— Присаживайтесь, сэр, мадам. Я только постучу к хозяину. Ему бы очень не помешало хоть ненадолго отложить работу. — Она неодобрительно поцокала языком. — Бедный молодой человек вечно трудится. Сегодня вернулся раньше — и что сделал? Сразу в кабинет, опять работать. — Экономка упёрла кулаки в широкие бёдра, явно входя во вкус разговора. — Я ему и говорю: «Мистер Биддл, сэр, вы ещё молодой человек. Вам бы выходить в свет да жену себе найти, а не работать до изнеможения».

Кендра посмотрела на неё.

— И что он ответил?

— Ничего. — Женщина тяжело вздохнула. — Иногда ходит на местные собрания, но после того, как мистер Стоун так внезапно умер, бедный мистер Биддл работает больше прежнего. Всё делает, чтобы фабрика продолжала работать, думаю.

— Давно вы у мистера Биддла? — спросила Кендра.

— Скоро десять лет.

— Вы живёте здесь?

— Нет, я приходящая экономка. Мой муж работает в галантерейной лавке возле Хай-стрит. Я пойду позову...

— В прошлую пятницу вы были здесь, когда мистер Биддл вернулся домой? — перебила Кендра.

Та остановилась.

— Да. Я как раз поставила в духовку ужин хозяина. Обычно оставляю еду на столе. И бокал красного вина, которое он любит. Но в тот день он пришёл раньше обычного. Слава Богу! Останься он на фабрике, столкнулся бы с теми негодяями-луддитами. — Она содрогнулась. — Кто знает, чем бы это кончилось?

— Во сколько он вернулся?

Миссис Фергюсон нахмурилась.

— Наверное, около пяти. Или половины шестого? Я поставила рагу в духовку. Оно ещё не было готово, но мистер Биддл отпустил меня. Сказал, туман ужасный и хочет, чтобы я добралась домой засветло. Хороший он человек, хозяин.

— А в воскресенье? Где он был в воскресенье?

Экономка посмотрела непонимающе.

— Думаю, здесь, работал, как сейчас. А что?

Кендра внимательно на неё взглянула.

— Вы не знаете точно?

— Воскресенье — мой день отдыха. В субботу готовлю хозяину еду на воскресенье. Ничего особенного: солёная рыба или солонина. Но, думаю, мистер Биддл иногда ходит в кофейни или трактиры. Миссис Пратт и миссис Болтон в «Зелёной деве» обе отлично готовят. Вы, наверное, и сами знаете, раз там остановились.

Она направилась к двери.

— Пойду скажу мистеру Биддлу, что к нему гости. Присядете, мисс Донован, милорд?

Они оба остались стоять, пока экономка шаркающей походкой удалялась по коридору. Кендра подошла к окну. Только сейчас она заметила, что свет меркнет и день перетекает в вечер. Ещё один день в Ист-Динглфорде — Хэллоуин, вспомнила она. В Америке дети уже готовили бы костюмы и собирались выпрашивать сладости. В Англии главным праздником был День Гая Фокса. В Ист-Динглфорде его будут отмечать в воскресенье.

Время уходит, подумала она. А она ничуть не приблизилась к разгадке того, кто убил Стоуна, его жену и экономку.

— У мистера Биддла отличный глаз.

— Что? — Кендра обернулась и увидела, как Алек рассматривает изящно вырезанную мраморную фигурку Зевса, готового метнуть молнию.

— Потрясающая работа, — сказал Алек.

Кендра подошла ближе.

— Намного лучше котов, которых собирал Стоун.

— Ты о том побоище в его гостиной?

— Да. В кабинете их тоже было полно. — Она посмотрела на статуэтку в руке Алека. — Красивая. Интересно, откуда у помощника управляющего хлопчатобумажной фабрики деньги на такие вещи?

— Потому что я бережлив и разумно вкладываю средства на бирже.

Кендра резко повернулась. В дверях стоял Биддл. Он казался бледнее, чем при их предыдущей встрече, под глазами лежали тени.

— Тогда вы намного умнее большинства людей, мистер Биддл, — сказала она, заставив себя улыбнуться. — Позвольте представить лорда Сатклиффа.

Светло-голубые глаза Биддла переместились на Алека. Он подошёл и учтиво поклонился.

— Добрый день, милорд. Прошу, садитесь. Миссис Фергюсон принесёт чай.

— Удивлена, что сегодня вы не на фабрике, мистер Биддл, — сказала Кендра, усаживаясь с Алеком на диван. — Лорд Бэнкрофт знает, что вы прогуливаете?

— Что делаю? — Он непонимающе нахмурился, садясь в одно из кресел.

— Решили провести день дома вместо работы.

Он поднял руку и пригладил волосы. Кендра вспомнила этот нервный жест с прошлого разговора.

— Вы неправильно поняли, мисс Донован. Утром я был на фабрике, но после смерти мистера Стоуна накопилось огромное количество корреспонденции. Я решил каждый день посвящать ей несколько часов здесь, в кабинете. Сосредоточиться гораздо легче без непрерывного фабричного грохота.

Впервые Кендра заметила тёмные пятна на его пальцах. Чернила. Такие же следы бывали на руках герцога после долгих часов, когда он писал заметки к научным исследованиям или бесконечные письма родственникам, друзьям, другим философам и деловым партнёрам. Вероятно, одна только переписка герцога уже стоила жизни целому лесу. В её эпохе сообщения и набор текста на компьютере постепенно делали ручку и карандаш ненужными почти для всего — кроме, пожалуй, поздравительных открыток. Кендра вспомнила, как коллеги из Бюро нацарапали подписи на открытке с пожеланием выздоровления, присланной после того, как её подстрелили.

— Фабрика не оставлена без надзора, — сказал Биддл. — Мистер Марстон — мастер. И, конечно, закончив с корреспонденцией, я вернусь.

Кендра огляделась.

— Здесь и правда проще сосредоточиться.

— Налить чай? — бодро спросила миссис Фергюсон, входя с подносом и ставя его на соседний столик.

— Да, спасибо, миссис Фергюсон.

Биддл откинулся в кресле, пока экономка выясняла, как Кендра и Алек предпочитают пить чай. Фарфор и ложечки звонко стукались друг о друга. Приготовив напиток, она раздала чашки с блюдцами.

— Вот, мистер Биддл, чашечка свежего чая вас взбодрит, — сказала миссис Фергюсон, протягивая последнюю чашку. — Он слишком много работает, — снова сообщила она Кендре и Алеку, качая головой. — Всё пишет и пишет...

— Этого достаточно, миссис Фергюсон. Спасибо, — перебил Биддл.

Он поднял чашку и отпил, пока экономка суетливо покидала комнату. Когда дверь закрылась, Биддл поставил чашку на блюдце, лежавшее у него на колене.

— Чем могу быть полезен, сэр, мадам? Уверен, это не просто светский визит.

Кендра долго и оценивающе смотрела на него.

— Можете рассказать, почему солгали нам.

По его лицу пробежал шок. Чашка задребезжала на блюдце. Он придержал её рукой.

— Простите?

— Когда я спрашивала о стычке между мистером Стоуном и мистером Тёрнером, вы не сказали, что присутствовали во время карточной игры. Более того, вы сами играли. Почему промолчали?

Биддл покраснел.

— Я... прошу прощения, мисс Донован. Это было так давно.

— Прошлой весной. В мае. — Кендра кивнула, не отводя взгляда. — Несколько месяцев назад. Трудно забыть случай, когда вашего начальника обвиняют в шулерстве.

Несмотря на руку, чашка снова задрожала — явный признак нервозности. Похоже, Биддл тоже это понял: резко поднялся, поставил чашку с блюдцем на столик и сцепил руки. Кендра не считала себя специалистом по языку тела, но знала, что такой жест выдаёт тревогу.

— Я действительно помню этот случай, — медленно сказал он. — Мне следовало быть честным, когда вы впервые о нём спросили, мисс Донован. Однако... — Он разжал руки и протянул их вперёд ладонями вверх, словно в мольбе, пытаясь убедить её в своей невиновности. — Не могу точно объяснить, почему ничего не сказал. Полагаю, я всё ещё был потрясён случившимся.

— Вы тоже проиграли мистеру Стоуну? — спросил Алек.

Биддл кивнул.

— Да. Но, в отличие от мистера Тёрнера, я вышел из игры, когда ставки стали слишком высокими. Всё происходило на собрании. Обычно игра там не бывает такой... напряжённой. Думаю, всему причиной был мистер Тёрнер.

— Вот как? — Кендра вопросительно посмотрела на него поверх чашки. — Что вы имеете в виду?

— Если вы познакомились с мистером Тёрнером, то понимаете, что это крайне неприятный человек.