— Отойдите, отойдите!

Кендра отступила и смотрела, как доктор провёл беглый осмотр: проверил пульс, приподнял веки. Через мгновение он покачал головой и отступил от кровати.

— Снова без сознания. Он очнулся?

— Да. Закричал и ненадолго открыл глаза, потом опять потерял сознание, — ответила Кендра. — Думаете, он выходит из комы?

— Откуда мне знать? Травмы головы — самые загадочные. Я лично вообще не думал, что он когда-нибудь очнётся. — Доктор пожал плечами. — Но если очнулся один раз, может очнуться снова.

Он ушёл. Миссис Пул, Молли и Кендра продолжили дежурство в комнате, где тишину нарушало только хриплое дыхание Биддла. Кендра к вышивке больше не притронулась. Вместо этого подошла к окну. Солнце уже опускалось за вересковые пустоши, тени становились длиннее.

Нет... нет чему? Она молилась, чтобы доктор Пул оказался прав и Биддл снова очнулся.

Но молитвы остались без ответа. Кендра не знала, когда именно это произошло, просто в какой-то момент почувствовала: что-то изменилось. И только потом осознала тишину в комнате. Она метнулась к кровати и прижала пальцы к шее Биддла.

Но уже знала.

Биддл был мёртв.

Глава 43

Разумеется, предстояло дознание по факту смерти. Новость вызвала в «Зелёной деве» настоящий переполох. Похоже, в Ист-Динглфорде подобные разбирательства случались редко. Даже смерть старого графа не потребовала официального дознания.

Решили провести его прямо в таверне «Зелёной девы». Кендра сначала решила, что ослышалась. Но Сэм быстро объяснил: устраивать такие разбирательства в тавернах вовсе не настолько необычно, как ей кажется, особенно в сельской местности. Ист-Динглфорд был немаленькой деревней, но, как не имел настоящей тюрьмы, так не имел и здания суда.

— Нам придётся остаться до завтрашнего дознания, поскольку мы свидетели, — сказал герцог, когда они пили чай в отдельной гостиной. — Хотя от дам присутствия на подобных процедурах не требуют, принимая во внимание их тонкую душевную организацию.

Он спрятал улыбку, когда тёмные глаза Кендры вспыхнули.

— Очень хотелось бы узнать, какой мужчина придумал миф о женской «тонкой душевной организации», — пробормотала она. — И хорошенько надрать ему задницу.

Теперь герцог рассмеялся открыто.

— Тут, дорогая, помочь не могу. — Он поднял чашку и добавил: — Можете велеть служанке начать собирать вещи. Не думаю, что разумно выезжать сразу после дознания, поэтому переночуем здесь. А поскольку следующий день — воскресенье...

— В день субботний... точнее, в воскресенье не путешествуют.

Элдридж улыбнулся.

— Именно. Кроме того, стоит остаться на Ночь Гая Фокса. Насколько я слышал, празднество обещает быть весьма примечательным. В понедельник утром, если позволит погода, отправимся в Монксгрей.

Он отпил чаю и подождал. Когда Кендра ничего не сказала, поставил чашку на блюдце с тихим звоном.

— С вами всё в порядке, дорогая? Вы погружены в необычайно глубокую задумчивость.

Кендра посмотрела на грифельную доску. Её уже смочили водой и начисто вытерли.

Расследование закончено.

Так что же её тревожило?

— Всё нормально, просто... не знаю. — Она вздохнула, не находя слов для ощущения, засевшего внутри. Несколько мгновений молчала, затем взяла чашку и отпила. — Меня раздражает, что я так и не успела допросить Биддла.

— Вы хотели, чтобы он признался в убийстве миссис Траут и миссис Стоун.

— Да. — Кендра мрачно посмотрела в чай. — Меня не отпускает то, насколько первое место преступления отличалось от второго. Убийство Стоуна было хаотичным, небрежным. А миссис Стоун и миссис Траут? Там всё было организовано и рассчитано.

— Мистер Биддл явно запаниковал, поняв, что мистер Стоун раскрыл кражу, и убил его. Позже у него было время успокоиться и действовать рационально.

Кендра кивнула.

— Но где вторая часть головоломки? Биддл пытал миссис Стоун не просто так.

— Очевидно, у мистера Стоуна имелось ещё какое-то доказательство хищений Биддла, — сказал герцог. — Возможно, он дразнил его этим. Это вполне могло подтолкнуть Биддла к срыву.

— Наверное. Другого разумного объяснения нет.

Герцог вопросительно посмотрел на неё.

— И всё же вы по-прежнему обеспокоены.

Кендра нетерпеливо поёрзала в кресле.

— Незаконченное дело. Торчащая нитка.

— И вы хотите её обрезать.

Кендра слегка улыбнулась.

— Ага. Я в этом смысле анально дотошная.

Герцог поперхнулся как раз в тот момент, когда сделал очередной глоток.

— Анально?

Кендра рассмеялась.

— Простите. Я не в буквальном смысле... Это просто выражение.

— Очень уж наглядное выражение.

Она никогда прежде об этом не задумывалась. Столько вещей она воспринимала как само собой разумеющееся — просто часть её мира.

— Пожалуй, да. — Она допила чай и отставила чашку. — Ещё меня беспокоит, что я никогда не считала Биддла человеком, способным сделать с миссис Стоун то, что сделали. Могу представить, как он сорвался и убил Стоуна. Даже допускаю, что ему хватило бы хладнокровия перерезать женщине горло. Но пытки? — Она покачала головой. — Этого я в нём не увидела. А если я не увидела этого... что ещё я пропустила?

— Здесь я с вами согласен, дорогая. Но вы сами часто говорите, что люди скрывают части себя. Обмануть можно любого.

Кендра кивнула.

— Может, именно это и не даёт покоя. Никому не хочется оказаться дураком. — Она направилась к двери. — Просто чувствую себя...

Слово не приходило. Кендра пожала плечами. Отпусти.

— Скажу Молли, что мы уезжаем в понедельник утром.

Не по себе. Вот то слово, которое она искала.

Ей нужно было пройтись. Нужно было подумать в одиночестве. Поэтому она тайком вынесла из спальни спенсер, пока Молли возилась в гардеробной.

На улице Кендра направилась через открытое поле. В спешке она забыла капор и перчатки, но было достаточно тепло, чтобы обойтись без них. Беспокоило другое: сам факт, что она вообще подумала о капоре. Капоры становятся частью моей жизни. Она подавила дрожь, и желудок снова сжался от страха: вдруг она теряет себя, становится человеком, которого сама не узнаёт?

Куда идёт, Кендра почти не замечала, пока не поднялась на вершину холма, спускавшегося к реке. Взгляд задержался на выгоне у края леса. Около дюжины человек — главным образом дети, поняла она — складывали дрова для костра. К столбу в центре уже привязали набитое соломой чучело — очевидно, Гая Фокса, католического заговорщика, пытавшегося взорвать парламент.

За ними лес пылал красными, оранжевыми, жёлтыми и зелёными красками. Вдали над деревьями возвышалась фабрика. Вид остроконечных крыш и огромных труб снова стянул желудок неприятными узлами. Высоты Кендра никогда не боялась, но теперь задумалась, не обзаведётся ли этой фобией.

Стук копыт отвлёк её от здания. Она повернулась и испытала короткий укол разочарования: всадником оказался не Алек.

— Мисс Донован, — произнёс лорд Бэнкрофт, снимая бобровую шляпу и придерживая рядом с ней большого чёрного жеребца. — Добрый день. Вы одна.

— Вы тоже.

Он улыбнулся.

— Я пройдусь с вами.

С этими словами граф спешился.

Кендра не особенно жаждала его общества, но не придумала, как отказаться без грубости, и подождала. Бэнкрофт держал поводья, а жеребец послушно шёл за ним.

— Я слышал о мистере Биддле, — сказал граф. Лицо его стало серьёзным. — Не могу поверить, что он убийца. И потрясён известием о том, что он обкрадывал фабрику.

— Правда? — Кендра бросила на него любопытный взгляд. Тёмные глаза Бэнкрофта ничего не выдавали. — Ходили слухи, что фабрика постепенно приходит в упадок и продукция уже не того качества, что прежде. Странно, что вы этого не заметили и не заинтересовались причиной.

Он долго молчал.

— Боюсь, я виновен в небрежности, — наконец признал Бэнкрофт и с сожалением вздохнул. — Интерес к фабрике ослаб, когда появились другие увлечения. Газовое освещение. Паровые машины. Я оставил фабрику на мистера Стоуна и мистера Биддла и... — Он пожал плечами. — Предприятие исправно приносило дивиденды, поэтому слишком глубоко я не вникал.