Кендра мгновенно поднялась и встала между мужем и женой. Она не шевельнулась, когда Тёрнер перевёл на неё взгляд, полный голой ярости.

— У меня к вам ещё пара вопросов, мистер Тёрнер, — холодно сказала она. — Где вы были в воскресенье?

Он свирепо посмотрел на неё.

— С чего мне рассказывать вам о своих делах? Не ваше дело! То, что вы приехали с каким-то разодетым герцогом, для меня ничего не значит! — Он угрожающе шагнул ближе. — Наглая девчонка, являетесь туда, где вас не хотят видеть! Суёте нос в дела порядочных людей.

— Это расследование убийства, мистер Тёрнер, а не кружок вязания, — огрызнулась она.

Кендра не сделала шага вперёд, как хотелось, но и не отступила. Она не отрывала взгляда от его глаз и увидела, как в голубых радужках вспыхнул гнев.

На мгновение Кендра пожалела, что не взяла пистолет, спрятанный обычно в муфте: всё было бы проще. Но она владела несколькими видами единоборств, особенно предпочитая крав-мага — систему самообороны израильского спецназа. В ней не было изящества некоторых восточных боевых искусств, зато она была жестокой и эффективной. Возможно, именно жестокость и эффективность сейчас и требовались Тёрнеру.

Кендра сняла пелисс — пальто только мешало бы двигаться — и окинула Тёрнера оценивающим взглядом, определяя его сильные и слабые стороны. Мужчина крупный, но мышцы уже начинают заплывать жиром. А главное его слабое место — мозг. В боевых искусствах стратегия важнее силы: стратегия и молниеносная реакция. У неё было и то и другое. У Тёрнера, она была уверена, — ни того, ни другого.

— Что вы делаете? — Он следил, как она бросила пальто на стул. — Вам здесь не рады.

— Вы не ответили. Где вы были в воскресенье?

Он покраснел.

— Думаете, раз вы выше нас по положению, можно войти в мой дом и говорить со мной как вздумается? Кому-то надо научить вас хорошим манерам.

— Пожалуйста. — Кендра заставила себя рассмеяться. — Как будто этим «кем-то» хоть когда-нибудь можете быть вы.

Она услышала, как Флора ахнула, почти физически почувствовала ужас женщины, но продолжала смотреть только на Тёрнера и увидела, как вспыхнули его глаза. Адреналин хлынул в кровь, кожа зазвенела. Сердце тяжело билось в груди, однако разум оставался ясным, нервы — ледяными и спокойными. Кендра перенесла вес на носки, ожидая первого движения. Краем глаза увидела, как его рука сжалась в кулак...

— Отойдите от неё.

Голос рассёк комнату — холодный, смертельно опасный. Кендра не стала смотреть на Алека, стоявшего в дверях, и продолжала следить за фермером, чтобы не пропустить внезапный удар. Лишь слегка расслабилась, когда Тёрнер развернулся к новому гостю.

— Ты ещё кто, чёрт тебя дери? — взревел он.

— Александр Морган, маркиз Сатклифф, — сообщил Алек; в аристократическом выговоре звучало ледяное презрение. Опасное выражение зелёных глаз невозможно было понять превратно. — Мой дядя — герцог Элдриджский. А вы стоите слишком близко к моей невесте.

Кендра сдержала удивлённый рывок при этих словах.

— Мистер Тёрнер как раз собирался рассказать, где был в воскресенье, — сказала она, подняв брови на овцевода. — Правда?

Тот упрямо выпятил челюсть.

— У вас нет права врываться в мой дом и допрашивать меня с женой.

— Тогда вас навестит мировой судья. — Кендра подняла пальто и надела его.

Она подождала, но, когда стало ясно, что Тёрнер не уступит ни на дюйм, направилась к Алеку. Ей хотелось предложить Флоре уйти вместе с ними, но она знала, что женщина не согласится. Как знала и то, что едва они останутся одни, Флора станет мишенью мужской ярости. С тяжёлым сердцем Кендра позволила Алеку вывести себя из коттеджа к телеге и пони, оставленным возле сарая.

Тёрнер остался в дверях, провожая их враждебным взглядом. Кендра могла поклясться, что пространство между лопатками буквально горит, пока Алек помогает ей сесть. Он занял своё место, подобрал вожжи и пустил лошадь рысью по дороге. Жжение исчезло лишь после того, как дом скрылся из вида.

Кендра повернулась к Алеку и подняла бровь.

— Невеста?

Алек пожал плечами.

— Зато мистер Тёрнер сразу обратил внимание, разве нет?

— Да, и моё внимание тоже. Но мне не нужна защита твоего имени или вымышленной помолвки, чтобы справиться с человеком вроде Тёрнера. — Она чувствовала, как растёт раздражение. — Я умею сама о себе позаботиться, Алек. Тебе не требовалось врываться и спасать положение.

— Неужели ты действительно собираешься устроить мне нагоняй за то, что я тебя спас?

Она вздохнула.

— В том-то и дело, Алек. Меня не нужно было спасать.

Его губы изогнулись в кривой улыбке.

— Милая... а с чего ты решила, что я спасал тебя?

Глава 32

Вместо того чтобы возвращаться в «Зелёную деву», они поехали на хлопчатобумажную фабрику поговорить с Биддлом. Возможно, он совершенно невинно не упомянул, что участвовал в той самой карточной игре, во время которой Тёрнер обвинил Стоуна в шулерстве. А возможно, и нет. В любом случае Кендре нужно было поговорить с ним ещё раз.

Однако на фабрике беседа не состоялась. Повреждённые станки уже убрали, предприятие снова работало, но выяснилось, что Биддл ушёл домой минут двадцать назад.

Возвращаясь к телеге, Кендра покачала головой.

— Странно, что Биддл ушёл посреди рабочего дня. Я думала, он постарается показать, какой он трудолюбивый, чтобы доказать, что достоин должности управляющего.

— Dum felis dormit, mus gaudet et exsilit antro.

Кендра взглянула на Алека.

— Ты знаешь латынь?

Он усмехнулся.

— Шесть лет в Итоне.

— Пока кошка спит, мышь радуется и выскакивает из норы, — перевела Кендра и улыбнулась, встретившись с ним глазами. — Четырнадцать лет идеологической обработки двумя суровыми родителями, которые считали, что мёртвый язык всё ещё может пригодиться.

Он с весельем поднял бровь.

— И пригодился?

— Ещё как. Я пользовалась огромным успехом, когда родители выставляли меня напоказ на благотворительных вечерах. По какой-то причине их знакомых очаровывал десятилетний ребёнок, который сыплет латынью.

Алек посмотрел на неё, протянул руку и взял её ладонь. Сердце Кендры дрогнуло, когда он коснулся губами её костяшек. К романтическим жестам Алека она, наверное, никогда не привыкнет.

— Ты чудо, — тихо сказал он.

Она прочистила горло.

— Не особенно.

Алек отпустил её руку и взял вожжи.

— Тогда навестим мистера Биддла и выясним, насколько сильно радуется наша мышь.

Биддл жил в милом двухэтажном коттедже на склоне холма неподалёку от фабрики. На стук блестящего дверного молотка по чёрной двери им открыла полная женщина средних лет в домотканом хлопковом платье и фартуке. Она выглянула из-под тени чепца, и приятное лицо сморщилось в улыбке.

— Добрый день, — поздоровалась она. — Чем могу помочь?

— Мы к мистеру Биддлу, — сказал Алек, доставая из внутреннего кармана небольшой золотой футляр. Открыл крышку, вынул плотную карточку и протянул экономке. — Я лорд Морган, маркиз Сатклифф. Это мисс Донован.

Она прочла визитную карточку и явно впечатлилась.

— Ох, надо же. Слышала, в нашей деревне гостят герцог и маркиз. — Она присела в реверансе. — Прошу, входите. Я миссис Фергюсон. Хозяин в кабинете.

Они прошли за ней через небольшой вестибюль с тёмными деревянными панелями и белыми стенами, украшенными со вкусом подобранными картинами, в гостиную слева. В отличие от показной роскоши гостиной Стоуна, вкус Биддла был элегантным. Тёмный деревянный пол покрывал персидский ковёр с узором в синих, коричневых и золотых тонах; мебель в стиле Чиппендейла блестела полировкой. У подъёмного окна стоял коричневый стёганый диван. Два кожаных кресла с высокими боковыми спинками были развёрнуты к незажжённому камину из светлого известняка. Стены покрывали китайские обои цвета слоновой кости с рельефным рисунком, на них висело несколько картин. Большинство — пейзажи в манере Джона Констебла. Кендра сделала пару шагов и пригляделась. Если она не ошибалась, художником и был Джон Констебл.