тёрнера. Он возвышался над ней; рот исказился в злобном оскале, взгляд метался от Кендры к жене.

— Думаешь, можешь бросить меня? — рявкнул он. — После всего, что я для тебя сделал, неблагодарная шлюха!

Кендра вскочила. Краем глаза заметила ридикюль и письмо Стоуна на земле — выпали при падении. Слишком далеко, чтобы успеть достать пистолет.