— Не знаю, но это точно не человек.

Массимилиано закрывает глаза, и по комнате проходит дрожь.

— Красная... — глухо говорит он. — Я чувствую.

Я замираю, не понимая, что он имеет в виду.

— Руала, — прорывает он, открыв глаза. В них горит ярость.

Академия Богов

— Это выходит за рамки, — говорит богиня, глядя в зеркало мира.

— Но красиво же, — тянет парень, болтая ногами в воздухе.

— Она запускает магию времени через ребёнка, — строго говорит она. — Ты понимаешь, что это значит?

Он замолкает.

— Да, — тихо отвечает он. — Это не просто попаданка.

— Нет, — кивает богиня. — Это якорь.

— Тогда почему именно она? — хмурится он. — Я проверяю тысячи кандидатов.

Богиня снимает очки и внимательно смотрит на него.

— Потому что она уже ломала свою судьбу. Там. На Земле.

— Но… — поднимает голову он. — Я не вижу её в списках.

Богиня улыбается.

— Потому что её там нет.

Парень бледнеет.

— Ты хочешь сказать…

— Что она вне системы, — заканчивает богиня. — И именно поэтому её выбрали.

Он сглатывает.

— А если Совет узнает?

— Тогда, — снова надевает очки она, — Демария больше не будет миром драконов.

Он смотрит на отражение Ивы, держащей ребёнка.

— Я всё-таки рад, что это она.

Богиня долго смотрит на него.

— Не привязывайся. Ты знаешь правила.

— Поздно, — усмехается он. — Она первая, кто называет меня «наглым».

Глава 4

Ночью я забираю Амели к себе, оставив Максимилиано разбираться с ситуацией. Утром он входит сдержанный и уверенный, и мы вместе отправляемся завтракать в малую столовую.

— Я ошибся, — начинает он, когда мы приступаем к еде. — Леди Руала не было в замке ночью. Она осталась в столице, в замке короля.

Я смотрю на него с недоверием.

— Кто же тогда пытался украсть малышку? — шепчу я.

Он отвечает коротко, словно отмахнувшись:

— Будем выяснять.

Его холодность неприятно задевает меня. Но что-то в его поведении настораживает меня.

В этот момент в столовую входит леди Руала, уверенная и величественная. Ее рука лежит на животе, а на лице играет самодовольная улыбка.

— Я слыала о переполохе ночью, — говорит она сладко. — Надеюсь, с ребенком все в порядке?

— Лучше, чем будет с тобой через минуту, — отвечаю я спокойно. Я знаю, что она причастна к попытке похищения.

Она громко смеется, запрокидывая голову.

— Максимилиано, ты позволишь ей так со мной разговаривать? — резко спрашивает она, прищурившись. — С матерью твоего сына?

Он молчит, глядя на нее. Затем делает пас рукой, и по периметру комнаты загораются руны. Стол и убранство исчезают, оставляя лишь каменные стены и пол, покрытый рунами. Руала не обращает на это внимания.

— Древние, призываю вас, — тихо шепчет он.

По большому кругу начинают собираться тени в балахонах.

— Превратись, — приказывает дракон, когда все встают на свои места.

Ее улыбка дрожит.

— Что? — я на мгновение верю в ее искренность.

— Ты же красная драконица, — холодно продолжает он. — Покажи.

— Мне нельзя, — она делает шаг назад. — Я беременна!

— Это ложь, — я шагаю вперед.

В зале поднимается шепот.

— Ты провела ритуал, — продолжает мой дракон. — Кровавый. Запретный. Ты пожертвовала будущим.

Она бледнеет.

— Ты не можешь знать…

— Ты отдала свою истинную форму, — отвечает он. — В обмен на силу и иллюзию беременности.

Он смотрит на нее с презрением.

— Ты не можешь обратиться, — говорит он. — Потому что потеряла дракона.

Руала кричит:

— Я делала это ради тебя, любимый!

— Нет, — он шагает вперед. — Ради власти.

Он смотрит в глаза блондинке, приковывая взглядом к полу.

— И ты пытаешься убить ребенка. Наследницу мира.

Она резко опускается на колени, словно кто-то ударил ее по спине.

— Я хочу изменить судьбу…

Перед глазами сгущаются тени, и время начинает бежать назад. Я вижу спину Руалы, стоящей перед малой столовой. Она дергает ручку дверцы, но та не поддается.

— Я все делаю, как ты велел, — шипит она. — Помоги!

Я вдруг очнулась, словно по щелчку, и понимаю…

— Ты ее сломала… — говорю я.

Максимилиано поднимает руку, призывая силу.

— Заковать. Отдать храму. Пусть Совет решит ее судьбу.

Руала кричит, когда на ней сомкнулись цепи подавления магии.

Амели крепче обнимает меня за шею и отворачивается.

— Мама… — шепчет она.

— Всё хорошо, малышка, — я целую ее в висок.

— Всё хорошо, родная, — Максимилиано подходит к нам и обнимает.

— Нам нужно спуститься в подземелье замка Фиорских, — бросает Максимилиано, уводя нас из зала. — Ситуация требует немедленного вмешательства.

— Я с тобой, — решительно говорю я.

Я сейчас ни за что не останусь с Амели без Максимилиано. Даже мысль об этом пугает меня.

4.2

Подземелье располагается глубоко под замком. Каменные стены здесь древнее самого замка, древнее рода Фиорских и даже древнее самого названия.

— Сюда не водят посторонних, — говорит Максимилиано, проводя ладонью по стене. Руны вспыхивают серебром, открывая проход.

Обидно слышать эту фразу.

— Я все же не посторонняя, — отвечаю я, крепче прижимая Амели.

Девочка тихо посапывает у меня на плече, но когда мы входим, она вздрагивает и открывает глаза.

— Здесь… громко, — шепчет она.

Я ничего не слышу, но Максимилиано напрягается.

— Она чувствует их, — говорит он глухо. — Значит, время пришло.

В центре зала стоит каменная плита, покрытая трещинами. На ней вырезаны символы. Не драконьи. Древние.

— Это было здесь ещё до моего рождения, — говорит он. — Пророчество Первого Пламени.

— И ты только сейчас об этом говоришь? — спрашиваю я тихо.

— Потому что надеюсь, что оно не сбудется, — отвечает он.

Он касается плиты, и слова вспыхивают светом:

“Когда Серебряный Страж породит Зрящую,

а Время коснётся Крови,

мир склонится или падёт”.

Амели напрягается, а я чувствую, как внутри всё сжимается.

— Это про неё? — мой голос ровный, но внутри всё дрожит.

— Да, — отвечает он. — Зрящая видит богов и чувствует нити мира.

Медленно проявляются следующие строки:

Матерь вне Круга удержит Равновесие.

Но если Сердце Дракона дрогнет

Пламя обратится против своих.

Я замираю, услышав это.

— Матерь вне Круга?.. — шепчу я. — Это я?

Он смотрит на меня и медленно кивает.

— Ты вне системы. Вне богов. Ты… вне судьбы, — подтверждает Массимилиано.

— А Сердце Дракона? — спрашиваю я, уже зная ответ.

Он отводит взгляд.

— Это я.

Амели вдруг поднимает голову и шепчет:

— Папа очень боится.

Её слова звучат громче, чем любой гром, а наступившая тишина оглушает.

— Я хочу показать тебе кое-что, — тряхнув волосами и прочистив горло, говорит мой дракон.

Мне сейчас кажется, что между нами мелькают светлячки, словно невидимые искры, которые притягивают нас друг к другу.

Я иду вслед за Массимилиано, чувствуя, как его присутствие становится всё ощутимее. Амели спит, убаюканная магией, и её спокойное дыхание — единственный звук, нарушающий тишину. Мы идём долго, и я уже начинаю сомневаться, что мы вообще куда-то придём. Но когда мы выходим на подобие балкона, мои сомнения рассеиваются. Вид захватывающий.

Максимилиано стоит, опираясь на перила, и смотрит в небо.

— Я не должен был приводить вас сюда, — говорит он, не оборачиваясь, подразумевая подземелье.

— Поздно, — отвечаю я. — Мы уже здесь.

Подхожу ближе и останавливаюсь рядом с ним. Его плечо слегка задевает моё, и я чувствую, как моё сердце пропускает удар.

Массимилиано сжимает перила так сильно, что камень трещит, и я вздрагиваю от этого звука.