Лавинию Стоун привязали к креслу: запястья — к подлокотникам, лодыжки — к ножкам. Полностью обездвижив, преступник разрезал лиф платья — чёрного, заметила Кендра, скорее всего недавно перекрашенного миссис Траут. Затем нож прошёл через нижнюю сорочку и корсет, которые раскрыли, обнажив мягкую кожу.

— Господи, — пробормотал Сэм, глядя на раны.

— Ожоги, — определила Кендра, покосившись на камин и брошенную рядом кочергу. Она знала: форма металла совпадёт с волдырями и почерневшей плотью на туловище Лавинии.

— Зачем? Зачем делать такое? — спросил Алек и сердито посмотрел на Кендру. — Как пытки этой несчастной могут быть связаны с мужчиной, которого нашли убитым на фабрике?

— Мужчина на фабрике был её мужем, — ответила Кендра и снова посмотрела на страшные красные отметины на теле женщины. — Жертву пытают лишь по нескольким причинам. Одна — сексуальное удовлетворение: обычный садист. Другая — религиозный фанатизм, когда человека принуждают признаться в грехах или перейти в другую веру. Мучеников всегда пытали. И, наконец, самая распространённая причина — заставить жертву выдать информацию.

Алек встретил её взгляд.

— Ты считаешь, эту женщину пытали ради сведений.

— Да. На это похоже. — Она наконец отвела глаза от тела и посмотрела на мужчин. — Мы знаем, что мистера Стоуна убили не из-за религии. А если бы религиозный фанатик охотился за Лавинией Стоун, он, вероятно, пытал бы и миссис Траут. Сексуальный садизм... — Кендра сделала паузу, подавляя дрожь. — Мы уже сталкивались с серийным убийцей, который мучил жертв ради удовольствия. Как ни ужасно случившееся здесь, сексуальный садист сделал бы куда хуже. Повреждений было бы больше и, скорее всего, имело бы место изнасилование.

— Это обязательно связано с убийством Стоуна, — добавила Кендра, нахмурившись. — Но пока всё равно не складывается. Я разговаривала с миссис Стоун. Была уверена, что она ничего не знает о смерти мужа. Но до брака она была актрисой — может, играла лучше, чем я предполагала.

— Не-а, я так не думаю, — сказал Сэм, не отрывая глаз от жертвы. — Негодяй пытался что-то выяснить. И долго обыскивал комнаты. Это не одна ярость. Он мучил миссис Стоун, чтобы заставить рассказать то, что ему нужно. Но бедная женщина не могла.

Алек посмотрел на сыщика.

— И как ты можешь это знать?

— Посмотри на неё. Если бы она что-нибудь знала, ублюдок вытянул бы это после первого же ожога кочергой. — В глазах Сэма потемнело от жалости. — Она молчала не потому, что не хотела говорить. Она просто не знала того, что искал негодяй... и умерла в мучениях именно из-за этого.

Глава 22

— Кровавый ад. — Лицо констебля Джеймсона исказилось от ужаса, когда десять минут спустя он смотрел на Лавинию Стоун. — Что всё это значит? Какой изверг мог такое сделать? — Он покачал головой и отступил от тела. — Мистер Стоун — другое дело, этого ублюдка все ненавидели. Но кому понадобилось так поступать с миссис Стоун?

То, что он выругался при ней, показало Кендре, насколько сильно его потрясло увиденное. А может, он просто не считал её такой же дамой, как представительницы высшего света. Этого исключать тоже нельзя.

Кендра оглянулась на него, продолжая осматривать туалетный столик покойной. В отличие от остальных комнат, здесь преступник ничего не громил.

— Вот это нам и предстоит выяснить.

— Может, грабители... — начал Джеймсон, оглядывая комнату.

Кендра подняла изумрудный кулон, найденный в шкатулке на туалетном столике.

— Не думаю. Убийство Стоуна было импульсивным, а то, что произошло в этом доме, заранее спланировали. Но эти убийства очевидно связаны.

Джеймсон сердито посмотрел на неё.

— Откуда вам это знать?

Кендра положила ожерелье обратно в шкатулку и указала на труп.

— По-вашему, это было импульсивно? Он принёс с собой верёвку, чтобы связать её. Возможно, и нож принёс — нужно обыскать кухню. Единственным орудием, которое он не принёс, была каминная кочерга, но их здесь в избытке. В каждой комнате этого... — она едва не сказала века, — дома есть по одной.

Она отвернулась от Джеймсона и посмотрела на Алека и Сэма.

— Они мертвы не меньше двенадцати часов. Возможно, дольше.

— Доктор Пул скажет всё, что нужно знать, — упрямо заявил Джеймсон, агрессивно выставив челюсть. — За ним и за мировым судьёй уже послали.

— Мне не нужен доктор Пул, чтобы определить, что у миссис Стоун полный трупный окоченение, а оно устанавливается минимум за двенадцать часов. Но здесь холодно. Без огня в доме, думаю, градусов шестьдесят два — шестьдесят пять по Фаренгейту. Ночью было ещё холоднее... — Она вспомнила, как выбиралась ночью из постели. В комнате стоял ледяной холод. — При температуре ниже пятидесяти девяти градусов окоченение развивается медленнее.

Сэм взглянул на часы на комоде.

— Сейчас половина первого. Думаете, девушку убили между десятью и полуночью?

— Это приблизительная оценка, — сказала Кендра. — Точное время определить нельзя.

Даже в двадцать первом веке при всех достижениях техники и криминалистики без свидетеля учёные не могли назвать точный момент смерти. Слишком много переменных искажали результаты.

— Миссис Траут явно убили первой, — продолжила она. — На ней не ночная рубашка и не халат, значит, было ещё достаточно рано, когда она открыла служебную дверь. Миссис Стоун, скорее всего, находилась здесь, в своей спальне. Зачем убийце специально вести её наверх? Он принёс нож и верёвку. Сделать с миссис Стоун... то, что он сделал, можно было почти в любой комнате.

Сэм огляделся, пытаясь увидеть комнату её глазами.

— Тут ты права, девочка.

Кендра снова подошла к телу и внимательнее осмотрела лицо. По коже покойной уже ползали мясные мухи. С учётом времени Кендра предположила, что насекомые уже начали откладывать свежие личинки в мягкие ткани тела.

— Я не вижу синяков, которые указывали бы на кляп. — Её взгляд опустился к жестоким ожогам на туловище. — Она должна была кричать.

Мужчины за её спиной молчали. Весь дом молчал. Дождь, поняла Кендра, прекратился.

Она выпрямилась.

— Дом стоит в стороне от соседей, но, возможно, кто-нибудь видел, как убийца приходил или уходил.

— Ага. — Сэм кивнул. — Пойду поговорю с соседями. А другие слуги?

— Думаю, других нет, — сказала Кендра. — Когда мы с герцогом приходили в прошлый раз, миссис Траут жаловалась, что ей некому помогать.

— Стоун был прижимистым человеком, это точно, — заметил Джеймсон.

— А наружные слуги? Конюхи? — спросил Сэм.

— Есть старый Пэдди, — ответил Джеймсон, презрительно кривя губы. — Ирландец. Если не валяется в конюшне после попойки, значит, пьянствует в какой-нибудь таверне. Сомневаюсь, что этот болотный бродяга что-то видел.

Золотистые глаза Сэма сузились при оскорблении, но он предпочёл пропустить его мимо ушей.

— Я найду его и поговорю, мисс.

— Может, он поможет понять, что скрывал Стоун, — сказала Кендра. — Миссис Стоун пытали не просто так.

Джеймсон нахмурился.

— Тогда почему изверг не пытал самого мистера Стоуна? Ведь именно у него было то, что нужно чудовищу.

— Я уже говорила: то убийство было импульсивным. Я не знаю, что именно его спровоцировало, но преступник действовал внезапно, не обдумав. Наверное, он решил, что Стоун делился секретами с женой.

— Хотел бы я, чтобы это оказалось правдой, — мрачно сказал Алек. — То, что пережила эта женщина, — варварство. Так англосаксы наказывали людей, клеймя их раскалённым железом.

Кендре пришлось подавить дрожь. Средневековье славилось изобретательностью способов пытки. Люди часто считали тех, кто пытал, больными садистами, способными творить подобное с другим человеком. Но Кендра не раз думала, что настоящий садист — не тот, кто применял орудие, а тот разум, который вообще придумал его для мучений.

Она посмотрела на Алека.

— Если бы Стоун рассказал ей то, что хотел узнать убийца, её всё равно убили бы.