Друид осторожно подошёл ближе, поводил руками, недовольно морщась. Зашептал заговор, развеивающий магию, отчего с Эллирэ мигом иллюзия спала, возвращая привычный вид. Незримая преграда так же истаяла.
— Прав ты. Магия. Держалась лишь потому, что предмет ею заряженный с ши’анари скорей всего соприкасался. Видишь что-то похожее на амулет?
Тайлер побродил ещё немного, тщетно пытаясь всмотреться в снежное покрывало, истоптанное множеством следов, но ничего похожего на украшение не увидел.
— Тай, — тихо позвала Эллирэ, заставляя прерваться и поднять взгляд. — Это искать?
Из небольшого холмика снега торчала голова детской игрушки. Потрёпанный заяц с яркой заплаткой на груди. Тайлер отряхнул его от снега, повертел в руках, принюхиваясь.
— Кому в глухой деревне потребовалось накладывать защитные чары на детскую игрушку?
— Это не «Завеса», — Важек мрачнел с каждой минутой всё больше. — Она не подпускает, а это заклинание заставляет смотреть мимо. Побуждает уйти от этого места как можно дальше. Прятать что-то на виду у всех. Или кого-то?
— Дело пахнет с каждой минутой всё дурнее и дурнее, — Тайлер раздражённо дёрнул пластинчатым хвостом, уверенно направляясь к домику у озера. Тень девушки скользила следом, безмолвная, безликая.
Дверь висела на одной петле, печально покачиваясь и протяжно скрипя. На пороге темнели засохшие следы крови. Человеческая. В доме царил бардак. По полу рассыпались черепки, бывшие когда-то глиняным горшком или кувшином. Занавески сорваны, вещи разбросаны, будто кто-то что-то активно искал, да так, видимо, и не нашёл. Повсюду следы борьбы. Отчаянной. Застывшей тёмными брызгами на лавке и стене, глубокими царапинами на полу, погнутой заколкой для волос, покрытой кровью, но уже иной. У печи обнаружилась вторая серёжка.
— Что, Хозяйка, привела нас домой? Ты ж не против будешь, если мы у тебя заночуем, да приберём тут как следует? — Тайлер смотрел на отголосок памяти, обретший наконец-то лицо. Так он выглядел менее пугающим.
— Мы что, будем тут ночевать? Ты издеваешься? — Важек трусливо заскулил, боясь порог переступить.
— Я. Ты можешь где угодно ночевать, хоть под кустом. Стемнеет скоро, моя работа завтра начнётся, а ты иди, живность проверь, раз тут тебе страшно. Эллирэ, не стой как статуя ледяная, печь растопи. Я попробую дверь починить.
Важек гордо задрал нос и демонстративно удалился в одно ему известное направление.
— Дрова в сарае видеть…
Ну хоть кто-то спорить не стал. Убежала в темноту, вернулась с охапкой хвороста, ещё пару раз сходила за поленьями, чуть потопталась на пороге, но всё же себя пересилила — переступила. Тайлер тем временем петли, вырванные с «корнем», перекрутил, дверь обратно на них насадил. Глянул на возню Эллирэ у печи и пошёл из сумки запасённую еду выкладывать — желудок уже давно напоминал о пропущенном обеде.
— Тай, — тихий голос заставил обернуться. Эллирэ сидела на полу и держала в руках вязаную куклу. — Маленький человек жить здесь… ребёнок. Кроватка маленький, игрушка много. Думать… Дух его прятать?
— Возможно. Я вот девушку вижу, ей украшения принадлежали и лента. Молодая. На местную не похожа. Глаза светлые, волосы русые, высокая такая. С запада пришла, не иначе. Наши земли граничат, от того в северных поселениях порой можно иноземцев повстречать. Может, то её ребёнок был…
Тайлер по дому походил, метлу подобрал и начал черепки сметать. Руки занимал, мысли дурные прочь гнал. Девушка жила в доме у озера, прятала ребенка от местных, если догадка вообще верна. Затем крестьяне всё тут перевернули, потревожили озерного духа, и он всех убил? Не всех. Выжили трое. Почему?
— Много вопросов, но ответы искать утром надо. Всё, что мы можем сейчас, порядок тут навести, да дом осмотреть внимательнее. Может, найдём то, что крестьяне не смогли. Протопится тут всё как следует, еды сготовим.
В дверь жалобно заскреблись. Не знай Тайлер, что у них идиот по окрестностям шастает, огрел бы гостя незваного, а уж потом бы разговор вёл.
— Я передумал, — Важек влетел в дом, ругаясь на чём свет стоит. — Там так жутко! И ветер поднимается. Холодина страшная. Я лучше с вами тут посижу. Деревня, полная мертвецов, подождёт.
— Сидеть я тебе точно не дам. Мигом согреешься. Снега в ведро набери, воды натопить надо и нагреть как следует. Без питья горячего разболеемся. И кровь ототри везде, где найдёшь. Хочу сложить тут всё как было. Примерно. Мы в гостях всё же, Хозяйке бы не понравилось, если бы мы себя иначе вели. Жаль не призрак она, жаль. С ними просто, они понятные. А отголоски памяти не ответят на мои вопросы, сколько ни пытайся…
— Приставать не. Это хорошо, — с серьёзным видом заметила Эллирэ.
Она, как существо, имевшее связь с потусторонним миром, знала, о чём говорила. Призраки были безобидными, но крайне назойливыми, пока последнюю просьбу не исполнишь — все нервы истреплют. Тайлер подозревал, что в деревне их ждал не один десяток беспокойных душ, при жизни не успевших подготовиться к своей кончине.
За уборкой время пролетело быстро. Дом постепенно прогревался, Эллирэ с тихим стуком шинковала овощи, Важек лениво разбирал разбросанные по полу вещи. Все молчали, но говорить откровенно не хотелось. Атмосфера смерти угнетала, заставляла вспомнить о хрупкости жизни. Вот не найди он Эллирэ в лесу — лежал бы под толщей снега ещё один мертвец. А сколько раз Тайлер Важека спасал — уже и не счесть. Да и сам ведь по самому краю ходил.
В доме жила молодая семья, девушка с ребёнком. Рукодельница, судя по количеству вязаных вещиц, игрушек и украшений. Вышитые коврики и салфетки, рубахи со снежным узором, чашечки, вазочки — до трагедии уют царил в каждом уголке. За что ж её так деревенские невзлюбили… впрочем, людям многого и не нужно для ненависти.
— Тай, — тёплые ладони легли на плечи, шумное дыхание щекотало шею. — Есть приготовить. Отдыхать пора. Ты хорошо работать. Чисто.
— Ещё бы пол помыть… — проворчал, накрыв изящные пальцы своими. — Но, думаю, ты права. Надо поесть и отдохнуть.
— Вот-вот, нечего в потёмках грязь по полу размазывать, — тут же подал голос Важек, успевший удобно устроиться на печке. — Эллирэ, давай накладывай уже.
— А помочь моей эльфийке не хочешь? И быстро с печи слазь. Тебе там не место.
— Это ещё почему?
— Потому что на полу спать будешь. Кот ты или кто?
— Что-то ты свою Дишку с печи не гонишь, — фыркнул Важек, но на пол всё-таки спрыгнул.
— Ну, сравнил. Где ты, а где Дишка? Она у меня женщина домашняя, мышей с крысами ловит, пользу приносит, а ты так — кошак помойный.
— А если крысу поймаю, на печь пустишь? — на хитрющей роже засияла ухмылка.
— За одну — нет. Вот поймаешь столько, сколько Дишка за десять лет жизни переловила, тогда посмотрим.
— Звучит не очень выгодно.
— Вот-вот, так что спать тебе на полу.
Важек драматично закатил глаза и опустился на лавку у стола. Разумеется, помогать Эллирэ он не спешил. Впрочем, не удивительно, такого тунеядца и хворостина исправить не могла.
Горячая овощная похлёбка после нескольких часов голода показалась пищей богов. Тайлер зачерпнул добавки из котелка, про себя в очередной раз порадовавшись кулинарным способностям Эллирэ. Вот уж кто пользу не меньше Дишки приносил.
— Что это? — внезапно спросил Важек.
— М? — Тайлер оторвался от тарелки. — Ветер?
— Нет, — куда тише сказал Важек, бледнея на глазах. — Стучат. Слышишь?
— Да, — пальцы Эллирэ сомкнулись на предплечье Тайлера, голос сорвался на шёпот: — По окно стучат… Мертвые?
— Мёртвые не могут стучать. Они могут только валяться и гнить. О, Тишер, почему меня окружают одни трусы?
Он резко поднялся со скамьи, стряхивая с себя руку Эллирэ. Подошёл к закрытым ставням, отодвинул засов.
— Не надо, — пискнул Важек.
Но Тайлер не стал его слушать. Резко распахнул ставни, впуская в комнату ледяной воздух и… кота. Рыжий с белой грудкой, месяцев пяти от роду, он влетел в хорошо протопленное помещение стрелой. Пронёсся по столу, зашипел на Важека, метнулся на пол и начал пятиться к печи.
