— Ага, — вмешался второй, прищурившись от злости. — Когда ограждения отвалились, мы сказали мистеру Биддлу. И что, мистер Стоун новые купил? Нет! Мистер Биддл сказал, Стоун жаловался, что дорого. А это сколько стоит?

Он поднял правую руку. Сэм увидел, что указательный палец был отрезан почти целиком, оставив лишь культю ниже костяшки.

— Маленькая Нелли три пальца потеряла, — горько продолжил мужчина. — Если ещё один на той же руке оторвёт, чесать хлопок больше не сможет. С фабрики вылетит — и прямая дорога в работный дом!

— А самому лорду Бэнкрофту вы жаловались? — спросил Сэм.

Круглолицый фыркнул.

— Да какое знати дело до нашего брата? Фабрика разваливается, а граф решил — новые машины всё исправят. Даже хлопок последние пару лет хуже привозят. Клянусь, нити чаще рвутся и пыли этой проклятой стало больше. Стоун на всём экономил. Мистер Теккерей на прошлой неделе прямо в «Зелёной деве» ему это высказал, а Стоун возмутился так, будто его обидели! Тьфу!

— Похоже, немало людей желали мистеру Стоуну смерти, — осторожно сказал Сэм. — Кто такой мистер Теккерей?

Мужчины настороженно переглянулись.

— Теккерей работал на фабрике, пока Стоун пару лет назад его не выгнал за то, что тот рот открывал, — наконец ответил круглолицый. — Муж его сестры владеет «Зелёной девой».

Сэм поднял брови.

— Миссис Болтон?

— Ага. — Мужчина вызывающе напрягся. — В общем, Стоуна смерти все желали. Но никто из нас его не убивал.

Сэм постучал пальцем по краю стакана, давая служанке знак налить ещё.

— Верю.

Вместо облегчения на лицах мужчин появилось ещё больше недоверия.

— Почему? — потребовал крысоподобный, подозрительно прищурившись, будто чуял ловушку. — Чего это вы так быстро нам поверили?

Служанка принесла Сэму ещё один горячий виски. Он не торопясь сделал глоток и только потом ответил:

— По правде говоря, могу представить, как вам хотелось проломить мистеру Стоуну череп. Но не вижу причины, зачем вам убивать миссис Стоун или её экономку. — Он дал словам улечься, затем прямо посмотрел на мужчин. — Как думаете, кто убил женщин?

Круглолицый покачал головой.

— Должно быть, какой-то безумец.

— Знаете, где найти Пэдди, конюха Стоунов? — спросил Сэм.

Вмешалась служанка:

— Пэдди вам ничего не скажет. Он уже неделю пьёт без просыпу. Может, даже не знает, что хозяйка ноги протянула.

— Но о хозяине он знает.

Она рассмеялась.

— Про Стоуна вся деревня знает! Пэдди, небось, праздновал вместе с остальными остолопами в «Красном парусе». Хотите найти — ищите в постели хозяйки Долли. Ей это заведение принадлежит.

Сэм помедлил.

— Никто не слышал слухов, будто у Стоуна было что-то ценное?

— Например? — спросил крысоподобный.

— Не знаю.

Они покачали головами.

Внезапно задняя дверь распахнулась, и в трактир хлынули мужчины всех возрастов — раскрасневшиеся от холодной ночи и выпивки. Сэм наблюдал за ними, без труда отличая победителей от проигравших. Победители шумели, всё ещё раздуваясь от удачных ставок у петушиных ям; проигравшие молча опускались на свободные стулья, надеясь утопить горе в очередной пинте, или угрюмо исчезали за дверью. Служанка поспешила к победителям, очевидно рассчитывая, что те расщедрятся.

Сэм снова посмотрел на двух мужчин. Он уже собирался повторить вопрос, но круглолицый опередил его и покачал головой.

— Ничего мы не знаем. И представить не можем, зачем кому-то делать такое с его женой. Стоуну самое место ужинать с дьяволом, а миссис Стоун... красавица была, без заносчивости. Не за что её убивать. И служанку тоже. Никакого смысла.

Сэм кивнул. Смысла и правда словно не было.

Но для кого-то он был.

Глава 28

Позже тем же вечером, раздеваясь в своей комнате, Алек почувствовал, как усталость тяжёлым грузом легла на плечи. Он воспользовался низким умывальником в углу и слегка поморщился, наклоняясь вперёд: тело напомнило, что сегодня он провёл в седле больше пятнадцати часов. Горячая ванна, которую он принял раньше, заметно облегчила боль, но теперь, когда простые деревянные часы на каминной полке перевалили за полночь, последствия бешеной скачки снова давали о себе знать. Миссис Болтон — благослови её Бог — предусмотрительно оставила графин на маленьком столике перед потрескивающим огнём.

Алек выпрямился и полотенцем стёр капли воды, оставшиеся после обтирания губкой. Отбросил полотенце, подошёл к кровати и порылся в раскрытом саквояже. Камердинер, собирая его в спешную поездку в Йоркшир, уложил туда домашний халат. Алек накинул чёрный шёлк, завязал пояс и пересёк комнату к графину. Стоило вынуть пробку, как в нос ударил аромат абрикосового бренди. Алек одобрительно улыбнулся и плеснул напиток в стакан. Но вместо того чтобы выпить, покрутил его в руке, наблюдая, как янтарная жидкость кружится, отражая языки пламени.

По всем правилам он уже должен был лежать в постели. Чёрт возьми, он должен был давно спать. Но, несмотря на усталость, обвивавшую его словно призрачные лозы, внутри царило странное напряжение.

Ему хотелось бы объяснить его тем мгновением, когда всадник передал письмо от дяди. Сердце так толком и не успокоилось после того, как он сломал печать и прочитал послание. Следующие часы слились в сплошное пятно: они с Сэмом мчались через всю страну, не щадя лошадей. Да к чёрту всё это. Причина беспокойства была одна — женщина в комнате дальше по коридору. Осмелится ли он пойти к ней?

Алек поднёс стакан к губам и пригубил бренди, раздумывая над столь безрассудным риском. Это не Элдриджский замок, где слуги, может быть, и не одобряли происходящее, но из преданности герцогу закрывали глаза на свои подозрения. Здесь общественный трактир. Если ранним утром его увидят выходящим из комнаты Кендры, последствия будут серьёзными.

Он слишком хорошо знал: Кендра отмахнётся от таких опасений. Ему прекрасно было знакомо её высокомерное отношение к правилам, управляющим приличным обществом — его приличным обществом. Будто её мир, чёрт побери, настолько лучше, с внезапным раздражением подумал он. Из-за этого презрения к условностям она беззаботно относилась к собственной репутации. Алек поднял стакан, чувствуя, как досада растёт. Не просто беззаботно — она откровенно бросала обществу вызов.

Он сделал большой глоток и устало вздохнул. Проклятье, Кендра понятия не имела, что начнётся, если их связь раскроют. Она незамужняя девушка, а не замужняя дама или вдова, которой позволительно заводить осторожные интрижки. Положение и богатство герцога Элдриджского до сих пор защищали её от злых языков, обсуждавших её странное поведение, но даже дядя не сможет спасти Кендру, если старые сплетницы, заправляющие высшими кругами света, узнают об их романе.

Он легко представлял ярость герцога. Общество возложит вину за падение Кендры на неё саму, но дядя обвинит Алека. И непременно напомнит, что Кендру воспитали по иным правилам, а его — нет. Он знал, чего общество ожидает от него.

Алек повёл плечами, пытаясь расслабить сведённые мышцы. Чтоб её черти забрали, почему она не приняла предложение руки и сердца, как любая нормальная женщина? Тогда они не оказались бы в нынешнем положении, вынужденные красться, словно ночные воры, чтобы урвать несколько минут наедине. Муж имел бы законное право разделять постель с женой. Не пришлось бы бояться слуг, совершающих ночные обходы, или постояльцев, ищущих свою комнату; не пришлось бы опасаться, что женщину, которую он любит, станут считать отверженной, перестанут принимать в знатных домах и исключат из общества.

Конечно, идти к ней нельзя. Не здесь. Она слишком многим рисковала. Если сама не желает себя защищать, значит, он, чёрт побери, защитит её от неё самой. Приняв решение, Алек снова поднял стакан и допил бренди. Поставил его на стол и направился к кровати.

Кендра взглянула в сторону открывшейся двери. По стенам спальни плясали тени и отблески огня. У неё от возбуждения сжался живот, когда она села и встретилась взглядом с Алеком.