— Простите, что так смотрю, мисс Донован, — сказал он, продолжая именно так смотреть. — Но фабрика — не самое обычное место для дамы. Я правильно расслышал Оливера: вы будете расследовать смерть мистера Стоуна?

Может быть, когда-нибудь она привыкнет к тому, как мужчины этой эпохи глазеют на нее, будто перед ними суккуб из преисподней. — Вы расслышали правильно. Луддиты не убивали вашего управляющего, милорд, — твердо ответила Кендра. Не показывай слабости. Она многозначительно посмотрела на констебля. — Хочу, чтобы это было ясно, если вам до сих пор не объяснили: улики указывают, что мистера Стоуна убил кто-то другой.

— Улики? — заговорил другой мужчина. — Какие улики?

Кендра с раздражением поняла, что совершенно забыла о третьем человеке. Бэнкрофт полностью завладел ее вниманием. Мэтьюз представил мужчину как мистера Биддла, помощника мистера Стоуна. Значит, она угадала: среднее звено управления.

Биддл коротко поклонился. — Ваша светлость, мисс Донован. Простите, но я не понимаю. Луддиты разгромили фабрику примерно тогда же, когда убили мистера Стоуна. Как эти события могут быть не связаны?

Кендра выразительно посмотрела на Джеймсона. — Вы им не объяснили, как произошло убийство?

Грудь констебля поднялась. — Послушайте, с какой стати мне пересказывать им все ваши истерические выдумки, мисс Донован? Вы ведь ничего не можете доказать.

— Полагаю, вчера вечером мисс Донован все доказала, — произнес герцог холодно, словно провел лезвием. Под его взглядом лицо Джеймсона покраснело. Темные глаза графа наблюдали без выражения.

Мэтьюз поспешил вмешаться: — Как вам известно, милорд, отец сейчас недееспособен.

Тонкие губы Бэнкрофта дернулись. — Все еще подагра, полагаю?

— Да, сэр. До его выздоровления я исполняю обязанности мирового судьи. В этом качестве я дал герцогу разрешение вести расследование.

— Понятно.

Кендра посмотрела на Бэнкрофта. — Соболезную вашей утрате, — сказала она, хотя тот не выглядел особенно расстроенным смертью Стоуна. Не получив ответа, спросила: — Как давно вы знали мистера Стоуна?

— Он проработал у меня двадцать лет.

— Вы были близки?

— Нет.

Она именно это и предполагала. Кендра взглянула на остальных, затем снова на Бэнкрофта. — Мне нужно поговорить с вами. Возможно, где-нибудь наедине? — Она хотела разделять интервью, чтобы показания не влияли друг на друга.

— Боюсь, сейчас не могу вам этого предоставить, мисс Донован. Смерть мистера Стоуна и проклятые луддиты оставили мне немалый беспорядок. — Он взял перчатки и натянул их. — Нужно работать.

Кендра уставилась на него с недоверием. — Расследование тоже нужно проводить, сэр. Вы ведь хотите узнать, что случилось с человеком, который двадцать лет на вас работал?

Его тонкие губы сложились в улыбку, хотя Кендра не понимала, что именно его забавляет. — Хочу. Разумеется, хочу. Позже я предоставлю себя для ваших вопросов. Буду рад, если вы… и ваша светлость, — он сделал паузу и кивком включил Элдриджа, — сегодня вечером поужинаете со мной и моей дочерью в Фалкон-Корте.

Кендре не понравилось, как Бэнкрофт перехватил контроль над ситуацией, но герцог уже кивал. — Благодарю, сэр. К какому времени нам прибыть?

— Мы ужинаем в семь. — Бэнкрофт взял шляпу и трость. — Я могу прислать за вами карету.

— Благодарю, но у меня есть собственная, — ответил Элдридж.

В темных глазах Бэнкрофта мелькнуло веселье, когда он перевел их с герцога обратно на Кендру. — Буду ждать нашего вечера, сэр. Мисс Донован.

Его взгляд еще мгновение задержался на Кендре, затем он резко повернулся; три пелерины пальто взметнулись, и старик исчез за дверью.

Глава 7

Кендра не знала, что и думать о графе Лэнгфри. Он вызывал у нее то неприятное ощущение, которое кто-нибудь из коллег в Бюро назвал бы «мурашками по коже». Она не ожидала, что граф разрыдается из-за смерти служащего, но полное отсутствие расстройства казалось странным. Конечно, на травму люди реагируют по-разному, а справедливости ради нужно признать: до приезда на фабрику у него было несколько часов, чтобы оправиться от потрясения. Возможно, этим и объяснялась его холодность. А возможно, он просто был мерзавцем.

Бэнкрофт напоминал ей других подозреваемых, с которыми она сталкивалась: богатых и влиятельных. Такие всегда считали, что сумеют обаять, подчинить или переиграть кого угодно и выбраться из любой ситуации. А если это не помогало, доставали чековую книжку. Или, что хуже, звонили адвокатам. В двадцать первом веке люди вроде Бэнкрофта держали целые батальоны цепких, безукоризненно одетых и невероятно дорогих юристов, единственная задача которых состояла в том, чтобы блокировать любые запросы правоохранительных органов.

По крайней мере здесь — при этой мысли Кендра едва не улыбнулась — об адвокатах можно не беспокоиться. Лорд Бэнкрофт вряд ли пригласит сегодня вечером на ужин юридическую команду. И не только граф ждал этого вечера с интересом.

А пока Кендра вполне могла заняться Биддлом. Она повернулась к помощнику управляющего. Тот явно нервничал и теребил одну из золотых пуговиц жилета.

Она посмотрела на герцога. — Ваша светлость, может быть, вы, мистер Мэтьюз и констебль Джеймсон начнете опрашивать рабочих внизу? Выясните, когда они в последний раз видели мистера Стоуна живым и известно ли им о людях, которые ему угрожали.

Джеймсон свирепо посмотрел на нее, и Кендра поняла, что перехватывает управление ситуацией почти так же, как только что Бэнкрофт. За злость констебля ее трудно было винить. Но отступать она все равно не собиралась.

— А вы чем займетесь? — спросил Джеймсон.

— Поговорю с мистером Биддлом.

— Но…

— Разумный план, — быстро перебил герцог, уловив нараставшее напряжение. — Если мы разделим рабочих между собой, дело пойдет значительно быстрее, господа.

Герцог вывел обоих мужчин из комнаты, хотя перед выходом Джеймсон успел бросить на Кендру последний яростный взгляд через плечо.

Биддл остался стоять, по-прежнему крутя пуговицу жилета.

— Почему бы нам не сесть, мистер Биддл? — предложила Кендра. Не дожидаясь ответа, она устроилась на единственном стуле перед столом. Он помедлил, пожал плечами и опустился в кресло за столом.

— Как долго вы работали с мистером Стоуном? — спросила она, наблюдая, как тот взволнованно проводит рукой по волосам.

— Девятнадцать лет. Простите, мисс Донован. Для меня все это такой удар.

— Мне очень жаль. Наверняка. Вы родом из Ист-Динглфорда?

— Нет. Из Уордла. — Он положил руки на стол и сцепил пальцы. — Это деревня в миле от Манчестера. Собственно, я работал на фабрике в Манчестере, когда увидел в газете объявление лорда Бэнкрофта о вакансии помощника управляющего здесь.

— Вас собеседовал и нанял лорд Бэнкрофт? Не мистер Стоун?

— Нет. То есть да. Меня нанял граф, — уточнил он. — А почему это важно?

— Возможно, и не важно. — Кендра улыбнулась, продолжая изучать его. Одни люди нервничают на опросах просто по характеру. Другие — потому что им есть что скрывать. Интересно, к какой категории относится Биддл. — Расскажите о мистере Стоуне.

— Что именно вы хотите знать?

— Вы ладили?

— Да.

— Ни разу не спорили? Ни одного разногласия? Это, должно быть, мировой рекорд: девятнадцать лет работать на человека и ни разу не поспорить. — Она дала словам повиснуть в воздухе, затем надавила: — Особенно если этот человек — мистер Стоун. Мы слышали, что приятным человеком его не назовешь. Его даже обвиняли в шулерстве, а мне объяснили, что это весьма серьезное обвинение.

Биддл облизнул губы. — Пожалуй, разногласия иногда возникали, но… он был управляющим фабрики. Я подчинялся ему.

— То есть вы были деловыми коллегами, а не друзьями?

— Да. Именно это я и говорю.

— Хорошо. Тогда каким он был начальником? Уравновешенным? Или приходил на работу в дурном настроении?

— Иногда был уравновешенным, иногда — в отвратительном настроении.