— И тебе не мешало бы бережнее расходовать своё содержание, — огрызнулся сквайр. — В мать пошёл. Вечно ей хотелось чего-нибудь нового вместо того, чтобы обходиться тем, что есть. Клянусь, если бы она не умерла от чахотки, когда ты отправился в Итон, мы бы давно оказались в работном доме. И не смей называть короля безумным. Это непочтительно.

Мэтьюз ничего не ответил и спрятался за бокалом вина.

Кендра выждала секунду.

— Лорд Бэнкрофт присутствовал на том ассамблее, когда произошла ссора со Стоуном? — спросила она сквайра.

Старик пошевелился в кресле и фыркнул.

— Едва ли. Леди Уинифред бывает часто, но его светлость редко удостаивает нас своим присутствием.

— Несколько высокомерен? — негромко заметил герцог.

Сквайр немного помолчал.

— Да, но таким он был не всегда. Мы с Натом росли вместе. Никогда не задавался. Возможно, именно поэтому и попадал в неприятности.

— Вы говорите о его отношениях с миссис Болтон, — догадалась Кендра.

Сквайр метнул на неё взгляд.

— И об этом знаете? Тогда она была Лорой Теккерей. Хорошенькая девушка. Я и сам, может, заинтересовался бы, но приданого почти никакого, да ещё синим чулком была.

— Учёной женщиной, — пояснил герцог.

— Терпеть таких не могу, — проворчал сквайр. — Моей жене не требовалось забивать голову книгами, чтобы составить меню и штопать мне чулки, верно?

Кендра сказала:

— Лорда Бэнкрофта, очевидно, э-э... синие чулки не смущали.

— Похоже, нет. Много ему это дало. Но в те годы Нат витал в облаках. Думал, отец примет Лору, если он приведёт её домой уже женой. Ха! Лора — графиня. Можете представить? — Он покачал головой и хмыкнул. — Старый граф — дед Ната — скорее лишил бы его наследства. В итоге Нат сам порвал с семьёй. Уехал наниматься капером. Шестнадцать лет от него никто ничего не слышал. Старый граф умер, отец Ната стал графом. Полагаю, кто-то сообщил Нату, что теперь он виконт. Но домой он всё равно не вернулся. Потом граф тяжело заболел и нанял сыщика с Боу-стрит, чтобы разыскать сына. На это ушёл почти год. Но Господь был милостив и сохранил ему жизнь до возвращения сына.

— Я слышала, граф упал с лестницы вскоре после возвращения лорда Бэнкрофта, — сказала Кендра.

— Да, но вряд ли он и без того прожил бы долго. — Сквайр нахмурился. — Простите, отвлёкся. Всё это никак не может быть связано с убийством Стоуна.

— Лорд Бэнкрофт отсутствовал в Ист-Динглфорде больше десяти лет. — Кендра покрутила бокал в руках. — Как вы думаете, за это время он мог встретить мистера Стоуна?

В глазах сквайра появился проницательный блеск.

— Признаюсь, за эти годы мне тоже приходила такая мысль. Они никогда не казались друзьями, но у Бэнкрофта уже был превосходный управляющий — мистер Мюррей. Он квакер, но к тому же шотландец. А бережливее шотландца никого не сыщешь. Зачем избавляться от него, особенно если заменой становится такой человек, как мистер Стоун?

— Лорд Бэнкрофт утверждает, что мистер Мюррей ушёл по собственной воле, — сказала Кендра. — И сам рекомендовал Стоуна на своё место.

Сквайр недоумённо нахмурился.

— Никогда такого не слышал, но, полагаю, это возможно. — Он допил вино и отставил бокал. — Поговаривали, мистер Мюррей получил должность управляющего на более крупной фабрике в Манчестере, так что вполне может быть.

Он некоторое время искал трость, затем ухватился за неё и с усилием поднялся, стараясь не наступать на больную ногу.

— Их приобретение стало нашей потерей, должен сказать, — проворчал он. — Стоуну, может, и дьявольски везло в карты, но управляющим он был отвратительным.

Сквайр замешкался и покачал головой. Его затенённый взгляд встретился с глазами Кендры.

— Хотя, похоже, в конечном счёте Стоун оказался не таким уж везучим.

Глава 18

Кендра резко проснулась с пересохшим ртом и бешено колотящимся сердцем после кошмара, который исчез из памяти в ту же секунду, как она открыла глаза. Долгое мгновение она лежала, глядя на лунные полосы света на потолке, пока ветер снаружи дребезжал оконными стёклами. За окном шелестели листья на качающихся ветвях, старинная гостиница поскрипывала и оседала. В стенах что-то шуршало и бегало. Кендра надеялась, что это всего лишь мыши.

Она повернулась и прищурилась, пытаясь разглядеть маленькие фарфоровые часы на письменном столике в углу. Но они не светились, как привычные ей электронные часы, а тени были слишком густыми, чтобы увидеть стрелки.

Кендра сглотнула. Сердце уже вернулось к нормальному ритму, но во рту по-прежнему было невыносимо сухо — несомненно, из-за бесчисленных бокалов вина, выпитых вечером за столом сквайра. А может, от страха, преследовавшего её во сне. Она не знала. Меньше всего хотелось выбираться из тёплой постели, но во рту была проклятая Сахара.

Вздохнув, она откинула тяжёлые одеяла, и ледяной сквозняк едва не заставил её немедленно забраться обратно. В другом конце комнаты камин почти погас: среди груды золы демонически светились лишь несколько углей. Стиснув зубы от холода, Кендра заставила себя спустить ноги на пол и подошла к поленнице у камина. Взяла два полена и бросила в очаг. Взметнулся сноп искр... и больше ничего. Теперь она дрожала уже всерьёз и молилась, чтобы случайно не задушила последние угли. Схватив кочергу, подвинула поленья. Ничего.

Почему в этой эпохе всё, мать его, так трудно? Раздражённая, она наклонилась, чтобы снова пошевелить поленья, но тут заметила крошечный зарождающийся огонёк. Кендра задержала дыхание и мысленно взмолилась. Огонёк внезапно вырос и превратился в пламя. Удивлённая, она смотрела, как языки огня обвивают полено. Кендра Донован — начинающая девочка-скаут. Подумать только: раньше «разжечь камин» для неё означало нажать кнопку на пульте, чтобы вспыхнули газовые поленья в её квартире в Виргинии.

Правда, тепла от нового пламени почти не ощущалось. Пол покрывал истёртый ковёр, но босые ноги он почти не защищал. Пальцы уже покалывало от холода. Дрожа, Кендра поспешила к кувшину и налила воды в глиняную кружку. Вода была такой холодной, что заболели дальние коренные зубы, однако она жадно выпила.

Её взгляд переместился к окну. Луна всё ещё светила достаточно ярко, чтобы заливать двор позади гостиницы и четыре хозяйственные постройки, среди которых были каменный амбар и курятник. Смутно вспомнилось, как рано утром накануне она слышала крик петуха.

Кендра уже собиралась поставить кружку и снова нырнуть под одеяло, когда заметила внизу движение. Заинтересовавшись, она наклонилась к стеклу. Из тени гостиницы появилась закутанная в плащ фигура — судя по юбкам, женщина — и направилась к амбару. Подол юбки и край плаща тянулись сзади, оставляя след на покрытой инеем траве. Кендра подумала, не внучка ли это миссис Болтон, Лиззи, спешит на тайное любовное свидание. Что ещё могло заставить человека вытащить задницу из тёплой постели посреди ночи?

У Кендры перехватило дыхание от внезапной, почти болезненной тоски по Алеку. С тех пор как они разъехались, она часто думала о нём. Она знала, что будет скучать, но не ожидала этой пустоты в груди. Будто вместе с ним исчезла и часть её самой.

Связаться с ним было ошибкой. Кендре хотелось почувствовать его руки вокруг себя, прижаться лицом к груди и вдохнуть чистый мужской запах, свойственный только ему. Но это было физическое желание, а физическое желание можно либо преодолеть, либо оно со временем ослабеет. Пугало другое: ей не хватало его самого — разговоров, смеха, того, как зелёные глаза в обрамлении острых ресниц светлели от веселья, сужались от интереса, темнели от страсти.

Она прижала ладонь к середине груди, словно могла таким образом унять внутреннюю боль. В подобной ситуации Кендра никогда прежде не оказывалась и, если честно, не знала, что с ней делать. Когда родители в четырнадцать лет фактически отказались от неё, она выжила единственным доступным способом — шла вперёд, шаг за шагом, сперва сосредоточившись на учёбе в колледже, затем на карьере. Личная жизнь оставалась довольно жалкой. Немногие романы никогда не переживали многообещающего начала: рушились из-за постоянных отмен свиданий в последнюю минуту, вызванных её работой. Как поддерживать отношения, если тебя в любой момент могут отправить через всю страну создавать оперативный штаб и расследовать очередное зверство?