Герцог некоторое время молчал.

— Это напоминает мне здешнее движение луддитов, — медленно сказал он. — О нём у каждого тоже есть мнение. Порой выражаемое насилием. В наши дни появляется множество новых изобретений, призванных сделать фабрики эффективнее.

— И требующих меньше рабочих.

— Да. Но человечество не может стоять на месте, мисс Донован. Полагаю, у прогресса есть цена. — Он задумчиво поднял чашку. — Даже повальное увлечение газовым освещением со временем лишит работы фонарщиков. Что станет с ними?

Кендра пожала плечами. Цикла перемен невозможно было избежать ни в этом веке, ни в её собственном.

— В конце концов появятся новые профессии и новые потребности, — сказала она. — Переход к новым отраслям никогда не даётся людям легко. Но со временем они приспосабливаются. — Другого выхода нет.

Остаток завтрака они ели молча. Серый мир за окном словно давил на настроение. А может, тяготило осознание того, что основы человеческой жизни почти не меняются. Неужели человечество всегда будет вести одни и те же битвы снова и снова?

Герцог отодвинул пустую тарелку, явно пытаясь сменить тон на более лёгкий.

— Чем вы займётесь, пока я буду изучать газовое освещение Фалкон-Корт?

— Поработаю с записями. И хотела бы ещё раз увидеться с миссис Стоун. Возможно, она знает, о чём её муж договорился с мистером Тёрнером насчёт долга.

Элдридж сомнительно посмотрел на неё.

— Думаете, она будет знать? Она не показалась слишком...

— Умной?

— Осведомлённой о делах мужа, — невозмутимо закончил он.

— Может, без отвлекающего герцога в комнате она будет разговорчивее, — заметила Кендра с кривой улыбкой.

Элдридж рассмеялся и поднялся.

— Справедливо. Возьмите карету. Бенджамин вас отвезёт. А мистер Болтон наверняка одолжит мне лошадь.

— Наверняка. Но необходимости нет. Я хотела пройтись пешком. Почувствовать деревню.

— Вы возьмёте с собой горничную?

— Боитесь за мою репутацию в Ист-Динглфорде?

Он выразительно посмотрел на неё.

— Тот, кто убил мистера Стоуна, всё ещё на свободе. И этот негодяй несомненно знает, что вы расследуете убийство, мисс Донован.

— Он знает, что расследуем мы, и, скорее всего, недооценивает мой вклад именно потому, что я женщина. Думаю, и без Молли я буду в безопасности... — Она подняла руку, пресекающе спор, который уже увидела в его глазах. — Но компания мне не помешает. Гулять одной скучно.

Герцог улыбнулся.

— Благодарю, мисс Донован. Я знаю, вы способны защитить себя, но если убийца наблюдает за вами, он, возможно, дважды подумает, прежде чем нападать на двух женщин.

— А вы?

— Я?

— Да. Кто будет сопровождать вас по дороге в Фалкон-Корт? — Кендра поднялась, и часть юмора исчезла из её голоса. Как же раздражало, что даже такой просвещённый человек, как герцог, не понимал, насколько неприятны ограничения, наложенные на половину населения, — потому что на его половину они не распространялись. — Вы поедете один. А убийца знает, что вы тоже участвуете в расследовании.

Он поднял брови.

— Об этом я не подумал.

— Я знаю.

— Мисс Донован...

— Не волнуйтесь, — перебила она. — Возьму Молли. Избавим жителей Ист-Динглфорда от потрясения при виде женщины, которая идёт по улице совсем одна. Какой ужас.

— Вообще-то я хотел напомнить вам взять зонтик. Может пойти дождь.

— А. — Кендра посмотрела на низкие тяжёлые облака за окном. — Разумно.

Глава 20

По правилам горничная должна была идти на несколько шагов позади своей госпожи. Её должны были видеть все, кроме самой леди, которую она сопровождала, и уж точно никто не должен был её слышать. Кендра вообще предпочла бы отказаться от идеи сопровождающей, но заставлять кого-то плестись за ней, словно шерпа девятнадцатого века, тоже не собиралась. Молли довольно быстро привыкла к более современным представлениям Кендры и теперь бодро шагала рядом, восторженно озираясь по сторонам и разглядывая Ист-Динглфорд. Кендра часто забывала, что девушке всего пятнадцать. До прошлого месяца она никогда не бывала дальше деревни Элдридж.

— Как думаете, мисс, сегодня ассамблей состоится? — спросила Молли.

Кендра взглянула на небо. Серое — хотя у горизонта, кажется, проступала тонкая голубая полоска.

— Если ветер не переменится, может разогнать часть облаков. Так что... возможно.

Но Молли уже не слушала. Её внимание привлекли трое мальчишек примерно её возраста на противоположной стороне улицы. Они стаскивали холщовые мешки с телеги, запряжённой облезлым пони. Молли залилась румянцем, когда мальчишки остановились и ответили на её взгляд вызывающими улыбками и нагловатыми ухмылками. На мгновение Кендра представила тех же подростков в своей эпохе. Наверняка джинсы, толстовки, татуировки, может, серьга-другая. Одежда иная, выражения лиц те же. Герцог был прав. Тестостерон и гормоны ещё не получили названий, но всегда были частью человеческой природы.

Когда Молли начала замедлять шаг и оглядываться через плечо, Кендра схватила её за руку и потянула дальше. И кто здесь кого сопровождает?

Они шли по Хай-стрит с её лавками, миновали галантерейный магазин и две кофейни. Жители занимались делами или прогуливались по улице. Но Кендра ощущала уколы любопытных взглядов, следивших за тем, как они с Молли поднимаются по склону.

Она мысленно восстановила маршрут, которым их вёз Мэтьюз.

— Сюда, — сказала Кендра и свернула направо на другую извилистую улицу. Магазины остались позади, уступив место домам. На вершине следующего холма она узнала узкий переулок, ведущий к дому в елизаветинском стиле в конце улицы. Ветер шевелил деревья, и несколько ярко-красных и золотых листьев спланировали на землю. В гнёздах щебетали птицы. Из одного дома донёсся слабый плач младенца.

Дом Стоунов выглядел заброшенным и печальным. Возможно, дело было в мрачном небе, но Кендра подозревала, что ощущение запустения больше связано с навязанными эпохой траурными обычаями. Все окна либо закрыты ставнями, либо занавешены. К латунному дверному молотку была привязана чёрная лента.

— Интересно, миссис Стоун вернётся на сцену? — прошептала Молли, когда они подошли к двери.

— Откуда ты знаешь, что она актриса?

— Тесса говорила. Сказала, миссис Стоун бывала на каждом ассамблее и каждом празднике, и ей будет ужасно тяжело носить траур целый год и полгода. Нельзя ни танцевать, ни веселиться. Я даже не знаю, можно ли ей принимать гостей.

Кендра вспомнила живую, темпераментную женщину, которую встретила несколько дней назад, и мысленно согласилась с Тессой. Лавиния Стоун совершенно не подходила для уединения, которого от вдов требовали в знак почтения к покойным мужьям.

— Тогда, может быть, она будет рада нашему обществу, — сказала Кендра и несколько раз ударила молотком по двери.

Они подождали.

Кендра постучала снова.

— Когда мы приходили в прошлый раз, миссис Траут — экономка — красила платья на кухне. Ей понадобилось время, чтобы открыть.

Прошла минута. Потом ещё одна. Молли покосилась на Кендру.

— Может, они не хотят, чтобы их беспокоили. Всё-таки траур.

— А может, обе сидят в винном погребе, потому что траур здесь должен быть до чёртиков скучным. — Кендра помедлила и попробовала дверь. Заперто. — Пойдём.

Молли уставилась на неё.

— Куда вы, мисс?

— Вокруг дома, к входу для слуг. Может, оттуда я лучше дозовусь миссис Траут.

Кендре пришлось продираться через заросшие сорняки и кусты за домом. Сад здесь выглядел ничуть не лучше. Очевидно, ни миссис Траут, ни миссис Стоун садоводством не увлекались. Умирающие розовые кусты и высокий вереск теснили дорожку к портику и служебному входу. Ветви неухоженных кустов цеплялись за тёмно-коричневый редингот Кендры. Она отбивала жадную растительность зонтиком, приближаясь к задней двери.

— Миссис Траут? — позвала она. Дверного молотка здесь не было, поэтому Кендра забарабанила кулаком. — Миссис Траут, вы там? Это Кендра Донован! Мне нужно с вами поговорить!