Одну отмену свидания можно простить. Но три? Пять? Если бы она встретила Алека в двадцать первом веке, стали бы их отношения очередной жертвой её карьеры? Желудок болезненно сжался. Она не знала. Откуда ей знать?

Он делал её счастливой. И несчастной. И сбивал с толку. Это любовь? И даже если она любит Алека — а это большое если, — это вовсе не означает, что она готова отказаться от возвращения в своё время. Если возможность снова попасть в двадцать первый век когда-нибудь представится — ещё одно огромное если, — она воспользуется ею. Конечно воспользуется.

Разве нет?

Холод вернул её в настоящее, и Кендра снова посмотрела наружу. Таинственная женщина скрылась в амбаре. По крайней мере, теперь ей, вероятно, стало теплее.

Но вот она уже снова появилась из дверей. Кендра нахмурилась. Сколько женщина пробыла внутри? Минут пять, может быть; точно меньше десяти. Значит, не любовное свидание. Или очень неудачное.

Кендра наблюдала, как женщина идёт по собственным следам обратно к гостинице. Голова была опущена, лицо пряталось в тени капюшона. И вдруг, будто почувствовав чужой взгляд, она подняла голову. Кендра с удивлением увидела освещённое луной лицо миссис Болтон.

Смотря на запрокинутое лицо старушки, Кендра вспомнила когда-то прочитанную статью: человеческий глаз фактически не видит морщины — он видит тени, которые они отбрасывают. Именно поэтому стареющим актрисам часто устраивали ослепительно яркое освещение. Теперь, глядя вниз на миссис Болтон, чьё поднятое лицо заливал лунный свет, Кендра увидела юную красавицу, которая полвека назад покорила сердце лорда Бэнкрофта.

Кендра не думала, что женщина могла заметить её в тёмном окне, но невольно задержала дыхание. Затем миссис Болтон опустила голову и быстрым, скрытным шагом пошла дальше. Через секунду она исчезла из виду.

Хотя ноги уже совсем онемели от холода, Кендра ещё долго стояла у окна, ожидая, не выйдет ли кто-нибудь ещё из каменного амбара. Она не знала, сколько простояла, но никто не появился. Наконец дискомфорт заставил её вернуться в постель и натянуть одеяла на продрогшее тело.

Кендра была городской жительницей. Единственные «фермы», на которых она проводила сколько-нибудь времени, — шесть исследовательских «ферм тел» в Соединённых Штатах, где лежали десятки, а то и сотни трупов на различных стадиях разложения. Жутко, конечно, зато чрезвычайно полезно для любого сотрудника правоохранительных органов. Но на обычной ферме она никогда не жила. Может быть, у миссис Болтон были куры, которых нужно было кормить, или животные, за которыми требовалось ухаживать. Такое возможно. Но Кендра в это не верила.

Она закрыла глаза, надеясь снова заснуть. Подумала о живописном Ист-Динглфорде с его извилистыми мощёными улицами и старыми зданиями из серого камня. Но под этой красивой оболочкой скрывалось нечто иное: тайны, ложь и медленно вскипающий гнев.

И что-то коварное.

Что-то опасное.

Кто-то опасный.

Глава 19

Ночью набежали облака, и за окнами отдельной гостиной, где Кендра с герцогом завтракали, утро выглядело унылым и серым.

— Все надеются, что к вечеру солнце снова выглянет, — сказала Тесса, внучка миссис Болтон. Она долила Кендре кофе и тревожно посмотрела на окно. Губы уже готовы были надуться. — Если не прояснится, сегодняшний ассамблей придётся отменить, а это ужасно несправедливо. Мы так долго его ждали. Следующее веселье будет только в Ночь Гая Фокса. Сквайр позволяет нам разжечь костёр на своём выгоне у реки, а со всей округи съезжаются лудильщики и торговцы. Будет музыка, танцы и фейерверки. — Несколько секунд она стояла с кофейником, прижатым к груди, и мечтательно смотрела вдаль. Потом словно опомнилась. — Ой, простите. Ещё чаю, ваша светлость?

— Да, благодарю. — Герцог поднял чашку, пока девушка меняла кофейник на чайник. Затем посмотрел на Кендру. — Гай Фокс был революционером семнадцатого века, который пытался взорвать Палату лордов.

— Я знаю, кто он.

— Ах. Я не был уверен, сохранилась ли память о нём в... вашей Америке.

— Он есть в учебниках истории, — решила Кендра: при Тессе такое сказать безопасно. — В Америке этот праздник не распространён. Кажется, его отмечают в Канаде. Я никогда не участвовала.

— О, это ужасно весело, мисс, — сказала Тесса, налив герцогу чай и поставив чайник. — В следующее воскресенье. Вы ещё будете здесь к празднику?

Следующее воскресенье — пятое ноября. День, которым британцы отмечали провал Порохового заговора. Желудок Кендры сжался. Ноябрь. Время идёт слишком быстро.

— Вполне возможно, дорогая, — ответил герцог.

Кендра заметила, как взгляд девушки скользнул к грифельной доске, содержимое которой было скрыто льняной тканью.

— Вы пойдёте сегодня на ассамблей? — спросила Тесса, снова переводя на них сияющие глаза.

— Да. С нетерпением жду. — Кендра скрыла улыбку за кофейной чашкой. Она даже не лгала. Местное мероприятие даст ей уникальную возможность поговорить почти со всей деревней.

— Кто обычно приходит на ассамблеи? — спросила она.

Девушка пожала плечами.

— Да почти все. Раньше их устраивали здесь, в гостинице, пока не построили зал собраний. Вам ещё что-нибудь нужно, ваша светлость, мисс Донован?

— Нет, спасибо. — Герцог взял булочку и начал намазывать маслом.

Тесса присела в реверансе и направилась к двери, едва не столкнувшись с вошедшим дедом.

— Сэр, лорд Бэнкрофт прислал гонца передать вам это. — Мистер Болтон протянул сложенный лист бумаги.

Герцог положил намазанную булочку, вытер пальцы салфеткой и взял записку. Мистер Болтон ждал, пока он пробежит глазами неровно написанные строки. Элдридж посмотрел на Кендру.

— Граф приглашает нас сегодня утром в Фалкон-Корт, чтобы показать проекты газового освещения.

— Ого. Веселье никогда не заканчивается, правда?

Уголки губ герцога дрогнули.

— Не обращайте внимания на мою подопечную, мистер Болтон, — сказал он, заметив взгляд хозяина гостиницы. — У мисс Донован своеобразное чувство юмора. Передайте графу, пожалуйста, что я с удовольствием присоединюсь к нему в Фалкон-Корт после завтрака. Мисс Донован, однако, вынуждена отказаться. Несомненно, ей нужно упражняться на фортепиано.

Мистер Болтон удивлённо моргнул.

— Но у нас нет фортепиано, ваша светлость.

Кендра рассмеялась.

— И у кого теперь своеобразное чувство юмора?

— Я лишь пошутил, — пояснил герцог хозяину гостиницы.

— А. Понятно. — Болтон рассмеялся, хотя было очевидно: шутки он совершенно не понял. — Я пошлю ответ в Фалкон-Корт, ваша светлость.

— Полагаю, газовое освещение в ваших глазах должно казаться древностью, — заметил Элдридж, когда они снова остались одни. Он взял нож и вилку и занялся толстыми ломтями ветчины.

Кендра понимала, что он выуживает информацию, но всё-таки ответила. Герцог был влиятельным человеком, однако едва ли мог построить по всей Англии электрическую сеть и изменить ход истории.

— Газ и в моё время используется для многих вещей, в том числе для отопления домов. Но освещение обычно электрическое.

— Электрическое? — Голубые глаза загорелись. — Когда я был мальчиком, лейденская банка казалась почти волшебством. Разумеется, теперь я понимаю природу электрического тока. Но надёжно использовать электричество пока никому не удаётся. Логично, что со временем это изменится. Откуда получают электричество? Из воды?

— В том числе. По-разному. Уголь, природный газ, ветер, солнце, ядерная энергия... В моё время спорят, какой способ лучше всего подходит для обеспечения энергией. Одни источники очень надёжны, но вредят окружающей среде; другие кажутся экологичнее, зато менее надёжны.

— Что такое ядерное электричество?

Ну конечно, герцог выцепил именно это слово.

— Это... пожалуй, разговор на другой раз.

— Понимаю. И вы говорите, люди спорят об этих вещах?

— Ещё как. Иногда очень агрессивно. У каждого своё мнение.