Он поймал её руку и поднёс к губам. От этого открытого проявления нежности тепло разом спустилось до самых пальцев ног. Или виноват был блеск его зелёных глаз.

Рядом Сэм фыркнул, но промолчал. Кендра поймала его взгляд и поняла, о чём он думает. Добрые жители Ист-Динглфорда не скорбели по мистеру Стоуну. Его жену, вероятно, любили больше — особенно мужчины деревни, — но и по её смерти никто особо не плакал. Главным чувством здесь было облегчение: убийцу поймали, можно возвращаться к обычной жизни.

Кроме... Чёрт, что же это такое?

— Жителям повезло с вечером, — сказал герцог. — Посмотрите на небо! — Он указал вверх. — Вон Альфа Дракона — Тубан. Знаете ли вы, что тысячи лет назад именно Альфа Дракона считалась звездой, поддерживающей небеса? Настоящей Полярной звездой. Возможно, древние люди стояли на этом самом месте и смотрели на эти же звёзды.

— Красиво, — выдохнула Кендра.

И вдруг поняла, что никогда не уделяла времени такому простому удовольствию. Слишком занята была карьерой, слишком занята доказательствами собственной состоятельности. К тому же почти всю жизнь прожила в городах, где световое загрязнение стирало с неба едва ли не семьдесят процентов Вселенной.

— Полагаю, юную Молли больше привлекают земные удовольствия, — заметил Элдридж и улыбнулся служанке.

Молли покраснела.

— Ох, ваша светлость, не обращайте на меня внимания. Я ничего так не люблю, как смотреть на луну и всё такое.

Герцог рассмеялся и пошёл вперёд. Остальные последовали за ним вниз по склону и смешались с толпой.

— Вон Тесса и Лиззи, — сказала Молли, заметив внучек миссис Болтон среди группы молодых людей.

— Иди, Молли, — подбодрила Кендра. — Развлекайся!

— Но мои обязанности...

— Глупости. — Кендра мягко подтолкнула её. — Каждый заслуживает свободного вечера.

Её по-прежнему задевало, что самой нечем платить за лакомства в торговых тележках. Пришлось позволить герцогу купить ей плотный тёмно-коричневый хлеб со свининой и специями, который они ели на ходу. Слуги вскоре разошлись, а Сэм присоединился к группе мужчин, которых Кендра узнала по конюшням «Зелёной девы». В толпе мелькали знакомые лица. Мистер и миссис Болтон стояли рядом с мистером Мэтьюзом и миссис Херншоу. Доктор Пул с женой ждали своей очереди за пирожками.

Перед ними словно из воздуха возникла леди Уинифред. Она выглядела великолепно в тёмно-пурпурном бархатном плаще с капюшоном, застёгнутом у горла серебряными застёжками-шнурами. Лицо под отороченным соболем капюшоном казалось светлой камеей. Руки были спрятаны в соболиной муфте.

— Добрый вечер, ваша светлость, милорд, — сказала она и улыбнулась своей маленькой, выверенной улыбкой, будто опасалась морщин от слишком частых проявлений радости.

Её взгляд скользнул по Кендре.

— Мисс Донован.

Отделавшись от холодного приветствия, леди Уинифред тут же перестала замечать Кендру и повернулась к Алеку.

— Как приятно, что вы смогли прийти на наше празднество.

— Вы одна? — удивилась Кендра, хотя знала, что к вдовам правила приличия применялись мягче.

— Со мной служанка.

Уинифред коротко оглянулась на маленькую одинокую фигурку, сгорбившуюся от холода в нескольких футах позади.

— Отец должен скоро приехать. Сегодня он отправился на фабрику и до сих пор не вернулся.

— Работы там, несомненно, немало, — пробормотал герцог. — Может быть, вы со служанкой присоединитесь к нам? Кажется, костёр вот-вот подожгут. Попробуем найти место получше.

— Благодарю.

На этот раз леди Уинифред даже не стала изображать улыбку для Кендры. Вынула руку из соболиной муфты и протянула Алеку.

— Может быть, вон туда? Если ветер не переменится, дым не будет идти на нас.

— Разумно, миледи, — согласился герцог и, предлагая Кендре локоть, подмигнул ей.

— Отец говорит, вы завтра покидаете Ист-Динглфорд? — Уинифред склонила голову к Алеку, и, когда они добрались до выбранного места, её рука ещё долго задерживалась на его предплечье.

Кендра понимала, что Алек ничего не может сделать, кроме как стоять и терпеть внимание графини, но это всё равно раздражало. Женщина выглядела как Мадонна, а вела себя совершенно бесстыдно.

— Да, — ответил герцог. — Продолжим путь в Монксгрей, как и собирались до того, как туман и прочие обстоятельства задержали нас здесь.

— А вы, милорд? — спросила леди Уинифред. — Поедете с дядей или вернётесь в Лондон?

— С разрешения герцога я, пожалуй, на некоторое время присоединюсь к нему и мисс Донован в Монксгрее, — ответил Алек. — А вот и костёр начинают разжигать. И Гай Фокс отправляется наверх.

Кендра повернулась. Двое мужчин забросили чучело Гая Фокса на вершину поленницы, ещё двое поднесли огонь к растопке снизу. Должно быть, использовали что-то горючее: пламя мгновенно взметнулось вверх и быстро побежало по дереву. Толпа разразилась приветственными криками.

— Не желаете по стакану пряного рома? — с кривой улыбкой спросил Алек у дам. — Мне сообщили из надёжного источника, что лучше получить его до начала проповедей.

— С удовольствием, — ответила леди Уинифред и наконец отпустила его руку.

— Я помогу тебе, Алек, — сказал герцог. — Прошу простить нас, дамы, скоро вернёмся.

Едва мужчины ушли, между Кендрой и леди Уинифред повисло неловкое молчание. Кендра лихорадочно искала тему для разговора, а потом подумала: с какой стати ей вообще стараться? Леди Уинифред сама явно не стремилась к беседе; всё её внимание было приковано к костру, пламя которого уже поднималось добрых футов на пятнадцать. Да и тишины вокруг не было: возбуждённый гул толпы то поднимался, то спадал.

Викарий двинулся к помосту возле ревущего огня — точнее, попытался. Он то и дело останавливался, перекидываясь словами с жителями. С такой скоростью, подсчитала Кендра, до проповеди он доберётся примерно через час. По крайней мере к тому времени ей должны принести ром.

Свет костра разливался по выгону, окрашивая всё оранжевым золотом. Взгляд Кендры остановился на компании подростков у реки. Она ничуть не удивилась, заметив металлический блеск фляжки, которую те передавали друг другу. Потом посмотрела на нескольких малышей, носившихся кругами у опушки. Кендра слегка улыбнулась, наблюдая за двумя детьми в стороне. Те просто крутились на месте, словно фигуристы. Когда остановились, зашатались по траве как пьяные моряки и повалились на землю. До них было далеко, но Кендра почти слышала их хихиканье.

Она уже собиралась отвернуться, когда вдруг напряглась и снова посмотрела на деревья. В темноте мелькнуло что-то светлое. Нахмурившись, Кендра шагнула вперёд и стала всматриваться в лес.

— Куда вы, мисс Донован? — спросила за спиной леди Уинифред.

Кендра не ответила. Вглядывалась в тени. Может, показалось... Нет. Что-то шевельнулось. Она увидела лицо.

Флора Тёрнер.

Глава 47

Флора была уверена: у неё вот-вот случится припадок.

Однажды в детстве она уже видела такое. В их деревушку приехал странствующий торговец и поссорился с местным лавочником. Они орали друг на друга, лица наливались багровым, и вдруг глаза торговца выпучились, а лицо исказилось от боли. Флора смотрела, как он схватился за грудь и рухнул на землю. Зрелище было ужасным. Позже мать сказала, что сильные переживания иногда вызывают припадки.

У Флоры весь день нервы были натянуты до предела. Не от гнева, как у того торговца, а от страшного страха, выворачивавшего желудок. Вина и тревога из-за решения уйти от Уильяма заставляли сердце биться так яростно, что, казалось, оно вот-вот вырвется из груди. Бумага, которую Гарри доверил ей на хранение, лежала в кармане и словно обжигала бедро.

В голове она уже считала минуты. Маленький дорожный мешок был собран и спрятан в глубине шкафа. Вещей там почти не было: воскресное платье, ночная рубашка, щётка для волос. Если она станет служанкой в доме герцога, придётся, наверное, носить форму. И она будет получать жалованье. От одной мысли сердце подпрыгивало. Собственных денег у неё никогда не было. Отец уж точно не считал нужным делиться тяжело заработанными монетами с женой и детьми. Уильям в этом мало отличался. Деньги он давал лишь в рыночный день. Пересчитывал монеты, одну за другой кладя ей на ладонь. А после покупок всегда заставлял показывать карманы и ридикюль, чтобы убедиться: она ничего не припрятала.