— Вы незамужняя леди, мисс Донован. Едва ли прилично вам проводить ночь в спальне с мужчиной.

Кендра уставилась на него.

— Человек при смерти, — наконец сказала она. — И что, чёрт возьми, по-вашему, он со мной сделает?

Губы доктора Пула недовольно поджались.

— И всё же приличия должны соблюдаться. Ист-Динглфорд, быть может, сельская деревня, но живут здесь порядочные люди. Приходите завтра.

— Это нелепо.

Пушистые брови поднялись.

— И что, скажите на милость, вы сможете сделать, если мистер Биддл очнётся и ему понадобится помощь? Вы не врач, мисс Донован. И сомневаюсь, что у вас большой опыт ухода за больными. Но в одном могу вас успокоить: мистер Биддл не останется один. Либо я, либо миссис Пул будем присматривать за ним всю ночь. Он, знаете ли, не первый больной в нашем доме. Хотя, полагаю, если выживет, станет первым пациентом, которого мы выхаживали ночью, а потом отправимся смотреть, как его повесят.

Кендра посмотрела через комнату и поймала весёлый блеск в глазах Алека. Он тоже видит, насколько нелепы некоторые здешние правила.

— Я могу провести ночь с мистером Биддлом, — предложил Сэм. — Если что-нибудь изменится, я сразу пошлю за вами, мисс.

— Мистер Келли предложил превосходное решение, — сказал герцог, положив руку Кендре на предплечье. — Предлагаю вернуться в «Зелёную деву» и как следует выспаться.

Пожалуй, другого выхода не было. И всё же Кендра замешкалась, встретившись взглядом с Сэмом.

— Если он очнётся...

— Я пошлю за вами.

— Нет. — Она покачала головой. — Заставьте его говорить об убийствах. Обязательно спросите, зачем он пытал миссис Стоун.

Кендра хотела задать эти вопросы сама, но нужно было предусмотреть худший вариант. Как и возможность того, что Биддл вообще больше не придёт в сознание.

Ночью Биддл так и не очнулся, но по крайней мере к утру, когда Кендра пришла сменить Сэма, был ещё жив. Сыщик с Боу-стрит выглядел измученным, тени под глазами напоминали синяки. Сообщив, что Биддл по-прежнему без сознания, Сэм ушёл. Молли настояла, чтобы сопровождать Кендру к дому Пулов, и, войдя в комнату больного, округлила глаза.

Комната была довольно просторной: бледно-жёлтые стены, низкие потолочные балки и добротная сосновая мебель, вычищенная до блеска либо миссис Пул, либо чрезвычайно старательной служанкой. Камин простой, но вполне пригодный; угли, правда, погасли, судя по всему, несколько часов назад. Перед ним стояли два кресла друг напротив друга. На одном валялись смятые одеяло и подушка — вероятно, там и провёл ночь Сэм. Кто-то — скорее всего, опять же Сэм — раздвинул дамасские шторы на двух окнах. Солнечные лучи косо падали в комнату и на кровать. Один освещал избитое, опухшее лицо Биддла.

— Выглядит просто ужасно, правда? — прошептала Молли, наклоняясь над больным.

— В ближайшее время ему лучше держаться подальше от зеркал, — признала Кендра.

Если у него вообще будет это «ближайшее время», мысленно добавила она.

Кендра всмотрелась в Биддла. Насколько она могла судить, доктор Пул лишь смыл с него кровь и перевязал сломанный нос, благодаря чему дышать стало чуть легче. И всё же звук оставался хриплым, будто дыхательные пути частично перекрыты.

Если Биддл не очнётся, он умрёт. Всё было настолько просто. В двадцать первом веке пациентам в коме вводили жидкости, питательные вещества и лекарства через вену или зонд. Если человек переставал дышать, его подключали к аппарату искусственной вентиляции. А здесь? Доктор Пул был прав: что он мог сделать? Оставалось лишь ждать. Биддл мог умереть от травмы головы. Или от голода и обезвоживания.

Кендру накрыла волна беспомощности. Впервые она пожалела о выборе криминологии. Родители были бы счастливы, стань она врачом. А медицинские знания двадцать первого века сейчас оказались бы бесценными.

С другой стороны, будь она врачом, её бы здесь не было. Скорее всего, она не полетела бы на другой конец света, чтобы добраться до сэра Джереми Грина.

Были ли все решения её жизни звеньями цепи, неизбежно приведшей в кабинет герцога в двадцать первом веке? Было ли ей суждено броситься на лестницу и угодить в червоточину или вихрь? Или всё оказалось случайностью? Мысли теснились в голове — раздражающие, манящие и в конечном счёте неразрешимые. Так отпусти их.

Она долго выдохнула и отвернулась от кровати.

— Тебе не обязательно оставаться, Молли. Здесь мне не нужен сопровождающий.

Молли замялась.

— Ну... я видела за углом лавку со сладостями. Может, сбегаю и куплю нам чего-нибудь?

— Конечно... ой. У меня нет денег, чтобы тебе дать.

— У меня есть деньги, мисс.

Кендра нахмурилась.

— У тебя есть деньги? Откуда у тебя деньги?

— Жалованье, мисс.

— А. Конечно.

Кендра старательно сохранила нейтральное выражение лица. Она вовсе не завидовала служанке, получавшей плату за работу, но и это начинало становиться невыносимым: у пятнадцатилетней девочки в кармане денег было больше, чем у неё.

— Ладно, — наконец сказала она. — Сходи в лавку. Я останусь здесь.

— А вам что принести?

— Ничего, спасибо. И не торопись возвращаться. — Кендра посмотрела на неподвижную фигуру на кровати. — Чувствую, день будет долгим.

К сожалению, предчувствие оправдалось. После ухода Молли появилась миссис Пул и устроилась в кресле с пяльцами. Кендра задумалась, не выполняет ли жена доктора теперь обязанности её новой дуэньи.

— Вы привезли с собой рукоделие, мисс Донован? — своим невозмутимым тоном спросила пожилая женщина.

— Нет.

Кендра пожалела, что не взяла записи по делу. Пусть на крыше Биддл фактически признался, её всё равно что-то тревожило. Хотелось перечитать заметки и снова пройтись по хронологии.

— У меня есть ещё одни пяльцы, если захотите вышивать.

Кендра взглянула на довольно сложный узор из цветов, листьев и стеблей, который создавала миссис Пул, и покачала головой.

— Боюсь, такого таланта у меня нет.

Миссис Пул удивлённо посмотрела на неё.

— Вы не занимаетесь рукоделием?

— Пока не доводилось.

День тянулся бесконечно. Доктор Пул заходил осмотреть Биддла — то есть нащупывал пульс и объявлял, что ничего не изменилось. На Кендру он бросил раздражённый взгляд, но промолчал. Молли вернулась с пакетом из коричневой бумаги. Внутри оказался марципан, вылепленный в виде крошечных зверюшек. Миссис Пул ушла, а через час вернулась с чайным подносом.

Пришли герцог и Алек. Они пытались убедить Кендру прекратить бессмысленное дежурство, уверяя, что миссис Пул или её муж непременно пошлют за ней, если состояние Биддла изменится. Кендра почти поддалась, но решила посидеть ещё немного.

В конце концов скука заставила её принять предложение миссис Пул. Та дала ей другие пяльцы с натянутой тканью, иглу и цветные нитки. Ну насколько это может быть сложно?

В очередной раз навыки девятнадцатого века одержали над ней победу. То, что выглядело простым, оказалось обманчиво трудным. Кендра как раз смотрела на спутанные нитки и кривобокий цветок, когда Биддл внезапно задвигался: ноги заметались под одеялом, руки беспорядочно взмахнули.

— Нет! — выкрикнул он. — Нет...

Кендра уронила пяльцы и бросилась к кровати. Схватила Биддла за плечи, пытаясь прекратить судороги.

— Позовите мужа! — приказала она миссис Пул, не отрывая взгляда от Биддла.

Его опухшие глаза приоткрылись узкими щёлками. Белки были багрово-красными.

— Мистер Биддл, всё будет хорошо. — Самая большая ложь из всех, что я говорила. — Успокойтесь, пожалуйста.

Его глаза метались из стороны в сторону.

— Доктор Пул сейчас придёт...

Но ещё до того, как она договорила, глаза Биддла закатились и закрылись. Ужас, искажавший черты, начал исчезать.

— Мистер Биддл? — сказала Кендра, подавляя желание встряхнуть его. — Мистер Биддл? Проснитесь!

Доктор Пул поспешно вошёл в комнату.