Она вспомнила, как Стоун обставил кабинет под джентльмена. В двадцать первом веке всё не так уж отличается: корпоративному хищнику нужен шикарный угловой офис или броская новая машина. Эй, смотрите на меня! Я могу позволить себе Tesla!

— Если такой человек, как Стоун, внезапно оказался бы сидящим на куче денег, на что он потратился бы? — спросила она. — На что-нибудь особенное для себя.

— Купил бы новых лошадей, — предположил Алек.

Кендра невольно улыбнулась. Версия Tesla девятнадцатого века.

Но Сэм покачал головой.

— Я видел его конюшню. На лошадей он денег не тратил.

— Многие джентльмены прежде всего назначили бы визит портному, — сказал герцог. — Мистер Стоун не выглядел франтом, но...

— Это ещё одно направление для проверки, — закончила Кендра. Она нахмурилась. — Мы слишком многое строим на предположении, что предмет на столе Стоуна имел денежную ценность.

— Вполне разумное предположение, мисс, — заметил Сэм. — Убийца забрал что-то после смерти мистера Стоуна, а потом пытал его жену, пытаясь найти ещё что-то. Что ещё связывает эти два места?

Кендра не могла ответить. Как и почти ни на один другой вопрос. В этом и заключалась проблема.

— Мистер Стоун был превосходным клиентом, — сообщил мистер Эдвард Шеннон из «Шеннон и сын», единственной портновской лавки Ист-Динглфорда, располагавшейся в северном конце главной улицы.

Мистер Шеннон оказался невысоким жилистым мужчиной лет шестидесяти, с густыми седыми кудрями, зачёсанными от лба назад, и усами, навощёнными в острые, как бритва, кончики. На нём был сюртук цвета жжёного апельсина, великолепно вышитый жёлтый шёлковый жилет, белая рубашка и — неожиданно, по мнению Кендры, — чёрный шейный платок в тон панталонам. Чёрные глаза за серебряными очками, сидевшими на кончике узкого носа, с момента его появления из задней мастерской смотрели на Кендру и Алека с расчётливой проницательностью торговца.

Кендра спасла Алека от рекламной речи, уже формировавшейся на лице портного, сразу объяснив цель визита. Улыбка мистера Шеннона слегка померкла, но, к его чести, не исчезла полностью. Он пригласил их в соседнее помещение, где мог продолжать работу, отвечая на вопросы. Здесь вдоль стен стояли ящики из красного дерева и полки с рулонами ткани. В углу было большое зеркало в полный рост, в центре — раскройный стол. Молли, снова исполнявшая роль компаньонки, осталась в торговом зале: заглядывала в стеклянные витрины и перебирала разбросанные образцы тканей.

— Давно вы знали мистера Стоуна? — спросила Кендра.

Мистер Шеннон прикалывал холст из конского волоса и шерсти к основе сюртука на безголовом манекене.

— О, много лет. Кто теперь помнит точное число? — Он разгладил жёсткое полотно. — Мистер Биддл был так добр, что рекомендовал мистеру Стоуну мои услуги.

Кендра подняла брови.

— Мистер Биддл? Я думала, он приехал в Ист-Динглфорд на год позже мистера Стоуна.

— Хм. Да, полагаю, вы правы, мисс Донован. Насколько помню, прежде мистер Стоун ездил за одеждой к портному в Манчестер. Возможно, обратил внимание на покрой сюртука мистера Биддла. У мистера Биддла всегда был образцовый вкус. Исключительный глаз на качество.

— Которое он нашёл в вашей лавке, — заметила Кендра.

— «Шеннон и сын» всегда предлагала лучшее качество. Единственный недостаток мистера Биддла в том, что его вкус, хоть и утончённый, несколько скучен. — Мистер Шеннон провёл рукой по собственному яркому лацкану, бессознательно красуясь. — Я пытался склонить мистера Биддла к более смелым решениям, но... — Он посмотрел на Кендру и Алека так, словно говорил: Что тут поделаешь?

— Некоторым людям недостаёт воображения, — пробормотал Алек.

Портной выглянул на него поверх очков.

— Именно. Большинство джентльменов Ист-Динглфорда предпочитают осторожность. Разве что мистер Мэтьюз. Вот этот молодой человек — настоящий тюльпан!

Кендра посмотрела на портного.

— Если вы так говорите.

Губы Алека дрогнули.

— «Тюльпан» — щеголь, хорошо одетый джентльмен, мисс Донован.

— Сквайр, конечно, тоже мой клиент, — продолжил мистер Шеннон, — но у него нет чувства стиля сына.

— Понимаю, почему все джентльмены Ист-Динглфорда пользуются вашими услугами, мистер Шеннон. Ваше мастерство очевидно, — сделал комплимент Алек, взглядом оценивая зарождающийся сюртук на манекене. — Работа не уступает лондонским мастерам.

— О, благодарю, сэр! Я стараюсь. — Он просиял, но улыбка быстро потускнела. — Однако, если быть совершенно честным, не могу утверждать, что каждый джентльмен Ист-Динглфорда мой клиент. После возвращения в деревню лорд Бэнкрофт предпочитает ездить за одеждой в Манчестер.

Последнее он произнёс, поджав губы.

Алек поднял бровь.

— Странно. Похоже на совершенно лишнюю поездку.

Мистер Шеннон нахмурился.

— Согласен. Не представляю, чем мы могли его оскорбить. «Шеннон и сын» принадлежит моей семье уже три поколения. Отец и дед обслуживали покойного графа Лэнгфри и его отца — ну, до того как тот предпочёл жить в Лондоне. Мы шили и для Ната, прежде чем он ужасно рассорился с отцом и покинул Ист-Динглфорд. И всё из-за молодой девушки, которой следовало лучше знать своё место. Какая глупость!

— Любовь заставляет людей делать глупости, — протянул Алек и нарочно встретился взглядом с Кендрой.

Кендра сосредоточилась на портном, игнорируя скачок пульса.

— Вы знали графа как Ната?

— Мы выросли вместе. Разумеется, принадлежим к разным слоям общества, но Ист-Динглфорд тогда был гораздо меньше, и... ну, граф был не тем человеком, которым стал теперь. Впрочем, мне не следует говорить о нём так небрежно. Уже много лет он не Нат — с тех пор как вернулся в Фалкон-Корт виконтом, когда его отец умирал.

— Я слышала, отец лорда Бэнкрофта умер через неделю после его возвращения, упав с лестницы, — сказала Кендра, наблюдая за портным.

— Да. Какая трагедия! Мы с отцом, конечно, присутствовали на похоронах. — Он нахмурился. — Может быть, мы тогда слишком вольно вспоминали прошлое с Натом... с лордом Бэнкрофтом. Вели себя слишком фамильярно. Возможно, забыли своё место: продолжали видеть в нём мальчика, которого знали, а не мужчину, которым он стал.

— Похороны часто пробуждают воспоминания, — сказал Алек. — Странно, что лорда Бэнкрофта это могло обидеть.

— В том-то и дело. Насколько я помню, он был совершенно любезен. — Мистер Шеннон помолчал и покачал головой. — Но это было много лет назад, а память у меня уже не та. Знаю лишь, что лорд Бэнкрофт мою лавку не посещает. Хотя его сын, лорд Дрейк, несколько раз приходил на примерки. Правда, в Ист-Динглфорде он бывает редко: граф ещё мальчиком отправил его учиться.

— Мистер Стоун когда-нибудь говорил о лорде Бэнкрофте? — спросила Кендра.

Она понятия не имела, сколько может длиться примерка мужской одежды. Но, возможно, портные похожи на барменов: клиенты выговариваются и сплетничают.

Мистер Шеннон снова принялся прикалывать жёсткий холст к подкладке.

— Мистер Стоун был прекрасным клиентом, но джентльменом не был, — сказал он и искоса посмотрел на Кендру. — Я говорю не о происхождении. О манерах. Он мог быть груб. Признаюсь, когда мистер Биддл впервые направил его ко мне, я подумал — простите за игру слов — что это весьма неотёсанный камень.

— Понимаю. — Кендра подняла брови. — И вам удалось его отшлифовать?

— Я портной, мисс Донован, а не алхимик.

Кендра улыбнулась.

— Но о графе Стоун говорил?

— Не лестно. Гораздо чаще он говорил о леди Бэнкрофт. — На лице портного появился тусклый румянец, он быстро взглянул на Кендру. — В вашем присутствии, мисс Донован, я не могу повторить его слова. В отношении дам мистер Стоун был распутником.

— Ничего страшного. Примерно представляю, что он говорил о женщинах. Он когда-нибудь упоминал, что встречал лорда Бэнкрофта до приезда в Ист-Динглфорд?

Портной удивился.

— Нет. Они были знакомы раньше?