— Мистер Келли, — сказал старик. — Прошу, садитесь. Чем обязан удовольствию видеть вас, сэр?

Речь мистера Мюррея звучала немного невнятно. Сэму понадобилась секунда, чтобы заметить припухлость нижней челюсти. Он поблагодарил хозяина, и, когда оба сели, мистер Мюррей потянулся к ткани в миске. Поморщившись, отжал её и осторожно приложил к щеке.

— Простите за этот странный вид, мистер Келли. Боль почти невыносима, а холодный компресс помогает лучше припарки, которую прописал аптекарь.

— Вас ранили, сэр? — спросил Сэм. Учитывая пацифистские убеждения квакеров, представить управляющего фабрикой участником драки было трудно.

Управляющий вздохнул.

— Хотел бы я, чтобы какой-нибудь негодяй просто заехал мне по лицу. Такие повреждения заживают. А мои мучения, боюсь, продолжатся. Цирюльник недавно вырвал мне почти все зубы и снабдил вот этими проклятыми протезами. — Он открыл рот, демонстрируя блеск зубов и золотой проволоки.

— А-а. — Сэм послушно заглянул ему в рот. — Всё же лучше, чем совсем без зубов, пожалуй.

Но внутренне он едва подавил дрожь. Слава Богу, все его собственные зубы пока были на месте. В Лондоне он знал одного мирового судью, которому пришлось поставить протезы, и находил это ироничным: большинство искусственных челюстей делали из зубов казнённых преступников. Сэм всегда гадал, не набит ли рот того судьи зубами людей, которых тот сам отправил на виселицу. Правда, после войны протезы делали и из зубов солдат, погибших на поле боя, — так называемые «ватерлооские зубы». Теперь, глядя в рот квакера, Сэм невольно задумался, не видит ли зубы какого-нибудь бедняги, погибшего на Континенте. Он испытал облегчение, когда мистер Мюррей наконец закрыл рот.

— Да, вы правы, мистер Келли, — невнятно произнёс Мюррей, передвигая тряпку вдоль челюсти. — Я предпочитаю настоящую еду каше и бульону. Но подозреваю, вы приехали не для того, чтобы обсуждать мои протезы. Что привело человека с Боу-стрит в Манчестер? Опять неприятности с луддитами?

— Нет. Я здесь из-за убийства мистера Гарольда Стоуна.

Брови Мюррея взлетели вверх.

— Мистера Стоуна с фабрики Бэнкрофта? Из Ист-Динглфорда?

— Да.

— Я не слышал. Убийство, говорите? Вы уверены, что это не дело луддитов? Они годами активны в этих краях. Не то чтобы у них совсем не было причин для злости. — Карие глаза за очками потемнели от неодобрения. — Слишком многие владельцы позволяют малым детям работать на фабриках. Позор. Только на прошлой неделе у бедной девочки фартук затянуло на вал одного из станков. Её разорвало на куски.

— На моей фабрике никто младше десяти лет не работает, — добавил мистер Мюррей с заметной гордостью.

— Луддиты не имеют отношения к смерти мистера Стоуна, — подчеркнул Сэм. — Идёт расследование, чтобы найти убийцу.

— Не понимаю, чем могу помочь, мистер Келли. Лорд Бэнкрофт нанял меня управляющим, когда только построил свою фабрику. — Он откинулся на спинку стула и посмотрел в потолок, продолжая прижимать мокрую холодную ткань к опухшей щеке. — Это было в год Господень тысяча семьсот восемьдесят девятый. С тех пор хлопковая промышленность сильно изменилась. — Он снова посмотрел на Сэма. — Я слышал слухи, что фабрика Бэнкрофта испытывает финансовые трудности.

Сэм вспомнил вчерашнее ворчание рабочих о том, как ради экономии в полпенни жертвовали безопасностью.

— Странно, — сказал мистер Мюррей, перекладывая ткань на другую сторону лица.

— Почему?

— Скорее, удивительно. В деловых вопросах лорд Бэнкрофт был не похож ни на одного известного мне дворянина. Высший свет вкладывает деньги и ждёт прибыли. Большой прибыли, — сухо добавил он. — Но при этом никто не хочет создавать впечатление, будто лично занимается делами.

Сэм хмыкнул.

— Да. Работать руками — удел низших.

Мистер Мюррей кивнул.

— Однако его светлость отличался. Он каждое утро приходил на фабрику. Принимал непосредственное участие в её работе. Я всегда думал, что годы за пределами Англии изменили его отношение к подобным вещам. Сделали менее... типичным, пожалуй.

— Он рассказывал о путешествиях?

— Нет. Всегда говорил, что его интересует только будущее и что фабрика Бэнкрофта должна стать частью этого будущего. Насколько я понял, отец графа не был столь разумен в делах, как сын, и ему пришлось распродать участки поместья, не связанные майоратом. Лорд Бэнкрофт хотел восстановить семейное состояние. Очень честолюбивый человек.

— Честолюбие среди знати не редкость.

— Верно, но дворяне обычно женятся ради продвижения своих амбиций. Впрочем, его светлость, кажется, именно так и поступил, когда отправился в Лондон искать невесту. По деревне тогда ходили слухи, что у будущей графини было солидное приданое.

Сэм спросил:

— Как вы ладили с графом?

Мистер Мюррей явно удивился вопросу.

— Так же, как человек обычно ладит с теми, кто выше его. Его светлость был человеком глубоким, но мысли держал при себе. Нас связывали деловые отношения, не дружба. — Он бросил ткань обратно в миску, положил руки на стол, переплёл пальцы и наклонился вперёд. — Прошло много лет, но меня удивляет, что человек с амбициями лорда Бэнкрофта позволил фабрике прийти в упадок. Конечно, сегодня текстильных фабрик больше. Конкуренция сильнее. Это непростой бизнес.

— Насколько я понимаю, мистер Стоун был не лучшим управляющим.

Мистер Мюррей слегка улыбнулся, блеснув новыми зубами, и тут же поморщился от движения.

— Как я уже сказал, отрасль всё равно достаточно тесная, несмотря на новые фабрики. У мистера Стоуна есть... была репутация негодяя.

Сэм нахмурился.

— Такая репутация была у него всегда, ещё до фабрики Бэнкрофта?

Мистер Мюррей пожал плечами.

— Полагаю, да. По моему опыту, люди не меняются. Но всё, что я знаю, — это разговоры в кофейнях, куда заходят поставщики и перевозчики, да рассказы рабочих, уехавших из Ист-Динглфорда в Манчестер. Никто из них доброго слова о мистере Стоуне не говорил.

Сэм нахмурился ещё сильнее.

— Зачем же вы рекомендовали его, если всегда считали негодяем?

— Простите? — Мистер Мюррей непонимающе посмотрел на него. — Для чего, скажите на милость, я мог его рекомендовать?

Сэм пристально смотрел на квакера и долго молчал.

— Вы не дали лорду Бэнкрофту имя и адрес мистера Стоуна, когда ушли с фабрики? — наконец спросил он.

Мистер Мюррей покачал головой. Карие глаза за круглыми очками сузились.

— Вас дезинформировали, мистер Келли. Я не уходил по собственному желанию и мистера Стоуна не знал. Более того, никогда с ним не встречался. Всё, что мне о нём известно, как я уже говорил, — отраслевые слухи.

— Значит, лорд Бэнкрофт вас уволил? За что, если можно спросить?

— Спросить можно... но ответить я не сумею. Через шесть лет после открытия фабрики граф вызвал меня в Фалкон-Корт и уволил. Должен признать, разговор прошёл вполне учтиво, а мне выплатили щедрое выходное пособие и дали рекомендательное письмо.

— Вы совсем не ожидали увольнения?

— Нисколько. Он велел освободить дом, предоставленный мне как управляющему, и покинуть Ист-Динглфорд в течение двух дней. Тогда я решил, что неприличная поспешность объясняется желанием его светлости убрать меня прежде, чем он поселит на моём месте нового управляющего. — Мистер Мюррей откинулся на спинку кресла, нахмурившись. — Зачем кому-то понадобилось говорить вам неправду?

Сэм медленно улыбнулся.

— Вот это превосходный вопрос, мистер Мюррей.

Глава 31

Теперь слёзы Флоры полились по-настоящему. Кендра подошла и осторожно усадила женщину на один из стульев у стола. Закрыв лицо руками, Флора опустилась на сиденье; тонкие плечи сотрясались от душераздирающих рыданий. Кендра быстро оглядела кухню. В двадцать первом веке она принесла бы расстроенной женщине стакан воды или предложила сварить кофе, может быть, чай. Но эта кухня была настолько архаичной, что здесь не имелось даже водяного насоса с раковиной, а оставлять Флору одну в таком состоянии не хотелось.