— Держите лошадей! — крикнул Бенджамин Стэнли и Дилану, когда животные нервно шарахнулись в сторону. — Не давайте им задирать головы!

С мрачным лицом кучер выхватил мушкетон и приготовился стрелять, пока мужчины неслись к ним. Пульс у Кендры подскочил к горлу, но рука не дрогнула, когда она подняла маленький пистолет. Она отцепила от себя прижавшуюся Молли, схватила герцога за руку и затолкнула его себе за спину.

— В карету, — прошипела Кендра.

— Эй! Вы там что затеяли? — крикнул Бенджамин бегущим мужчинам.

Кендра приготовилась, палец лег на спусковой крючок изящного оружия. Если бы не измазанные лица и исходившая от толпы угроза насилия, эти люди напомнили бы ей марафонцев: на лицах одно и то же сосредоточенное выражение, будто они видят некую финишную черту, недоступную другим. Бежавший первым коренастый мужчина с киркой — его голубые глаза казались особенно светлыми на почерневшем лице — заметил их. Он не остановился и даже не замедлил шага. Но на глазах Кендры резко свернул с дороги. Остальные последовали за ним — и один за другим растворились в густом тумане, исчезнув среди пустоши. Еще несколько секунд грохот их ног катился над землей. Затем стих и он. Тишину нарушал лишь жалобный крик птицы где-то высоко над головами.

— Ни хрена себе, — выдохнула Кендра. Сердце колотилось в груди. Она осторожно убрала палец со спуска и опустила пистолет. Оглянулась — и только тогда заметила, что герцог вовсе не укрылся в карете, а занял оборонительную позицию рядом с ней. Кендра решила не тратить силы на нотацию.

— Что это, черт возьми, было? Какое-то ополчение?

Герцог покачал головой. Даже в тусклом свете Кендра видела тревогу в его глазах. — Не совсем, — ответил он. — Но нам следует как можно быстрее добраться до деревни. Эти дороги оказались куда опаснее, чем я предполагал.

Глава 2

Когда через тридцать пять минут они добрались до окраины деревни, уже окончательно стемнело, а свет фонарей едва пробивал влажную пелену, теснившуюся вокруг. Кендра только теперь поняла, насколько была напряжена: заметив расплывчатое сияние уличных фонарей, обозначавших границу деревни, она с облегчением выдохнула.

— Наконец-то, — тихо произнес герцог. Он взглянул на Кендру, и облегчение смягчило его лицо улыбкой. — Теперь, моя дорогая, можете убрать оружие.

Кендра помедлила, потом пожала плечами и спрятала дамский пистолет обратно в сумочку на запястье. Она знала, что герцог беспокоится о ее репутации. На ее взгляд, совершенно напрасно. Месяц назад, когда Кендра спасала Алека от обвинения в убийстве, она так основательно шокировала лондонское общество, что портить там уже было нечего.

— Благослови Господь, какая славная гостиница! — воскликнула Молли, глядя на большое здание впереди.

Постоялый двор удобно располагался возле большой дороги. Здание выглядело так, словно его собирали по частям в разные эпохи: основная половина была фахверковой, в стиле Тюдоров, вероятно пятнадцатого или шестнадцатого века. Позднее к ней пристроили два крыла из красного кирпича — признак определенного достатка. Крыша была крутой и крытой соломой. Небольшие квадратные окна глубоко сидели в стенах. Большинство темнело, но в нескольких мерцал теплый маслянистый свет.

Снаружи на столбах висели масляные фонари, разливая по двору мягкое янтарное сияние. Справа находился конюшенный двор. Зловещая, отрезавшая их от мира атмосфера тумана внезапно рассеялась среди совершенно обычной суеты. Несколько конюхов чистили и кормили лошадей и с усердием убирали навоз, оставленный четвероногими постояльцами.

Стоило юношам заметить новоприбывших, как они бросили работу и поспешили на помощь Бенджамину и остальным, пока те вводили упряжку во двор. Кендра подозревала, что их энтузиазм объяснялся скорее герцогским гербом на дверце кареты, чем радостью от лишней работы в такую ненастную ночь.

Оставив Бенджамина разбираться с конюхами, Элдридж проводил Кендру ко входу. Молли и Уилсон пошли следом.

— Будем молиться, чтобы туман не задержал здесь других путешественников и свободные комнаты еще оставались, — пробормотал Элдридж, открывая дверь.

Внутри прихожая казалась меньше, чем была на самом деле, из-за низкого потолка, перерезанного древними узловатыми балками. Стены были выбелены, резко контрастируя с темным деревянным полом и лестницей. Голоса привлекли внимание Кендры к открытому проему справа. Там находилась общая столовая: семейные компании и одинокие мужчины занимали примерно половину столов. Ни одной женщины без сопровождения, отметила Кендра. Но она уже знала, что даже замужние дамы и вдовы, пользовавшиеся в эту эпоху большей свободой, сочли бы немыслимым обедать в общественном месте в одиночку.

Слева доносились другие голоса — низкие, явно мужские: дверь вела в трактирную часть. Быстрого взгляда было достаточно, чтобы увидеть мужчин, теснившихся вокруг прочных деревянных столов и вдоль стойки, куривших трубки и пивших. Несколько были хорошо одеты — вероятно, постояльцы. Остальные, решила Кендра, местные. Судя по рабочей одежде, это был их обычный вечерний ритуал: несколько пинт после трудового дня и обмен всем, что в деревне считалось новостями. Оранжево-желтый свет очага и настенных фонарей очерчивал лица молодых и старых. Единственной женщиной в комнате была темноволосая барменша; ее руки ловко управлялись с кранами, она наполняла кружки и непринужденно смеялась, двигаясь вдоль стойки.

— Добрый вечер! Добрый вечер!

Кендра обернулась и увидела пожилого мужчину, который улыбаясь поспешно шел к ним по коридору. На вид ему было под семьдесят или чуть больше, но он оставался крепким, с румяным круглым лицом, обрамленным густыми седыми бакенбардами, всего немного темнее редких волос на макушке.

Его голубые глаза были живыми и сразу оценили покрой и качество одежды герцога и Кендры. — Добро пожаловать в «Зеленую деву». — Он поклонился, и улыбка стала шире. — Я хозяин, мистер Болтон. Чем могу служить, сэр?

— Добрый вечер, — ответил Элдридж. — Я герцог Элдриджский, а это моя воспитанница, мисс Донован. Мы направляемся в мое имение в Ланкашире, но, к несчастью, туман заставил нас искать приют на ночь. Найдутся ли у вас комнаты… и ужин, желательно в отдельной гостиной?

При упоминании титула глаза мистера Болтона заблестели. Кендра почувствовала: даже будь все номера заняты, хозяин вышвырнул бы кого-нибудь ради возможности принять у себя герцога.

Хозяин снова поклонился. — Разумеется, ваша светлость. Для нас это честь! Не беспокойтесь: мы подготовим для вас и вашей воспитанницы две лучшие комнаты. При желании слуги даже сменят белье. «Зеленая дева» гордится высочайшей чистотой.

— Благодарю вас, мистер Болтон, но белье у нас свое. Наши слуги сами подготовят комнаты.

— Конечно, сэр, — кивнул Болтон. Дворяне обычно возили белье с собой, поэтому он не воспринял это как оскорбление. Хозяин оглянулся на женщину, спешившую к ним по коридору. — Жена, у нас гости: герцог Элдриджский и его воспитанница мисс Донован.

Миссис Болтон, вероятно, была почти ровесницей мужа. Годы избороздили ее лицо морщинами и смягчили линию подбородка, но по красивому строению костей Кендра предположила, что в молодости та была красавицей. Голову закрывал чепец, из-под которого виднелась лишь узкая прядь волос — в тусклом свете они казались пепельно-русыми, хотя при дневном наверняка были серебристо-седыми. Глаза у нее были темно-серыми. Невысокая, едва ли пяти футов ростом, женщина двигалась легко и проворно и без труда присела перед герцогом в глубоком реверансе.

— Для нас и правда большая честь, ваша светлость, — сказала она неожиданно образованной речью. — Позвольте спросить, что привело вас в Ист-Динглфорд, сэр?

— Боюсь, отвратительная погода, — ответил Элдридж.

— Герцог ехал в свое имение в Ланкашире, но туман задержал его, — пояснил жене хозяин.

Она сочувственно прищелкнула языком. — По-моему, во всем королевстве нет погоды непредсказуемее йоркширской.