Пул посмотрел на неё так, словно безумная тётушка Хильда только что сбежала с чердака.

— Например?

Кендра пожала плечами.

— Просто спрашиваю.

— Мрачное у вас любопытство, мисс Донован. Неудивительно, что вы старая дева.

— Мой крест, — с улыбкой согласилась она.

Его глаза сузились.

— И как всё это помогает определить, какой изверг совершил злодеяние?

— Только убийство миссис Траут сообщило нам две вещи, доктор Пул, — тихо сказала Кендра. — Теперь мы знаем, что убийца правша. Я уже установила, что миссис Траут его не боялась. Она впустила его и не пыталась убежать. Шла впереди, пока он следовал за ней на кухню. То, что он подошёл к задней двери, а не к парадной, и что она провела его на кухню, а не в гостиную, может иметь значение.

И, возможно, это скорее указывает на Тёрнера, чем на Бэнкрофта, подумала она.

Доктор Пул некоторое время молчал, затем криво усмехнулся.

— Считаете себя очень умной женщиной, не так ли, мисс Донован?

— Это всё же лучше, чем обратное.

Он хмыкнул.

— То, что злодей правша, ещё не делает вас умницей, мисс Донован. Матери привязывают младенцу левую руку, как только замечают склонность пользоваться ею. В здешних местах некоторые до сих пор считают леворукость знаком дьявола, знаете ли.

Кендра нахмурилась, а доктор Пул неприятно улыбнулся.

— Так что левшу-убийцу вы здесь вряд ли отыщете, мисс. А насчёт того, что вы уже установили... тут тоже ничего особенного. Миссис Траут была необычной экономкой. Мне самому доводилось бывать в доме Стоунов, и я знаю — знал — её странности. Не сомневаюсь, ей было всё равно, кто пришёл к задней двери — пэр или нищий, — и любого она могла провести на кухню.

Ничего нового он ей не сообщил, если не считать того, что леворукость считали знаком дьявола.

— А миссис Стоун? — спросила Кендра. — Что вы обнаружили у неё?

Лицо доктора Пула вернулось к своему привычно мрачному выражению, но теперь выглядело ещё суровее.

— То, что пришлось вынести этой женщине, было за гранью человеческого. Как вам известно, чудовище пытало её, прижимая к телу раскалённую кочергу. Закончив, изверг встал за её стулом и перерезал горло почти так же, как экономке. Полагаю, он не хотел потом разгуливать весь в её крови. Выходит, кое-что об убийце мы всё-таки узнали, а?

Кендра сразу поняла, что он подводит её к заранее приготовленному ответу, но всё же спросила:

— И что же, доктор?

— Этот изверг не набитый дурак.

— Нет, не дурак.

Доктор Пул посмотрел на неё из-под кустистых бровей.

— Наконец-то мы с вами в чём-то согласились, мисс Донован.

Глава 27

Пока большинство жителей деревни веселилось на собрании, Сэм неспешно подошёл к стойке в «Пахаре» — трактире в западной части Ист-Динглфорда, куда его направили конюхи из «Зелёной девы». Он устроился с краю исцарапанной деревянной стойки так, чтобы спиной упираться в закопчённую каменную стену, и оглядел зал. Пространство между стенами и низким потолком с балками могло казаться либо уютным, либо тесным до клаустрофобии, подумал Сэм. Сейчас, когда в почерневшем очаге потрескивал огонь, а в помещении находилось всего семь мужчин, здесь было уютно.

Заказывая у румяной пышногрудой девицы за стойкой горячий виски, Сэм скользнул взглядом по остальным посетителям. Судя по грубой домотканой одежде, рабочие. Двое, как и он, стояли у стойки и горячо спорили о пошатнувшемся здоровье короля Георга и о том, не погубит ли принц-регент монархию своей расточительностью и любовью к удовольствиям. Ещё четверо сидели за столом, курили и играли в карты. Один мужчина, не сняв ни пальто, ни шляпы, ни шарфа, сидел в одиночестве в тёмном углу, обхватив руками оловянную кружку.

Из-за задней двери доносился гул мужских голосов, время от времени прорезаемый криками, руганью и свистом. Как выяснил Сэм, в «Пахаре» регулярно устраивали петушиные бои, очень популярные среди посетителей.

— Благослови тебя Бог, красавица. — Он улыбнулся служанке, когда та принесла горячий виски. Бросил монету и взял стакан, с удовольствием чувствуя, как тепло проникает в кончики пальцев.

— Вы тот самый сыщик из Лондона, — сказала она, проворно забирая монету.

Сэм сделал глоток, наслаждаясь мягким жаром, прокатившимся по горлу, затем опустил стакан и вздохнул. Двое мужчин у стойки после слов служанки замолчали и теперь смотрели на него исподлобья, настороженно и неприязненно.

Раньше бывало, что Корона посылала сыщиков вроде него именно в такие трактиры, как «Пахарь», чтобы они слушали, как недовольные мужчины спорят о положении дел в королевстве. В такие дни Сэм чувствовал себя призраком: ему не поручали ни вступать в разговор, ни даже расспрашивать кого-либо, а лишь сообщить в Уайтхолл, если услышит нечто более опасное, чем обычное ворчание. Никто не знал, что он служит на Боу-стрит. Он даже не брал знаменитую трость с золотым наконечником: если бы случайно наткнулся на заговорщиков, те могли обыскать его сумку и разоблачить.

Сейчас он с тоской вспомнил анонимность тех заданий. Если оставаться незаметным, можно услышать массу полезного. Но в Ист-Динглфорде языки явно работали без устали: даже служанка маленького захолустного трактира знала, что герцог вызвал его сюда.

Сэм криво улыбнулся девушке.

— Я с Боу-стрит, — признал он. Ему всегда не нравилось, когда его называли «ловцом воров»: слишком уж это напоминало о временах коррупции на Боу-стрит, когда люди с тростями оказывались заодно с преступниками. Сэму хотелось верить, что подобное бесчестие искоренили, хотя он подозревал, что некоторые коллеги всё ещё набивают карманы прежним способом. — Откуда узнала?

— Да нетрудно, сэр. Вся деревня знала, что герцог послал за вами. А потом вы ходили к Стоунам и задавали вопросы. Описание по деревне гуляет — вы под него подходите. — Она схватила лежавшую рядом тряпку и принялась протирать стойку, отчего её внушительная грудь заходила ходуном.

Сэм с удовольствием отметил это движение, затем снова посмотрел на двух мужчин. Один был крупный, с круглым, как луна, лицом под грязной вязаной шапкой; второй — невысокий и жилистый, с бакенбардами, из-за которых напоминал утонувшую крысу. Оба смотрели на него с едва сдерживаемой враждебностью.

— Вы двое на фабрике работаете? — спросил он.

Крысоподобный мужчина презрительно скривил губу.

— А с чего нам рассказывать вам свои дела?

— По-моему, у вас тут чудовище разгуливает и убивает ни в чём не повинных людей. Думал, вам будет спокойнее спать, если его поймают.

Крупный мужчина хмыкнул.

— Я и так сплю неплохо. Может, теперь, когда Стоун мёртв, даже лучше. Он-то невиновным не был.

— Точно, — подхватил его приятель. — Подлый был ублюдок.

Сэм жестом велел служанке наполнить кружки обоим, затем сказал:

— Слышал, он увольнял рабочих, чтобы поставить новые машины. — Он с показной небрежностью поднял виски. Давным-давно Сэм понял: некоторые люди в трактире охотнее говорят, если сделать вид, будто тебе их слова не слишком интересны. Он смотрел на стакан, словно размышлял о качестве янтарной жидкости. — Только лично его, наверное, винить нельзя. Он ведь всего лишь управляющий. Новые станки поставить — решение его светлости, разве нет?

Круглолицый ответил:

— Не только в этом дело. Хотя граф точно за будущее, это да. Знаете, он в Фалкон-Корте газовое освещение устроил? Попомните мои слова, ещё отпразднует собственную Ночь Гая Фокса, когда старый дом на воздух взлетит!

Сэм понимал его страх, хотя в Лондоне на Пэлл-Мэлл газовые фонари горели уже восемь лет без происшествий.

— Что значит «не только в этом»? Что ещё?

— Дело не только в новых машинах, — пояснил круглолицый. — На старых раньше были защитные ограждения, чтобы мы пальца или руки не лишились. Мистер Мюррей на этом настаивал. И чтобы в чесальном цехе всегда стояли вёдра с водой на случай пожара.