— Нат... лорд Бэнкрофт уже уехал, когда вы стали экономкой?

— Да. Я, конечно, знала его, как и все в Ист-Динглфорде. Красавец был, ничего не скажешь. Понимаю, почему Лора по нему с ума сходила. Но глупая девчонка метила слишком высоко. — Она фыркнула. — Ната следовало отправить в Итон или Харроу, а не учить дома, в Фалкон-Корте. Тогда всё было бы как положено. В конце концов он нашёл бы девушку своего круга — как и случилось, когда он вернулся после своих странствий по свету.

Осуждение в её голосе напомнило Кендре экономку Элдриджского замка. Миссис Дэнбери была твёрдо убеждена, что всему — и каждому человеку — положено своё место.

Они прошли зал вдоль и повернули, чтобы пересечь его поперёк. Взгляд Кендры скользнул к танцующим: мужчины стояли напротив женщин, более состоятельные жители деревни собрались с одного края зала, простые люди — с другого.

— Похоже, вы не слишком одобряете путешествия графа, — наконец заметила Кендра.

Миссис Хирншоу плотно сжала губы.

— Не мне одобрять или осуждать поступки тех, кто выше меня по положению, — чопорно ответила она. — Но я служила графу — вскоре после моего возвращения в Фалкон-Корт его отец умер, и он унаследовал титул. Я видела, как он страдал из-за бегства сына. Нехорошо было и то, что Нат почти не писал отцу. А потом у графа случился удар.

— Я слышала, он тяжело болел.

— Болел? Да он стоял одной ногой в могиле, — возмущённо выдохнула она. — Доктор Пул сказал, что это был апоплексический удар. Бедняга почти год не вставал с постели, тело скрутило страшно. Говорить едва мог, слова совсем смазывались. Конечно, мы делали вид, будто ничего не замечаем — граф был человеком гордым. Я сама за ним ухаживала, вместо того чтобы нанимать сиделку.

— Ему повезло, что вы были рядом, — тихо сказала Кендра.

— Что до этого, то это был мой долг. Мы боялись, что его светлость больше никогда не увидит сына. Во всяком случае, на этом свете. Наняли сыщика с Боу-стрит разыскать его. Настоящим чудом было, когда Нат однажды вошёл в дверь.

— Наверное, граф был счастлив увидеть сына.

— О да. И, вероятно, испытал облегчение. Думаю, он тревожился за поместье. Граф никогда не разбирался в делах, как и его отец. Но старался. Следующим наследником был двоюродный брат графа. Настоящий повеса, каких поискать. — Она неодобрительно фыркнула. — Попади Фалкон-Корт ему в руки, он за две недели развалил бы всё до основания, уж поверьте.

— Но Нат ведь не умер. Как двоюродный брат мог унаследовать титул?

— О, он сделал бы всё, что мог, честным путём или нечестным, помяните моё слово, — мрачно произнесла она. — Уверена, одна эта мысль держала графа в постоянном страхе. Кроме Ната, никого не было. У графа с графиней родилось пятеро детей, но все умерли, кроме Ната.

— Ужасно.

Миссис Хирншоу пожала плечами.

— Я только рада, что граф наконец обрёл покой, когда Нат вернулся. Неважно, что из худого юнца он превратился в крепкий дуб — да ещё дуб непростой. Его светлость был счастлив, что сын снова дома, несмотря на годы отсутствия и редкие письма. Бедный старик начинал тревожиться всякий раз, когда Ната не было рядом.

Миссис Хирншоу замолчала, погрузившись в воспоминания.

— Даже сейчас слышу, как граф зовёт сына, — продолжила она. — На-сын, говорил он. Страшно было слышать: язык после удара совсем его не слушался. Не мог как следует выговаривать т и х, понимаете. Ох, Боже. — В её глазах заблестели слёзы, и она достала из кармана платок. — Я становлюсь ужасно сентиментальной. Простите.

— Это тяжёлые воспоминания.

Она кивнула.

— Да, хотя прошло столько лет. Я посылала лакея за Натом, и граф сразу успокаивался, как домашнее животное. Просто смотрел на сына своими тёмными глазами. У меня всегда было ощущение, что он боится: стоит отвернуться — и Нат снова исчезнет.

— После столь долгой разлуки это, пожалуй, понятно, — сказала Кендра.

Миссис Хирншоу кивнула.

— Да. Жаль только, что времени вместе им досталось так мало.

— Я слышала, вскоре после возвращения лорда Бэнкрофта граф упал с лестницы.

— Да.

— Как это случилось, если он был прикован к постели?

Миссис Хирншоу нахмурилась.

— Парализовало только левую сторону, но слаб он был, как птенец. Особенно после того, как доктор Пул пустил ему кровь, чтобы восстановить равновесие гуморов.

— Господи, — пробормотала Кендра, потрясённая тем, что оказалась в эпохе, когда кровопускание всё ещё считалось медицинской процедурой.

Миссис Хирншоу, кажется, её не услышала.

— У меня есть своё мнение о том, что произошло.

Кендра сразу сосредоточилась на бывшей экономке.

— Как вы думаете, что случилось?

Миссис Хирншоу быстро огляделась, убеждаясь, что их никто не подслушивает.

— Думаю, граф проснулся среди ночи и испугался, что Нат опять уехал. Решил сам добраться до комнаты сына. Вытащил себя из постели, но сил не хватило, и он покатился вниз по лестнице.

— Кто его нашёл?

— Тогдашний дворецкий Фалкон-Корта, мистер Дэрроу. Для всех это был страшный удар, хотя, может быть, и избавление. Все понимали: его светлость медленно угасал в своей спальне.

В двадцать первом веке реабилитация и лекарства помогали людям после инсульта восстановиться и жить нормальной жизнью. Но здесь... Господи, здесь всё ещё лечили кровопусканием.

— Как лорд Бэнкрофт отреагировал на смерть отца? — спросила Кендра.

Миссис Хирншоу долго молчала, но лицо её напряглось.

— Слёз не было, если вы об этом, — наконец сказала она. — Но справедливости ради, для джентльмена из высшего общества проявлять чрезмерные чувства считалось дурным тоном.

Кендра вспомнила слова Мэтьюза о том, что после смерти отца лорд Бэнкрофт отправил экономку на пенсию.

— Когда вы ушли из Фалкон-Корта, мадам?

— Вскоре после похорон графа, — ответила она. — Нат — новый лорд Бэнкрофт — вызвал меня и мистера Дэрроу в кабинет и сообщил, что больше в наших услугах не нуждается.

— Странное решение. Как вы думаете, почему он так поступил?

Старушка замялась.

— Не мне судить о поступках тех, кто выше меня, но, думаю, дело было в чувстве вины. Он винил себя в смерти отца и решил, что мистер Дэрроу и я тоже его виним.

Кендра приподняла брови.

— С чего бы ему так думать?

Миссис Хирншоу пожала плечами.

— Я заметила: когда человек сам чувствует себя виноватым, ему начинают мерещиться странные вещи. Он думает, будто и остальные думают то же самое.

Проекция.

— Он уволил вас, чтобы заглушить собственную совесть.

— Да. Мне повезло: я смогла переехать к сыну и его семье в Гус-Хилл. — Она выпрямилась и убрала платок обратно в карман. — Боже, я болтаю, как выжившая из ума старуха.

— Вовсе нет. А лорд Бэнкрофт — Нат — когда-нибудь рассказывал, куда его заносило в путешествиях?

— Никогда. Но из отчётов сыщика мы знали, что он побывал по всему свету. Кажется, он находился в Индии, когда наконец получил наше сообщение об отце. Конечно, ещё несколько месяцев ушло на дорогу в Англию.

— Он когда-нибудь упоминал мистера Стоуна?

Миссис Хирншоу нахмурилась.

— Управляющего фабрикой? Но это было за много лет до того, как Нат вообще построил фабрику.

— Мне показалось, я слышала, что они познакомились в Индии, — солгала Кендра.

Миссис Хирншоу покачала головой, всё ещё хмурясь.

— Я о таком не слышала. Но я ушла всего через несколько недель после смерти графа. И Нат — его светлость — за все тридцать пять лет после возвращения домой сказал мне от силы десяток слов. — Старушка проницательно посмотрела на Кендру. — Вы задаёте столько вопросов о лорде Бэнкрофте и мистере Стоуне потому, что пытаетесь найти убийцу мистера Стоуна и его жены?

— И миссис Траут. — Увидев непонимание в её глазах, Кендра пояснила: — Их экономки. Её тоже убили.

— Вот как. Всё же необычное увлечение для дворянина и молодой леди.

Кендра решила, что на это ей ответить нечего.