Кендра открыла глаза, но он уже ушёл. Вздохнув, она повернулась и уткнулась лицом в подушку. Ткань хранила запах Алека.

Она всегда гордилась своей логичностью. Но в её отношениях с Алеком не было ничего логичного. Даже если включить в расчёт любовь, недостатки этой эмоции заметно перевешивали достоинства. Если она позволит уговорить себя на брак, сколько времени пройдёт, прежде чем однажды утром Алек проснётся и поймёт, что совершил ошибку? Сколько — прежде чем он посмотрит через бальный зал и увидит даму — настоящую даму, — куда лучше подходящую ему в жёны? В маркизы... в будущие герцогини?

Она всегда будет чужой — уродцем в собственном времени и в этом. Сколько времени понадобится Алеку, чтобы понять это и бросить её?

И что тогда делать ей?

Глава 29

На следующее утро Кендра отодвинула личные тревоги в сторону и сосредоточилась на расследовании. Они собрались за буфетом с солёной копчёной сельдью, тушёными помидорами, яичницей-болтуньей, кровяной колбасой, грибами и треугольниками тостов. Кендра заметила, что мрачные разговоры об убийствах ничуть не портят аппетит её спутникам из девятнадцатого века. Взглянув на собственную тарелку, где лежало всё, кроме кровяной колбасы — свиная кровь, сваренная с жиром и овсом и набитая в оболочку, никогда не казалась ей привлекательной, — Кендра с некоторым весельем признала, что и её аппетит не пострадал. Она умирала с голоду.

— Нашёл конюха Стоунов, но он ничего не знает, — сообщил Сэм, поднял кружку эля и отпил. — Ещё выяснил, на какой фабрике работает мистер Мюррей. Думал сегодня съездить в Манчестер.

Герцог посмотрел на сыщика с Боу-стрит, одновременно подливая сливки в пустую чайную чашку.

— Что вы надеетесь узнать от бывшего управляющего? Он уехал из Ист-Динглфорда более двадцати лет назад.

— Лорд Бэнкрофт сказал, что именно мистер Мюррей рекомендовал Стоуна на должность управляющего, — пояснила Кендра. — Возможно, он единственный, кто знает что-нибудь о прошлом Стоуна.

— Ты всё ещё пытаешься обнаружить связь между лордом Бэнкрофтом и мистером Стоуном до того, как последний стал управляющим фабрикой, — предположил герцог, поднял серебряный чайник и налил в чашку крепкого китайского чая.

— Не в надежде дело. Нужно пройти по каждой нити и убедиться, куда она ведёт. По той же причине я хочу снова поговорить с Биддлом. — Она отпила кофе. — Он не упомянул, что присутствовал за карточным столом, когда Тёрнер обвинил Стоуна в шулерстве.

Сэм посмотрел на неё.

— Как думаете, почему?

— Не знаю. Это может ничего не значить. Может быть, он старается держаться подальше от расследования. А может, что-то скрывает.

— Знаете, есть ещё один вариант, почему лорд Бэнкрофт не уволил мистера Стоуна, — сказал Сэм, возвращаясь к прежней теме. — Стоун мог узнать что-нибудь о его светлости уже после того, как стал управляющим, а не знать его раньше.

Кендра обдумала это и кивнула.

— Вы правы, мистер Келли. Но тогда мы всё равно имеем дело с шантажом: Стоун держал что-то над головой графа. Может быть, мистер Мюррей прольёт на это свет. Он проработал у Бэнкрофта шесть лет.

— Ага, — сказал Сэм. — Мистер Мюррей может рассказать о характере его светлости не меньше, чем о мистере Стоуне.

— А что насчёт семерых фабричных рабочих, которых недавно уволили? — спросил герцог.

— Констебль сказал, что поговорил с ними, и местонахождение каждого подтверждено, — ответил Сэм. — Он дал мне список, если хотите, чтобы я тоже их проверил.

— Думаю, в этом нет необходимости, — сказала Кендра. — Они никогда не были для меня приоритетными подозреваемыми. Судя по месту преступления, наш убийца находился у Стоуна за спиной. Вы позволили бы недовольному рабочему встать у вас за спиной?

— Нет. — Сэм покачал головой. — С такого глаз лучше не спускать.

— Именно. И я не вижу причин, по которым любой работник — бывший или нынешний — стал бы убивать миссис Стоун и миссис Траут.

— Вчера вечером я разговаривал с парой рабочих, — медленно сказал Сэм. — Они злятся не только из-за увольнений и новых станков. Жалоб хватает и на то, что фабрика разваливается, оборудование никуда не годится, а хлопок стали закупать дешевле и хуже. По их словам, из-за него чаще болеют лёгкие.

Алек откинулся на спинку стула и посмотрел на сыщика.

— Это вина мистера Стоуна или лорда Бэнкрофта?

— Вот и я спросил. Рабочие говорят, что жаловались мистеру Биддлу, тот передавал жалобы Стоуну. Похоже, они думают, что Стоун мог вообще ничего не рассказывать его светлости. — Сэм наколол ножом упитанный гриб и отправил его в рот. — Теперь, когда Стоуна нет, может, мистер Биддл сможет помочь людям. Если его светлость сделает его управляющим.

Некоторое время все молча завтракали.

Минут через пять герцог положил нож и вилку.

— Думаю, нам не следует забывать о предмете, который убийца унёс со стола.

— Я не забываю, — ответила Кендра. — Возможно, именно он стал спусковым крючком. — Она взглянула на часы и поставила чашку с кофе. — Но сейчас мне нужно поговорить с миссис Тёрнер. Может быть, без мужа рядом она наконец скажет, где Тёрнер на самом деле был в пятницу вечером.

Алек одолжил у мистера Болтона телегу с лошадью, чтобы отвезти её на ферму Тёрнеров. Но когда они приблизились, Кендра велела высадить её и оставшуюся часть пути прошла пешком. Женщины, которых бьют мужья, часто пугливы, особенно рядом с незнакомыми мужчинами. Кендра и так ожидала, что беседа потребует предельной осторожности, и не хотела создавать дополнительных препятствий.

Приближаясь к дому, она подумала, что ферма выглядит точно так же, как в прошлый раз. У покосившегося сарая клевали землю куры — только теперь их было на одну меньше.

День стоял прохладный, но солнечный. Пока Кендра дошла до дома и постучала, ей стало жарко под бархатным пелиссом и бело-голубым прогулочным платьем с узором пейсли. Она подождала. Постучала снова и прислушалась. Ей почудилось, что по ту сторону двери слышно чьё-то дыхание.

— Миссис Тёрнер, — позвала она и снова постучала. — Это Кендра Донован. Мы встречались на днях. Герцог Элдриджский... он мой опекун. — Господи, ей двадцать шесть лет; называть герцога своим опекуном казалось нелепым. — Миссис Тёр...

Дверь распахнулась так внезапно, что Кендра от неожиданности отступила.

Миссис Тёрнер вцепилась в край двери и тревожно смотрела на неё аквамариновыми глазами.

— Вам нельзя здесь быть.

Кендра внимательно оглядела тонкое лицо женщины. Синяк уже изменился с фиолетового на синевато-зелёный. На ней был чепец и то же выцветшее платье, что в прошлый раз, поверх — присыпанный мукой фартук.

— Мой муж... — начала миссис Тёрнер.

— На рынке. Я знаю. Поэтому и пришла. Мне нужно с вами поговорить.

Миссис Тёрнер отчаянно замотала головой.

— Нет! Он рассердится. Он не любит, когда ко мне приходят. И-и у меня дела по дому. — Она начала закрывать дверь, но Кендра шагнула вперёд, вставив ногу между дверью и косяком.

— Пожалуйста, миссис Тёрнер. — Она поймала взгляд женщины. — Мне необходимо с вами поговорить. Это важно.

— Мне нечего вам сказать.

Кендра знала, что без труда сможет протиснуться в дом силой, но так поступать было нельзя. Сила — именно то, к чему миссис Тёрнер привыкла. Кендра намеренно убрала ногу и отступила.

— Думаю, вам есть что сказать, даже если вы этого пока не понимаете, миссис Тёрнер, — тихо произнесла она. — Пожалуйста.

Миссис Тёрнер молчала. Кендра сочла хорошим знаком то, что дверь перед ней пока не захлопнули.

— Этот разговор останется между нами, только вы и я, — пообещала она ровным тихим голосом, словно приближалась к дикому зверьку, угодившему в ловушку. — Как вас зовут?

Миссис Тёрнер нахмурилась, не понимая.

— Ваше имя? — уточнила Кендра. Для того чтобы человек опустил защиту, ощущение близости имело значение. — Называйте меня Кендрой.