— Почему-то я не считаю вас романтической девицей, мисс Донован. Брак — прежде всего сделка.

Кендра сузила глаза.

— Тогда почему эта сделка вообще вас касается?

— Моя жена умерла, мисс Донован. Я вдов уже почти три года. Но я вовсе не против брака как такового.

Кендра споткнулась, и на мгновение мысли исчезли. Он говорит то, что она думает?

— Я нахожу вас чрезвычайно интересной женщиной, мисс Донован. — Он увёл её в затенённый угол возле французских дверей. Остановился и посмотрел непроницаемо. — Думаю, у нас много общего.

Кендра смотрела на него и надеялась, что ужас на лице не слишком заметен. Господи, он что, подкатывает к ней? Браки с огромной разницей в возрасте случались во все эпохи — и в Голливуде. Но за внезапным интересом лорда Бэнкрофта чувствовалось что-то ещё. Попытка отвлечь? Выбить её из равновесия?

Она попыталась высвободить руку и вновь убедилась, что сила графа не соответствует его возрасту. Кендра сердито уставилась на него, пока он не отпустил, затем отступила на шаг, раздражённая этой попыткой запугать.

— Я не совсем понимаю, что именно вы предлагаете, милорд, — наконец сказала она, довольная тем, что голос звучит холодно, а не дрожит от злости. — Мы едва знакомы.

— Не соглашусь. Я знаю, кто вы, мисс Донован.

— Папа.

Кендра никогда бы не призналась, какое облегчение испытала от своевременного появления леди Уинифред. Она повернулась к приближавшейся женщине и встретила её тёмные глаза — точь-в-точь отцовские. Рядом с графиней шла старая женщина в жёстком чёрном платье из бомбазина, шуршавшем при каждом шаге, и в белом кружевном чепце с оборками, приколотом к редким седым волосам.

— Мисс Донован, — сказала леди Уинифред, — я удивлена видеть вас сегодня здесь.

— Правда? Почему?

Леди Уинифред театрально подняла бровь.

— Потому что сегодня днём вы обнаружили тело миссис Стоун, разве нет?

— И миссис Траут.

— Простите?

— Я также обнаружила тело миссис Траут, — твёрдо сказала Кендра, раздражённая тем, что бедная экономка уже превратилась в примечание на полях.

Лицо леди Уинифред прояснилось.

— Ах. Да, разумеется. — На губах появилась маленькая прохладная улыбка. — Я лишь знаю, что если бы мне выпало несчастье увидеть то же, что и вам, я лежала бы без сил в постели, а не посещала местный ассамблей спустя несколько часов. Вы удивительная женщина, мисс Донован, раз обычная женская чувствительность на вас не действует.

Кендра почувствовала укол, хотя не сразу могла определить, в чём именно состояло оскорбление.

— Думаю, вы тоже сумели бы выдержать, миледи, — сказала она с улыбкой.

— Добрый вечер, лорд Бэнкрофт, — поздоровалась старая женщина рядом с леди Уинифред. Её выцветшие голубые глаза не отрывались от графа.

— Простите... миссис Хирншоу, это мисс Донован, — представила её леди Уинифред. — Она американка.

Прозвучало так, словно речь шла о заболевании, подумала Кендра. Она посмотрела на старушку, которая разглядывала её с живым любопытством.

— Мисс Донован.

— Миссис Хирншоу. — Миссис Хирншоу... Кендре потребовалось мгновение, затем она вспомнила: бывшая экономка Фалкон-Корт.

— Миссис Хирншоу. — Бэнкрофт слегка склонил голову, не выдавая эмоций.

— Ваша дочь любезно предложила пройтись со мной по залу, поскольку моя невестка бросила меня. — Старуха фыркнула, явно недовольная. — Подозреваю, Дженни опять улизнула в карточную комнату. Проиграет деньги на булавки, помяните моё слово.

Бэнкрофт посмотрел на Кендру.

— Хотите освежиться, мисс Донован? Я провожу вас в буфетную.

Кендра задумалась, не кажется ли ей или граф действительно пытается избежать бывшей экономки.

— Вообще-то я собиралась спросить миссис Хирншоу, не хочет ли она прогуляться со мной, — гладко ответила она.

Два зайца одним выстрелом. Кендра и так хотела поговорить с бывшей экономкой Фалкон-Корт, но ещё важнее было прервать странный разговор с Бэнкрофтом, пока она не поймёт, какую игру он ведёт. Ни на секунду Кендра не верила, что он внезапно проникся к ней настоящей симпатией. Что ему нужно?

— Я хочу освежиться, папа, — вмешалась леди Уинифред, взяла отца под руку и выжидающе посмотрела на него.

Бэнкрофт замешкался, затем кивнул.

— Как пожелаешь. — Он снова посмотрел на Кендру. — Обдумайте мои слова, мисс Донован.

Кендра промолчала, но заметила вопросительный взгляд леди Уинифред на отца. Затем Бэнкрофт накрыл ладонью руку дочери, и они присоединились к гуляющим парам. Кендра проследила, как они исчезают за ближайшей дверью, которая, вероятно, вела в буфетную.

— Раз уж вы хотите прогуляться, мисс Донован, предлагаю пройти до карточной комнаты и убедиться, что моя неразумная невестка не натворила бед, — сказала миссис Хирншоу, оценивающе глядя на Кендру. — Она любит игры.

Кендра подумала о лорде Бэнкрофте.

— По-моему, ваша невестка в этом не одинока, — тихо заметила она. — У меня складывается впечатление, что в Ист-Динглфорде очень многие любят игры.

Глава 26

— Скажите, давно вы живёте в Ист-Динглфорде, миссис Хирншоу? — спросила Кендра старушку, когда они присоединились к остальным гуляющим по залу. Из-за множества людей, кружившихся в танце, в помещении уже становилось душно. Кендре хотелось, чтобы кто-нибудь распахнул окно или одну из французских дверей: свежий воздух хоть немного рассеял бы смешавшиеся запахи воска, духов и пота.

— Всю жизнь, — ответила миссис Хирншоу, искоса поглядывая на Кендру. Голубые глаза с возрастом выцвели, но по-прежнему светились острым умом. — В следующем месяце мне исполнится восемьдесят два, мисс Донован.

В её голосе прозвучала гордость. И Кендра не могла её винить. В двадцать первом веке восемьдесят два для женщины западного мира были вполне обычным возрастом, но здесь, в георгианской Англии, такое долголетие было достаточно редким, чтобы заслуживать аплодисментов. Чёрт, да ей полагался целый парад.

— Когда вы стали экономкой в Фалкон-Корте? — спросила Кендра.

Старушка удивлённо посмотрела на неё.

— Откуда вы знаете, что я была экономкой?

— Кто-то упоминал.

— Начинала я судомойкой, — сказала она. — У моего отца была местная галантерейная лавка. Дела шли неплохо, но четырнадцать детей... сами понимаете, за прилавком всем места не хватит. Да и Ист-Динглфорд тогда был куда меньше. Нам с сестрой повезло устроиться в усадьбу.

Кендра знала, что судомойка занимала одну из самых низких ступеней в домашней иерархии: драила котлы, столовые приборы и посуду, а ранним утром чистила плиту ваксой.

— Сколько вам было лет?

— Сестре тринадцать, мне девять.

Кендра уже не удивлялась тому, как рано здесь начинали работать дети. Детский труд был частью этого мира, и она подозревала, что во времена детства миссис Хирншоу всё было ещё хуже.

— Вы прошли весь путь до экономки. Это заслуживает уважения.

— Нет, — старушка покачала головой. — Со временем меня повысили до горничной верхних комнат. Тогда за мной и начал ухаживать мой Том — мистер Хирншоу. — Она снова покосилась на Кендру. — Том вместе с братом держал ферму Гус-Хилл, так что считался очень выгодной партией. Крепкий был парень, мой Том. Когда я ушла из Фалкон-Корта, чтобы выйти замуж, то и представить не могла, что когда-нибудь вернусь. Но будущего нам знать не дано, правда?

— Смотря кому.

— Простите?

— Извините. Вы, конечно, правы. Что случилось, если вам не тяжело об этом говорить?

— Ох, это было целую жизнь назад. — Она вздохнула. — Глупец спешил однажды вечером домой. Была зима, и он решил перейти замёрзший пруд. Наверное, думал, так будет быстрее. Он всегда куда-то торопился, мой Том. Лёд под ним провалился.

— Мне жаль.

Миссис Хирншоу отмахнулась от сочувствия Кендры и нахмурилась.

— И зачем я вам всё это рассказываю? Ах да, вы спросили, как я стала экономкой в Фалкон-Корте. Мне повезло, мисс Донован. Нужно было кормить детей, а графу как раз требовалась экономка. Тогда он ещё был виконтом, его отец был жив и находился в Лондоне. Он отнёсся ко мне по-доброму, хотя у самого были тяжёлые времена. Жену он потерял ещё до того, как я потеряла Тома, а потом Нат исчез, как исчез. — Старушка поджала губы; на лице проступило явное неодобрение.