— Надо позаботиться о гостях, — сказал Болтон и повернулся к герцогу. — Миссис Болтон проводит вас в отдельную гостиную. Согреетесь у огня и выпьете хереса или бренди — моя жена делает превосходный абрикосовый бренди… — Его взгляд скользнул к Молли и Уилсону. — Ваши слуги смогут подготовить спальни и поесть на кухне или в общей зале. Сегодня я поймал пару зайцев, так что мясо свежее. Наша кухарка, миссис Платт, готовит замечательное рагу из кролика.

Кендра не знала, что хуже — кролик или голубь, но дразнящие запахи из общей столовой уже заставляли желудок урчать.

— Благодарю. Вы весьма радушный хозяин. — Герцог помедлил и спросил: — Позвольте узнать: поблизости, случайно, нет текстильной фабрики?

Брови хозяина удивленно поднялись. — Есть, ваша светлость. Фабрика Бэнкрофта. Хлопчатобумажная, принадлежит лорду Бэнкрофту — лорду Натаниэлю Бэнкрофту, графу Лэнгфри. Его имение, Фалкон-Корт, тут неподалеку. А почему вы спрашиваете?

Элдридж поджал губы. В глазах снова появилось беспокойство. — Думаю, мне придется поговорить с деревенским мировым судьей и констеблем.

— С нашим судьей и констеблем? — Серые глаза миссис Болтон расширились. — Боже мой, зачем?

— Боюсь, сегодня вечером произошло нечто дурное. — Герцог словно собирался добавить еще что-то, но передумал. — Мы с мисс Донован подождем судью и констебля в гостиной.

Почти двадцать минут спустя хозяин привел в отдельную гостиную двух мужчин с шляпами в руках. Кендра и герцог сидели перед камином и потягивали абрикосовый бренди миссис Болтон, ожидая ужина.

Мистер Болтон представил констебля Джеймсона — высокого, широкогрудого, могучего мужчину лет тридцати пяти. Волосы у него были темные с рыжеватым оттенком, вьющиеся и немного длиннее, чем диктовала мода. Толстые брови нависали над глубоко посаженными карими глазами. Во время представления Кендру несколько озадачило известие, что констебль постоянно работает одним из трех деревенских кузнецов, хотя это объясняло кожаный фартук под потрепанным шерстяным пальто. Очевидно, в Ист-Динглфорде кузнецы были нужнее, чем служители закона.

Вторым был мистер Оливер Мэтьюз, сын местного сквайра, одновременно занимавшего должность мирового судьи. По словам хозяина, сквайр Мэтьюз слег с тяжелым приступом подагры и отправил сына исполнять обязанности вместо себя.

Мэтьюз выглядел ровесником констебля, но на этом их сходство заканчивалось. Сын сквайра был полной противоположностью массивного Джеймсона. Невысокий — Кендра дала бы ему не больше пяти футов пяти дюймов — и тонкий, как пшеничный стебель. Лицо бледное, льняные волосы подстрижены в модном среди джентльменов стиле «Брут», хотя слишком редкие волосы и далеко отступившая линия роста делали такую прическу не самой удачной. В отличие от констебля, он был одет по последней моде: темно-умбровое пальто с несколькими пелеринами поверх хорошо скроенного бутылочно-зеленого сюртука, жилет цвета слоновой кости с вышивкой, облегающие светло-коричневые брюки, заправленные в блестящие сапоги. Высокие острые уголки воротника и безукоризненно завязанный галстук довершали образ. С момента появления он держал в руке платок с кружевной каймой, словно некий талисман.

Водянисто-голубые глаза Мэтьюза не отрывались от герцога, пока тот рассказывал о встрече с группой мужчин на дороге, но первым отреагировал констебль.

— Луддиты! — В голосе Джеймсона явственно прозвучала злость. — Видит Бог, это настоящее проклятие Англии!

— Вы совершенно уверены, ваша светлость? — спросил Мэтьюз таким тоном, словно надеялся, что герцог изменит рассказ. — Знаете, в тумане глазам многое мерещится.

Элдридж покачал головой. — Это была не иллюзия, сэр. Мужчин, думаю, было около дюжины. Мисс Донован, как вы считаете?

— Да. У них были топоры и молоты, — добавила она. — Лица они вымазали черным, чтобы их нельзя было узнать.

— Я читал газетные сообщения о волнениях у вас на севере, связанных с людьми, называющими себя луддитами, — сказал герцог.

— Так и есть, — нахмурился констебль Джеймсон. — Но в Ист-Динглфорде до сих пор ничего подобного не случалось.

— Все когда-нибудь бывает впервые, — тихо заметила Кендра. Оба мужчины на миг посмотрели на нее и тут же снова повернулись к герцогу.

Джеймсон провел мясистой ладонью по подбородку. — Пожалуй, стоит собрать пару человек и осмотреть фабрику — не натворили ли там чего.

— Следует известить графа. — Мэтьюз поднес платок к носу, его лоб тревожно сморщился. — И мистера Стоуна, разумеется. Они будут крайне недовольны.

— Еще бы им быть довольными, а? — рот Джеймсона криво дернулся. — Если их прекрасные новые машины разбили. Только незачем тревожить его светлость и мистера Стоуна, пока мы сами не осмотрим фабрику и не выясним, есть ли ущерб. — Он снова взглянул на герцога. — Благодарю, ваша светлость, что сообщили нам. По виду он благодарности не испытывал.

— Да, благодарю вас, сэр, — поспешно добавил Мэтьюз и слегка поклонился.

Герцог склонил голову. — Разумеется. Полагаю, это движение начинает слабеть, но Англия не может позволить держать себя в заложниках людям, одержимым разрушением, какими бы ни были их причины.

Джеймсон и Мэтьюз вышли из гостиной, едва не столкнувшись с миссис Болтон, которая как раз вошла с мисками и столовыми приборами. За ней шла служанка, балансируя тяжелым чугунным горшком и серебряным блюдом с толстым темным хлебом и тарелкой желтого масла.

— Еще бренди, сэр? Мисс? — спросила миссис Болтон, накрывая на стол. — Если к ужину предпочитаете вино, у нас есть и оно. Или эль.

Элдридж улыбнулся. — Не беспокойтесь, миссис Болтон. Мы обслужим себя сами. — Он посмотрел на блюда, которые девушка поставила на стол. — Рагу пахнет восхитительно. Передайте кухарке мою искреннюю благодарность.

— Обязательно, ваша светлость. Миссис Платт будет счастлива. У нас в «Зеленой деве» еще никогда не останавливался герцог. А это моя внучка Тесса — хлеб испекла она.

Старуха улыбнулась внучке, которой на вид было около пятнадцати. Тесса была по-здоровому хорошенькой: песочно-светлые волосы, ярко-голубые глаза.

— Тесса и ее сестра Лиззи теперь живут с нами и помогают в гостинице. Если вам что-нибудь понадобится, они с радостью помогут.

Девушка быстро улыбнулась и присела в реверансе.

Кендра улыбнулась в ответ. Свежий домашний хлеб стал ее главной слабостью.

Миссис Болтон взяла с буфета бутылку абрикосового бренди. — Ваши слуги уже подготовили комнаты и сейчас ужинают на кухне. Кучер ест в трактире. — Она дождалась, когда гости сядут за стол, наполнила их бокалы и украдкой посмотрела на герцога. — Констебль Джеймсон и мистер Мэтьюз смогли вам помочь, ваша светлость?

— Да. — Герцог поднял бокал, но задержал его в руке. — Я предложил им осмотреть фабрику. Думаю, на дороге мы встретили людей, связанных с движением луддитов.

Рука с бутылкой дернулась. Миссис Болтон поспешно поставила ее на стол. — Простите, ваша светлость. — Она нервно провела ладонями по фартуку.

— Вам нечего бояться, миссис Болтон, — самым мягким тоном заверил ее герцог. — Уверен, эти негодяи уже ушли, что бы ни произошло на фабрике.

Миссис Болтон опустила взгляд. — Да, конечно. Я веду себя как глупая старуха.

— Я никак не могу одобрить уничтожение собственности, — сказал герцог, — однако не слышал ни об одном случае, когда луддиты намеренно нападали бы на жителей.

— Вы правы, разумеется. — Она присела в реверансе. — Приятного ужина, ваша светлость… мисс Донован.

Когда они остались одни, Элдридж посмотрел на Кендру через стол, улыбнулся и поднял бокал в безмолвном тосте. — Полагаю, на сегодня приключения закончились.

Эти слова — и то, насколько они оказались ошибочными, — Кендра вспомнила через тридцать минут, когда из прихожей донеслись крик и возбужденные голоса. Удивленный герцог приподнял брови. Кендра посмотрела в сторону шума.

— Интересно, что стряслось? — Герцог положил вилку и нож, взял салфетку, быстро промокнул губы и поднялся из-за стола.