— Упаси духи. Нам ещё такой напасти не хватало. Деревня «Заозёрная». Она на северной стороне, недалеко от «Дикой ягоды». Сейчас же ярмарочная неделя началась, вот и возят товары между поселениями. Харим, ты должен его знать, мельник, что вечно заикается и глаз у него дёргается, примчался ко мне уже ближе к ночи. Перепуганный, будто демоны ему на хвост сели. Говорит: вёз в «Заозёрную» муку на обмен, а там… Выживших всего трое: старик, да двое детишек. Девчонка немая, мальчишка, возможно, тоже, а, может, от пережитого сознание помутилось, ну а дед тот только и причитает: «Демоны-демоны-демоны». Толку с них никакого.
Важек поморщился, нервно шагая туда-сюда. Он ещё от прошлого «приключения» не отошёл, а Тайлер его пытался в новое затащить.
— Может, бандиты какие напали? С чего он решил, что для этого дела эшшар требуется?
— А с того, что убиты все жители одинаково, только оружия не видно нигде. Раны странные, дома целые, не жгли, не грабили, следов сопротивления нет. А ещё странность посерьёзнее есть, на мысли определённые наталкивает, — Тайлер поймал Важека за ворот, прекращая бесконечное раздражающее мельтешение перед глазами. — Видишь, погода какая стоит? Тепло, солнечно, иногда ливень, да и тот на пару дней от силы. Такая же примерно и в «Дикой ягоде», а вот в «Заозёрной» снег лежит. Да такой, будто самый разгар зимы. И озеро замёрзло, то самое, что не замерзало никогда раньше, какие бы морозы ни лютовали.
Важек выругался, сплюнув под ноги.
— Срань.
— Вот и я о чём.
— Какая же срань.
— Я потому тебя и зову. Мне и руки лишние пригодятся, и с лесом скорей всего «поговорить» придётся.
— По оплате что? Я надеюсь, ты не благотворительностью заняться решил?
Тайлер вспомнил, как Харим умолял его взяться за эту работу. Их деревня соседствовала с «Заозёрной», вот местным жителям и стало боязно. А вдруг и впрямь демоны напали? Или проклятие маги поганые наслали? С этих станется. Кто же ещё такие беспорядки учинить мог? Мельник так перепугался, что толком ничего рассмотреть не успел, похватал выживших и дёру дал подальше от места, полного мертвецов.
Тайлер успокоил его, сказав, что плату за ритуал очищения возьмёт обычную. Эшшару принято было подносить в дар еду. Лучшее, что могли предложить жители. А вот за погребальные ритуалы, да ещё и такого масштаба, Тайлер решил взять по старинному обычаю северного края.
— Специально для тебя, бездарь, договорился, что взыщу плату с усопших. Знаешь, что это значит?
Важек мигом просиял, от нетерпения аж на месте подпрыгивая.
— Не думал, что тут ещё кто-то этот обряд помнит. Я так понимаю, тебе особо ничего не нужно?
— Правильно понимаешь. Только разумно выбирай, а не хватай, что первое под руку подвернётся.
Обряд звался «Последнее подношение аллоа». Эшшар брал на себя обязательства проводить в иной мир покойника, взамен взяв любую принадлежавшую ему вещь. Родственники не имели права отказать, иначе дух-привратник аллоа мог разгневаться и забрать их жизнь в качестве уплаты долга.
— Ты эльфийку свою с собой потащишь? Я прав? Раз детей хочешь сюда отправить.
— Да. Мы с маскировкой сегодня закончим. «Привезу» из деревни ещё одну «выжившую». Мало ли, в лес по грибы ушла, возвратилась, а там такое… Но мне помощь твоя нужна. Маскировка маскировкой, а амулет мне зачаруй как следует, чтоб дополнительно иллюзией сверху прикрыть. Не хочу неожиданностей. Эллирэ пора тихонько в люди выводить. Не до конца ж дней ей на печи прятаться.
Тайлер напрягся, готовясь обругать рыжего идиота, если тот опять начнёт шутить про самок. Достал уже так, что шею свернуть охота. Но на его удивление Важек оставался подозрительно серьёзным, даже слишком. Украдкой бросил взгляд на Тайлера, задержавшись на покусанной шее.
— Серьёзно всё у вас?
— А похоже, что я легкомысленный и ищу развлечений?
— Не бурчи. Я просто спросил. Мы тут с Элиа по душам поговорили и… В общем, я рад, что она под твоим присмотром. Повезло, — Важек замялся, взгляд резко отводя. Не договаривал чего-то, но Тайлер к нему с расспросами и не лез никогда. Захочет — скажет, не захочет — дело его. — Ты с Эллирэ помягче будь, её жизнь не особо баловала.
— Это я уже понял. Она мне рассказывала немного. Ничего, придёт в себя. Я её предупреждал, что со мной жить непросто, характер дурной. Похоже, она, как Дишка, плевать хотела на слова мои. Может, оно и к лучшему…
* * *
Запах мяса, томящегося с луком в сметане, и печёной картошки мягко окутал избу. Тайлер попросил приготовить еды на три дня для Ешки, Еньки, Элиа и Рубэлла, а ещё, желательно, испечь что-нибудь в дорогу. Эллирэ не отходила от печи с самого утра. Дети помогали лепить пироги и активно делились своими секретами: рассказали про шалаш в лесу и закопанный рядом с ним клад из нескольких монет. Было видно, что предстоящая жизнь в домике отца их не на шутку взволновала.
— Если Дядя Тайлер не вернётся и бросит нас там, мы сбежим жить в город, — храбрился Ешка.
— Да, лучше под забором, шем там, — вторила брату Енька.
— Почему? — Эллирэ вытащила котелок и поставила студиться на стол.
— Там болота кругом, воняет, и дом разваливается… — начал Ешка.
— И страшно ошень, — подхватила Енька. — Папа говорит, што там живут шудовища, которые ходят по ночам и жрут детей.
— Врать папа. Чудовища жрать и взрослый.
Эллирэ сполоснула руки в колодезной воде и устало опустилась на лавку. Вытянула гудящие ноги, медленно вдохнула и выдохнула, переводя дух. Тайлер рано утром предупредил, что вечером они вместе с Важеком отправятся в дальнюю дорогу. Через лес. Пешком. Спорить Эллирэ не стала, но внутренне содрогнулась — после ранений она быстро уставала, всё ещё мучилась болями в руке и насморком, стоило чуть замёрзнуть.
— Так, — сказала, нехотя вставая. — Еду наготовить, одежду собрать. Ешка, Енька, думать быстро, взять с собой ещё надо что?
Дети в очередной раз скуксились, вещами обжиться они не успели, но Тайлер обещал за хорошее поведение взять им к празднику Зимования игрушек на ярмарке. С тех пор помощи по дому стало больше, а нытья меньше. А ещё Ешка с Енькой неплохо мотивировались едой, этим пользовалась уже Эллирэ, когда они оставались один на один.
— Двор бегать можно, — сказала она, открыв дверь. Нужно было проветрить избу. — В лес ходить не. Тай ждать. В дом папа отводить. Я дать еда много. Голодать не.
Привычные визги, смех — дети носились по двору двумя ярко-рыжими пятнышками. Золотая кошачья энергия окутывала их визуально хрупкие тела. Нелюди. Опасные. Сильные. Эллирэ легла прямо на лавку, в дальний от печи угол, прикрыла глаза, невольно вспоминая сестру. В груди что-то сжалось. Несмотря на все попытки отвлечься на новую жизнь, тоска никуда не девалась, глубоко укоренившись в душе.
— Ты чего тут разлеглась? Спишь, что ли? — голос Тайлера вырвал из полудрёмы. Тело непроизвольно дёрнулось, и Эллирэ чуть не свалилась под стол. — Давай, поднимайся. Я тут купил тебе кое-что для маскировки.
С тихим шелестом на столешницу опустился мешок, рядом с ним — корзина. Сам Тайлер осмотрел пироги в большом блюде под полотенцем, заглянул в котелки. Кивнул, вроде как довольный.
— Думаю, им хватит, запас овощей эти дармоеды ещё не дожрали, я проверил. Так что в случае чего, твоя сестрица сможет чего-нибудь состряпать уже сама.
— Элиа чувствовать себя хорошо?
— Нормально. На вас быстро всё заживает. Это хорошо, — он залез в один из карманов на плаще и достал небольшой мешочек, перевязанный ниткой. — Это тебе.
Эллирэ взяла подарок, развязала узелок и осторожно вытряхнула на ладонь две небольшие серьги с тёмно-зелёными камушками. Похожий был в собранном на шею амулете.
— Мне? — глупо переспросила, рассматривая украшение внимательнее. Правый глаз улавливал переливы золотистых искр, пробегающих по светлому металлу.
— О, наконец, что-то новенькое. Правильно слово использовала. И да, тебе. Тоже амулет, но это для изменения внешности. Как наденешь, люди будут видеть естественный для них оттенок кожи, и два одинаковых глаза. Время от времени у Важека надо будет заряжать. Это он мастер всяких иллюзий.
