— Как один из самых страшных монстров — подтверждаю, — кивнул Тайлер. — Хотя, конечно, бывают и исключения… Я любил одну магичку. Но это было очень давно.

— Да? — Важек заметно оживился. — А почему ты мне об этом никогда не рассказывал?

— Потому что. Хватит совать свой длинный нос в чужие постели. А то однажды его отгрызут.

— Ой как страшно! Так когда это было?

— Ты на Юге жил.

— Да, действительно давно… А чего разбежались?

— Не твоё дело.

— Да ладно тебе, расскажи. Вот, Эллирэ рассказала, как горный Ши’анари с ней творил всякое.

— Она рассказала, а я ничего говорить не буду. Всё. Спать пора. Выдвигаемся дальше на рассвете. Эллирэ, спишь со мной, а ты, мерзкий кошак, найдёшь чем укрыться в своём мешке. И скажи спасибо, что я о тебе подумал. А то спал бы под кустом на голой земле. Впрочем, тебе не привыкать.

— И то правда, но спасибо.

Эллирэ зарылась лицом в жёсткую шкуру, чувствуя, как немеет уставшее тело. Спать хотелось безумно сильно, но из головы никак не хотели уходить последние слова Тайлера. Об отношениях с магичкой. Он ведь до этого не рассказывал о своей личной жизни совершенно ничего. Да и вообще мало о себе говорил. Не доверял, скорее всего. Ну или просто не видел смысла делиться.

На пояс опустилась тяжёлая рука, одеяло накрыло с головой. Тайлер уткнулся в её макушку, пробормотал что-то на незнакомом языке и затих. Треск костра, уханье филина, где-то вдалеке выли волки — Эллирэ невольно прислушивалась к каждому шороху. Ждала, когда дыхание спящего неподалёку Важека станет глубоким и спокойным.

— А меня Тай любить? — впервые осмелилась спросить. Волнение охватило тело, сердце быстрее забилось в груди. В глубине души поселилась надежда, что Тайлер тоже уснул и не слышал глупого вопроса от неумной горной эльфийки.

— Человеческое понятие. Чуждое, — отозвался Тайлер так же тихо. — Дом. Семья. Любовь. Союз. Это людское. Пусть меня и воспитывали зиимар с человеческой женщиной, традициями людскими я не проникся. Место, где живут зиимары, принято звать Гнездом. У нас нет союзов, браков, семей в привычном представлении. Мы паруемся. Мужская особь и женская сходятся в поединке, равные по силе создают Гнездо, порождают выводок. Есть такие, как я. Нас зовут шелье. Одиночки. Мы живём отдельно от всех, можем воспитывать чужие выводки, если оба зиимара погибли и детёнышей не успели сожрать менее сострадательные сородичи. Очень редко шелье может забрать к себе кого-то из младших, тех, кому нужна защита по тем или иным причинам. В реалиях суровой жизни в горах: калек, блаженных, юных, ещё не бывавших в боях, чтобы уметь защитить себя, ещё реже существ другого вида. Это не парование, если не несёт потомства. Это гатори, «покровительствующий союз», если на людской язык переводить. Не равный, как парование, а… ну «главный тот, кто сильнее». И главный обязан защищать тех, кого выбрал своими. Ценой жизни. Гатори — это больше про разные обязанности, один щит, другой меч. Это не на любви строится, на уважении, на признании, что каждый на должном месте находится, тогда и склок нет, и жизнь идёт проще. Чувства все эти, они сами собой приходят, когда привычка появляется, углы сглаживаются, каждому радостно заниматься тем, что предписано.

Тайлер замолчал, нежно погладив Эллирэ по спине, крепче к себе прижимая.

— Ты живёшь в моём Гнезде, заботишься о тех, кого я выбрал своими. И тебя саму я тоже выбрал. Понятно объяснил?

— Да… наверное…

Эллирэ уткнулась лицом в мерно вздымающуюся грудь и закрыла глаза. Информация укладывалась в голове постепенно. О любви она узнала, уже успев переступить черту самостоятельного возраста, узнала от человека и приняла за истину. Ведь никакого примера перед глазами не было, лишь необъяснимые чувства, рвущие душу на куски. Тайлер говорил о другом. Его слова звучали логично и правильно, без страсти, как и в момент, когда он строил планы о свадьбе. Спокойно, делая акцент на выгоде.

«Я ему как сестра, только ещё и любовница, — пришла к выводу. — Он — главный, я делаю, что велено. Наверное, это даже неплохо… Понятно и привычно. Любовь придумали люди для людей, а мы другие. Мы жители гор. Не зря же наши горы так далеко друг от друга, а любви нет ни на одной из них».

Но почему-то всё равно было обидно, ведь глупое сердце, несмотря на все умные доводы, любило. Страстно, по-настоящему. Эллирэ готова была ради Тайлера оставить сестру, начать жить иначе. Возможно, даже умереть.

— Рада, что выбрал своей, — тихо сказала, сжав тёплое запястье. — Я тоже выбор сделать. Рядом остаться, даже если Элиа обратно позвать.

— Правильно. Моей будь. Я твою жизнь сберегу и не обижу. Голову не забивай тем, что я Важеку сказал. Та история плохо кончилась. Как видишь, дом мой пуст был, до твоего появления. А сейчас всё правильно. Всё по местам. Мы зовём одни вещи разными именами. Чтобы понимать друг друга, нужно выучиться говорить единым языком.

Глава 4

— Уже скоро дойдём, — оповестил Важек, когда пробивающееся сквозь ветви солнце было в зените.

— Да, чую, — Тайлер сморщил нос. — Мертвечиной пахнет.

Эллирэ тоже чувствовала, но вовсе не запах, а густую, тяжёлую энергию со сверкающими голубоватыми искорками. Холодную. Пронизывающую до костей. Земля под ногами была покрыта инеем, через время ноги уже увязали в сугробах. В воздухе повисла мёртвая тишина, молчали даже птицы, ни ветра, ни шума ручьёв.

— Тай, — Эллирэ дёрнула Тайлера за рукав. — Бояться идти. Опасно.

— Не думаю. Всё уже случилось, это просто последствия, — горячие пальцы сомкнулись на запястье. — Тебе нечего бояться рядом со мной. Духи не тронут эшшара и его спутников. Держись меня и ничего не бойся.

Кивок, однако сомнения никуда не делись. Эллирэ чувствовала охватившее эту часть леса напряжение, остатки чужой паники. Попыталась отвлечься, закрыла глаза и…

— Ай, — вскрикнула, едва не упав, обо что-то споткнувшись, благо Тайлер её поймал за плечи. — Что… это…

Из-под снега торчал сапог и запястье… человеческое. Эллирэ сглотнула, буквально вжавшись в Тайлера. Мертвых она видела неоднократно, но каждый раз испытывала суеверный ужас, когда считывала остатки алой энергии невыносимой агонии.

— Вот и первый счастливчик, — до циничного спокойно сказал Тайлер и кивнул Важеку. — Отведи Эллирэ в сторонку, я тут задержусь немного. Советую успокоиться, подышать и принять тот факт, что в деревне мертвы все.

Важек на удивление быстро выполнил просьбу, оттащив Эллирэ к соседним ёлкам, видимо, сам хотел убраться как можно дальше от трупа.

* * *

Непривычно морозный воздух впивался в кожу маленькими иголочками, заставлял неметь пальцы, нос и уши. Тайлер раздражённо тряхнул головой, сбрасывая человеческую личину. Здесь некому было на него смотреть.

Мир сменил краски, накрывшись тёмной пеленой, расцвеченной яркими росчерками энергии. Так проще работать — следы видно. Припадая к земле, Тайлер жадно принюхивался, выбирая направление. С первого взгляда стало ясно: тут действительно порезвился ши’анари. Судя по всему, обитатель горного озера. Удивительно. Что можно было сотворить такого, чтобы прогневать духа? Хотя нет, не прогневать. Убить? Тайлер не чувствовал абсолютно ничего. Лишь холод и тишину. Огромный источник природной энергии иссяк.

— Нашёл что-то интересное? — внезапно подал голос не в меру любопытный Важек.

— Ага. Как и сказал мельник: оружия нет, следов сопротивления тоже, — Тайлер склонился над трупом, внимательно осматривая. — В груди большая дыра. Его словно насквозь пробило чем-то острым… И лететь оно должно было с большой скоростью.

Тайлер поднялся и, отряхнув снег со штанов, медленно двинулся по следу.

— Видишь? Деревья тоже в царапинах и глубоких. Пойдём. Надо зайти в деревню, найти пригодный дом, оставить вещи и отогреться. Я хочу как следует всё осмотреть, но уже зуб на зуб не попадает. До ночи надо успеть, работа всё равно утром будет основная. Ты, Важек, как дитя леса, пойдёшь по дворам и проверишь живность всякую. Кому сможешь, тому поможешь. Неизвестно сколько времени тут всё… такое. Может, и выжил кто…