— Немного странно, что вы хотя бы изредка не проверяли дела, раз живёте практически по соседству, — заметила Кендра, внимательно изучая его.

— Но я время от времени всё же наведывался и говорил с мистером Стоуном о работе фабрики, — гладко поправил её граф. — Я полагался на его честные отчёты. Очевидно, свои обязанности он исполнял плохо. Впрочем, судя по всему, о хищениях мистер Стоун узнал лишь на прошлой неделе.

Кендра промолчала. Бэнкрофт был прав.

— Вы будете присутствовать на завтрашнем дознании? — спросил граф. — Или ваша компания уже покинет Ист-Динглфорд?

— Я буду. Уезжаем в понедельник.

— Тогда вы придёте на празднование Ночи Гая Фокса в воскресенье вечером? — Он указал на приготовления на выгоне внизу. — Приходят все: и жители деревни, и фермеры из округи. Я отпускаю на гулянье слуг. Даже моя дочь Уинифред будет там.

— Все?

Кендра подумала о Тёрнере и его жене. Может, там ей ещё раз удастся поговорить с Флорой — хотя бы сообщить, что в понедельник они уезжают. Примет ли Флора предложение уйти от мужа? Вряд ли. От этой мысли внутри становилось тяжело. Может, поэтому мне не по себе? Потому что я уверена: однажды Тёрнер всё-таки убьёт жену?

Но что я могу сделать?

— Все, — подтвердил Бэнкрофт. — Будет еда и питьё, а я предоставлю для пиршества дикого кабана.

Кендра вспомнила уродливого зверя, которого встретила в лесу несколько дней назад, и подумала: не закончилась ли его жизнь на вертеле? Почему-то от этого стало грустно.

— Мы собираемся прийти.

— Прекрасно. Уверен, вам понравится.

Он остановился и посмотрел на неё своим пристальным взглядом.

— Мне пора домой. Сейчас я пересматриваю работу фабрики. Нужно также дать объявление о поиске нового управляющего и начать собеседования.

— Похоже, вы заняты, — сказала Кендра, наблюдая, как он садится в седло.

— Да.

Он остался сидеть, глядя на неё сверху. Лицо невозможно было прочитать. В глазах мелькнуло какое-то чувство. Затем граф слегка наклонил голову.

— Добрый день, мисс Донован.

Кендра смотрела, как он разворачивает коня. Жеребец выбил копытами комья влажной земли, когда Бэнкрофт пустил его галопом. Кендра чуть поёжилась, вспоминая выражение его глаз. Это не имело никакого смысла, но ей показалось, что там было сожаление.

Глава 44

Кендра никогда прежде не присутствовала на дознании, похожем на то, что на следующий день в полдень началось в «Зелёной деве». Во-первых, ей ещё не доводилось бывать на официальном разбирательстве, где подавали алкоголь. Во-вторых, всё происходящее казалось почти... праздничным. Таверна была набита жителями деревни — мужчинами и женщинами. Тесса, Лиззи и темноволосая служанка не приседали, снуя между столами и разнося напитки.

Кендра устроилась за одним из исцарапанных столов между герцогом и Алеком. Им ещё повезло найти места. Многие стояли, прижавшись спинами к стенам. На другой стороне комнаты она заметила Сэма. Несмотря на кружку эля в руке, выражение у него оставалось неподвижным и жёстким. Настоящий полицейский.

Кендра напряглась, когда взгляд скользнул дальше и наткнулся на ещё одно знакомое лицо.

Уильям Тёрнер.

Возможно, он почувствовал, что она смотрит. Как бы то ни было, глаза его повернулись в её сторону, лицо потемнело от злобы. Несколько долгих мгновений он смотрел на Кендру, затем резко отвёл взгляд к барной стойке, перед которой расчистили место и поставили пятнадцать пустых стульев для присяжных.

— Цирк какой-то, — нахмурилась Кендра. — Человек умер.

Губы Алека искривились.

— Мы довольно мрачный народ, не правда ли? Ещё совсем недавно французы с удовольствием смотрели, как головы их аристократов катятся с плахи.

— Англичане тоже далеко не безгрешны, Алек, — заметил герцог. — Сколько владельцев таверн и уличных торговцев увеличивали выручку всякий раз, когда в Ньюгейте устраивали повешение?

Он взглянул на Кендру.

— Надеюсь, человечество в вашей Америке уже выросло из подобных развлечений.

— Публичных казней у нас нет, — пробормотала она.

По крайней мере, официально разрешённых государством, мысленно добавила Кендра. Бывали убийцы, транслировавшие расправы над жертвами в прямом эфире, а вокруг громких процессов неизменно разгоралась медийная истерия.

— Не думаю, что хоть кто-то может считать себя безгрешным.

В комнату вошёл доктор Пул, протиснулся к стойке, где темноволосая служанка налила ему пинту. Толпа притихла, когда сквайра Мэтьюза внесли двое крепких мужчин.

— Дорогу! Дорогу! — кричал один, прокладывая путь среди людей.

— Уберите ногу от моего пальца, болван! — рявкнул сквайр и начал тыкать тростью в тех, кто стоял слишком близко. — Назад! Назад, я сказал!

Следом шёл его сын с подушкой. Началась новая толкотня: пришлось добыть ещё один стул, согнав прежнего владельца, чтобы сквайр мог использовать его как подставку для ноги. Мэтьюз положил сверху подушку и помог отцу устроить перевязанную ступню.

Внимание Кендры привлекли четырнадцать мужчин, один за другим вошедших в таверну. Судя по одежде, они представляли все слои местного общества: лавочники, батраки, фермеры, несколько фабричных рабочих. Последним появился констебль Джеймсон. Он вошёл развязной походкой под одобрительные крики и хлопки по спине. Для него поспешно нашли ещё один стул. Джеймсон сел, широко расставив ноги и скрестив руки на груди.

— Эй! Тихо! — крикнул сквайр. — Мы собрались по поводу безвременной кончины мистера Биддла.

— Убийцы! — завопил кто-то из дальнего конца комнаты. — Злодея! Демона!

Сквайр обратился к выкрикнувшему:

— Да, таким он и был. Но мы здесь потому, что Корона требует проводить дознание всякий раз, когда заключённый отдаёт концы под стражей. Значит, будет дознание!

Худощавый мужчина подбежал и передал сквайру несколько больших листов бумаги. Тот поднял руку и нетерпеливо щёлкнул пальцами. Мэтьюз вынырнул из толпы и подал отцу очки. Сквайр не спеша водрузил их на нос и пробежал глазами бумаги. Прочистив горло, он перевёл взгляд на Джеймсона.

— Итак, констебль. Вы были один, когда доставляли мистера Биддла в каталажку?

— Нет, со мной был мистер Келли. Он сыщик с Боу-стрит из Лондона.

— Понятно. А мистер Келли... где вы?

Сквайр оглядел толпу.

— Здесь, сэр!

— Подойдите ближе. Расскажите дознанию, в каком состоянии находился мистер Биддл, когда вы сопровождали констебля до каталажки.

Сэм поставил кружку эля и вышел вперёд, пока не оказался лицом к сидящим мужчинам.

— С ним всё было в порядке, сэр. Ни царапины.

— Понятно. И вы оставили констебля Джеймсона наедине с заключённым?

— Да, сэр.

— Благодарю. Это всё.

Сквайр снова повернулся к констеблю.

— Теперь, сэр, расскажите своими словами, что произошло.

— Ну, сэр, я собирался запереть этого ублюдка, а он вдруг обезумел. Напал на меня.

— Какая же это хрень, — пробормотала Кендра себе под нос.

— Я за жизнь свою испугался, — продолжал констебль, — и пришлось усмирить убийцу.

— Вы ударили его?

— Да. Защищался. — Он приподнял могучие плечи и опустил. — А потом мистер Биддл поскользнулся и упал. Наверное, головой ударился.

— Вы не нападали на заключённого со злым умыслом?

— Нет! Как я сказал, я только защищался от мистера Биддла. Не хотелось же закончить как мистер Стоун.

— Понятно, — сказал сквайр.

Кендра наклонилась к герцогу и прошептала:

— Если Биддл на него напал, мне хотелось бы увидеть следы этой героической самообороны.

— Эй! Тишина! — Сквайр бросил на неё сердитый взгляд, затем снова повернулся к Джеймсону. — Итак, вы утверждаете, что мистер Биддл умер от травмы головы, полученной при падении? А не от ударов, которые вы, возможно, нанесли, защищаясь от нападения злодея?

— Именно это я и утверждаю, сэр.

— Доктор Пул, подойдите, пожалуйста.