Он вздрагивает.

— Откуда ты это знаешь? — тихо спрашивает он.

— Меня отравили! — отвечаю я. — И знаешь что? Я больше не буду молчать.

Он смотрит на меня долго. Очень долго.

— Что ты хочешь этим сказать? — уточняет он, ещё приближаясь на шаг.

— Развода не будет! — произношу я по буквам.

Массимилиано усмехается. В его глазах мелькает что-то опасное.

— Ты не та женщина, на которой я женился.

— Слава богам, ты это понимаешь, — выдыхаю я. — Потому что та женщина давно умерла!

3.2

— Как умерла? — ледяное пламя вспыхивает в глазах дракона. — Объясни мне! Где моя жена?

— Я не Иветта, я Ива, — мой голос дрожит под его тяжёлым взглядом. — Мою душу перенёс сюда молодой бог.

— И что? — с сомнением о моём душевном спокойствии уточняет дракон.

— Она ушла из мира, где была не нужна, — я пожимаю плечами, не зная, как объяснить.

Я её понимаю, наверное, в глубине души. Её страхи, одиночество, боль и ненужность.

— Всё кончилось в ту ночь, когда её пытались отравить. Точнее, отравили, — добавляю я.

— А Амели? — глухо спрашивает дракон, не отводя взгляда. — Как же дочь?

Сейчас он страшнее дракона, почуявшего угрозу. Он выглядит загнанным в клетку существом.

— Душа Иветты ушла, но истинная связь осталась, — мягко перебиваю я его.

Массимилиано отшатывается, его крылья дёргаются, словно проверяя, может ли он ещё летать.

— Это невозможно, — шепчет он, — метка истинной пары…

— Осталась, — подтверждаю я. — Ты смотришь на меня так, будто видишь впервые.

— Кто ты? — хрипло спрашивает он.

— Я — женщина из другого мира, моё имя Ива, — вздыхаю я, понимая, что нужно объяснить. — Попаданка, если угодно. Меня выдернули сюда, потому что мир ищет не отвергнутую герцогиню. Он ищет того, кто сможет противостоять.

Молчание оглушающее.

— Ты хочешь сказать… — его голос дрожит, — что эти два дня…

— Да, ты живёшь рядом с чужой душой после отравления, — заканчиваю я.

Дракон резко отворачивается, его пальцы дрожат.

— Тогда... почему метка не исчезла? — спрашивает он, сглотнув.

Я смотрю в сторону детской.

— Потому что я принимаю твою дочь, Максимилиано, как родную, — тихо отвечаю я со слезами в голосе.

Он резко оборачивается.

— Не как обязанность? — рычит он.

Я поднимаю взгляд.

— Нет. Как ребёнка, которого нужно защитить, даже если придётся встать против всех, включая тебя.

Дракон бледнеет. Его чувства к дочери промелькивают на лице за долю секунды.

— Амели… — выдыхает он, — ты её...

— Просто полюбила, — отвечаю я. — Не потому что должна, а потому что она настоящая, живая и одинокая.

Максимилиано медленно опускается в кресло.

— Я — дракон, который пережил войны, гибель кланов, предательство богов и женщины, матери моего ребёнка, — шепчет он и закрывает лицо руками. — Значит... моя истинная пара умерла…

— На её месте появилась я, — тихо говорю я. — И я выбираю остаться.

Интересно, осознаёт ли он, что сам толкнул Иветту на этот шаг?

Дракон долго молчит. Потом смотрит на меня, и его взгляд становится испуганным.

— Ты можешь ненавидеть её, в чьё тело попала, — сказал дракон, проглотив слово “толстая”. — Можешь отвергнуть Амели, разрушить всё.

— Могу, — согласилась я. — Но не стану.

— Тогда… — его голос сорвался. — Скажи честно, Ива, ты здесь потому что мир так решил?

Он называет меня по имени, и я подхожу ближе, уже не опасаясь. Он принял факт моего существования.

— Нет, Максимилиано. Я здесь, потому что так решила я, — отвечаю я, глядя ему в глаза.

Я надеюсь, что в этот момент он всё понял.

— Моя жена ушла из-за меня, — глухо говорит он, сглотнув.

Я не отвечаю. Мне нужно вернуться к девочке.

— Спасибо, что не оттолкнула Амели, — слышу я его голос уже около двери в детскую спальню.

Кажется, привычный мир Максимилиано рушится.

3.3

День до ужина я провожу с девочкой. Амели оказывается умной и весёлой. Мы играем в саду, наслаждаемся прекрасной погодой. Она кружится, раскинув руки, и радуется.

— Смотри, как я могу, — кричит она. Золотистые крупинки времени собираются на её пальцах и оседают в ладошке. — Мне они нравятся.

Эти крупинки искрятся, словно живые. Они ластятся к девочке, создавая поистине волшебное зрелище.

— Ты умничка, — хвалю я её. — Только собирай их аккуратно, вот так, пальчиками.

Я показываю, как безопасно управлять временем, и Амели всё понимает с первого раза.

— Зачем ты её учишь? — раздаётся голос дракона. Я спокойно поворачиваюсь и вижу его.

Я чувствую его присутствие давно. Метка…

— Она должна уметь контролировать себя, разве нет? — отвечаю я с сарказмом.

— Верно, — он странно смотрит на меня, пытаясь уловить мой запах. — Ты пахнешь по-другому.

— Массимилиано! — Руала подходит к нам, не давая ему закончить мысль. — Нам пора.

Дракон дёргается ко мне, но быстро отступает и скрещивает руки на груди.

— Меня вызывает король Ангусьен Фредерик Первый, — говорит он. — Мы с леди Руалой уезжаем на несколько дней.

— Отлично, — я пожимаю плечами.

Внутри закипает злость. Почему он берёт с собой Руалу? Но я молчу, не желая устраивать разборки при Амели. Девочка с интересом наблюдает за нами.

— Амели, веди себя хорошо, — герцог присаживается перед ней и гладит по голове.

— Хорошо, — равнодушно отвечает она, недовольно поглядывая на Руалу.

Массимилиано и блондинка отправились в столицу, и как-то незаметно текут дни. Я учу Амели управлять временем и осваиваю с ней простые навыки.

Я привязываюсь к девочке всё сильнее. Она становится для меня неотъемлемой частью жизни.

Массимилиано присылает письма с просьбой приглядывать за Амели и сообщает, что дела не отпускают его из дворца.

— Мама, — спрашивает Амели за завтраком, — папа скоро вернётся?

— Думаю, да, — отвечаю я, стараясь не выдать тревогу.

— Напиши ему, что я жду, — малышка смотрит на меня со слезами.

— Конечно, мы напишем и отправим, — я улыбаюсь, но внутри всё сжимается.

Массимилиано не возвращается уже больше месяца. Хотя я рада, что Руалы тоже нет во дворце, я не хочу её видеть.

Отправив письмо, я весь день нахожусь в тревожных мыслях. Девочка тоже ходит задумчивой, и я не могу её развеселить.

Искупав и уложив девочку чуть раньше обычного, я решаю почитать в кресле.

Меня разбудило странное ощущение. Кажется, кто-то проводит когтями по стеклу. Я вскакиваю, охваченная паникой. Факелы дрожат, а меня гнетёт страх.

В детских покоях тихо. Я толкаю дверь и вижу гувернантку у кровати. Она жива, но без сознания. Амели на кровати нет.

— Амели! — крик срывается с губ, и я понимаю, что теряю самообладание.

Воздуха не хватает, он режет горло, но не доходит до легких. Магия рвётся из меня сама, время дёргается.

Я вижу сразу несколько слоёв реальности: тень у окна, Амели за шторкой, чьи-то руки, тянущиеся к ней.

— Нет! — я кричу и останавливаю время полностью.

Чёрная фигура зависает в воздухе с Амели на вытянутых руках. Девочка беззвучно шепчет: «Мама».

Я шагаю вперёд.

— Отпусти её! — приказываю я спокойно.

Фигура дёргается, но не полностью.

— Интересно, — хрипит искажённый голос. — Это правда ты.

Я не отвечаю.

— Закрой глаза, — прошу я Амели и ломаю пространство под ногами фигуры, выдергивая из рук похитителя дочь. Тень рушится вниз, будто проваливается в трещину между секундами.

Я возвращаю время, и комната наполняется звуками. Амели плачет, а дверь разлетается в щепки.

Это Массимилиано.

Он в частичной трансформации: вертикальные зрачки, на скулах и шее серебристые чешуйки, когти пугают своей величиной.

— Кто? — его голос нечеловеческий.

Я прижимаю Амели к себе. Она дрожит.