Кендра заметила, как смягчились серые глаза женщины.

— Между вами начались отношения.

Миссис Болтон перестала вращать ручку и посмотрела на Кендру.

— Сейчас вы видите перед собой старуху, мисс Донован, но когда-то я тоже была молодой. Молодой и очень, очень глупой.

Кендра дипломатично заметила:

— Не могу представить вас глупой, миссис Болтон.

Та улыбнулась.

— Вы добры. Но молодость, к сожалению, делает глупцами всех нас. Это было очень давно — мне шестнадцать, Нату семнадцать, — но я до сих пор помню день, когда он выехал на своём большом гнедом коне из леса, разделявшего наши земли. Казалось, мальчик, которого я знала, за одну ночь стал мужчиной. — Она глубоко вздохнула и снова принялась крутить ручку. — Хотя теперь, оглядываясь назад, вижу лишь мальчишку.

— Нат? — переспросила Кендра.

— Натаниэль — граф Лэнгфри. Ах, знаю, с моей стороны дерзость называть его так, но тогда все в Ист-Динглфорде звали его Натом, даже отец. Виконтом он ещё не был — его дед был жив. Когда я вспоминаю те времена, он до сих пор остаётся для меня Натом.

— Вы были в него влюблены.

— Да, — тихо призналась она. Теперь, когда начала говорить, слова полились легче. — Какой же красавец был мой Нат. Тёмные кудрявые волосы, тёмные глаза — и вечно смеётся. Клянусь, Нат сумел бы уговорить скрягу добровольно расстаться с золотом.

Кендра промолчала. Роман миссис Болтон и её Ната случился больше полувека назад, но ей всё равно было трудно представить холодного, высокомерного старика, с которым она ужинала прошлым вечером, тем красивым и обаятельным юношей, которого вспоминала миссис Болтон.

— Я любила его, — продолжила та шёпотом, — а он любил меня.

— Что произошло? — тихо спросила Кендра, тронутая болью в глазах старушки.

— Что произошло? Да то, что и должно было, конечно. — Губы миссис Болтон искривились в смеси печали и горечи. — Я была дочерью простого фермера. Отец моей матери был викарием, а сама она до замужества служила гувернанткой. Она дала нам образование. Но всё равно наша семья не принадлежала к джентри. Наверное, проклятие юности — мечтать о том, чему никогда не суждено сбыться.

Кендра подумала об Алеке, и сердце болезненно сжалось. Не только проклятие юности.

— Одно лето мы были очень молоды, — продолжила миссис Болтон, — и, как я уже сказала, очень глупы. — Лицо её смягчилось, серые глаза странно засветились при воспоминании о том роковом лете. На мгновение Кендра словно увидела сквозь морщины, дряблую кожу и пигментные пятна юную красивую девушку.

— Нат попросил меня выйти за него, — прошептала она, и уголки губ приподнялись. — Мы понимали, что это вызовет скандал даже в Ист-Динглфорде, но Нат хотел сбежать в Гретна-Грин, и да простит меня Господь, я согласилась.

Пожилая женщина замолчала. Кендра терпеливо ждала.

— Отец узнал о нашем побеге и послал известие графу, — прошептала миссис Болтон. — Хотя тогда тот был ещё виконтом — лордом Дрейком, поскольку его отец был жив. — Свет в её глазах медленно погас. — Видите ли, отец зависел от аренды земли. Бедный Нат. Они с отцом страшно поссорились. Тот пригрозил лишить его содержания, если Нат не покинет Ист-Динглфорд и не отправится учиться. В Кембридж или Оксфорд — уже не помню.

— Подальше от вас.

— Подальше от меня, да, — тихо подтвердила миссис Болтон. — Но Нат был упрям как сам дьявол. Он заявил отцу, что тот может отправляться ко всем чертям, а он сам добудет состояние. В Индии или в одной из многочисленных заморских стран можно разбогатеть. Он наймётся на каперское судно. Он обещал вернуться, и мы поженимся — с согласия его отца или без него. — Она неровно вдохнула и медленно выдохнула. — Какой же он был чудесный, отважный и глупый мальчик.

Она снова стала быстро вращать ручку, будто ей требовалось куда-то выплеснуть накопившееся напряжение.

— Я ждала, знаете ли. Год, потом два. Он писал. Из Индии, Египта, Барбадоса... из стольких далёких мест. Мне казалось, я смогу ждать вечно.

— Вечность — очень долго.

— Да... особенно когда ты молода и мечтаешь о муже и детях. — Улыбка миссис Болтон была полна печали. — Письма перестали приходить. Я всё ждала. Пять лет, мисс Донован. Смотрела, как мои братья и сёстры женятся, выходят замуж и обустраивают детские. Я оставалась верна Нату, но, прости меня Господи, не хотела остаться старой девой.

Она перестала крутить ручку и выдвинула маленький ящичек внизу кофемолки, теперь доверху заполненный свежим молотым кофе. Миссис Болтон пересыпала его в жестяной кофейник и, взглянув на Кендру, подняла стоявший рядом кувшин. Налила воду, закрыла крышку и поставила кофейник на плиту.

— Многие мужчины просили моей руки, но я всем отказывала. Пять лет... а потом предложение сделал мистер Болтон. — Миссис Болтон вздохнула. Взяла огниво и принялась растапливать плиту. — Чарльз был не так красив, как мой Нат, и не настолько обаятелен. Но он был — и остаётся — хорошим человеком. Хорошим мужем, умеющим обеспечить семью. Я согласилась. А что ещё мне оставалось?

— Я слышала, лорд Бэнкрофт надолго уезжал из Ист-Динглфорда, — сказала Кендра. — Когда он наконец вернулся?

— В 1780 году. Через год после того, как заболел его отец. Бедный Нат. Он вернулся, но меньше чем через неделю отец умер. Упал с лестницы и сломал шею. Могу лишь молиться, что до этого несчастья они успели помириться.

Кендра подняла брови.

— Он... лорд Бэнкрофт никогда не говорил вам, помирились ли они?

По лицу миссис Болтон пробежала тень.

— Вы должны понять: всё изменилось, мисс Донован. С тех пор как я попрощалась с Натом, прошло шестнадцать лет. Столько всего произошло. — Она прижала ладонь к груди, словно там заболело. — За все годы после его возвращения мы едва обменялись несколькими словами. Я знала... знала, что он уже не мой Нат. С того дня, когда после похорон отца он вошёл в эту гостиницу, и навсегда после этого он стал для меня лордом Бэнкрофтом.

— Он изменился, — тихо сказала Кендра, неожиданно глубоко тронутая этой историей.

— Мы оба изменились. Я уже не была юной девушкой, которой он обещал сердце. Я была замужней женщиной с четырьмя детьми. А он уже не был тем обаятельным мальчиком, которого я помнила. Я едва его узнала. Те же тёмные глаза, те же тёмные волосы. Но сам он стал таким... жёстким. Шестнадцать лет за границей превратили его в другого человека. Более злого... нет, не злого. — Она покачала головой. — Холодного. Больше похожего на своего отца. Или на деда, который никогда не любил Ист-Динглфорд и проводил жизнь в Лондоне. Думаю... — Голос миссис Болтон упал почти до шёпота, и Кендре пришлось напрячь слух. — Думаю, я очень сильно его ранила. Он вернулся домой и обнаружил, что я замужем и у меня дети. Думаю, отчасти поэтому он стал таким холодным.

Кендра нахмурилась.

— Его не было шестнадцать лет. Он едва ли мог ожидать, что вы всё это время будете ждать, особенно после того, как сам перестал писать.

Миссис Болтон ничего не ответила.

— Лорд Бэнкрофт всё-таки разбогател? — спросила Кендра.

— Не знаю. После смерти отца он унаследовал титул и семейные деньги. Старый граф и его отец до него плохо умели обращаться с деньгами, так что покойному графу пришлось продать часть земель. Лорд Бэнкрофт принялся восстанавливать состояние, хотя сквайр отказался продать обратно землю, купленную у старого графа. Через год или два после возвращения лорд Бэнкрофт отправился в Лондон искать невесту. Нашёл наследницу — дочь графа... Не смотрите на меня так, мисс Донован, — резко сказала она. — Так и должно быть. Так предназначено. Нам лучше держаться людей своего круга.

В Кендре неожиданно вспыхнула злость.

— И кто определяет, как «должно быть»? Кто решает, какое место человеку положено занимать в обществе и с кем ему можно быть? Кто именно эти стражи ворот, и почему кто-то вообще обязан подчиняться их указам?

Глаза пожилой женщины округлились. Она схватила Кендру за руку и с неожиданной силой сжала её.