— Хочу делать приятно, — едва слышно прошептала в ухо, прекрасно зная, что услышит в ответ. Конечно же, её порывы были не к месту и не ко времени.

— Ты уже делаешь. И даже представить себе не можешь, насколько, — так же тихо отозвался Тайлер, нежно целуя шею, поглаживая плечи и спину. Горячее дыхание щекотало ухо. — Одним своим присутствием в моей жизни ты делаешь мне приятно, маленькая горная эльфийка.

— Вы тут ещё любовью займитесь, чего уж там. Мы к стеночке отвернёмся, — недовольно пробурчал Важек и тут же получил хороший тычок под ребра.

— Язык прикуси. Это только у тебя всё к плотским удовольствиям скатывается, да стеснения отродясь не было. Сходи нам всем за ужином, может, чего осталось после такой толпы желающих. А как стемнеет совсем, да все по домам разбредутся, пойдём Рубэлла вызволять. Надеюсь, его с площади никуда не утащили?

— Нет, — Важек всё ещё обижался, потирая ушибленное ребро. — Так в клетке и мокнет. Как бы не помер там до утра… Видать, жрецы его как приманку выставили, ждут второго демона, чтобы схватить. Ты там сказал, что с Фиром договорился? Это кто?

— Угадай с одного раза, идиот. Я ж, наверное, за грибами да ягодами в чащу леса лазил. С грибником местным о помощи договаривался, — уставший Тайлер чувствовал, как раздражение огромной волной всколыхнулось в душе. — Дух Леса, младший, кажется. Для старейшего слишком эмоционален. Запросил не так уж и много. Спасённую жизнь. Это уж пусть потом с Рубэллом сам вопросы эти решает. Лучше так, чем на костре гореть.

— Каков план? Надеюсь, нам ни с кем воевать не придётся? Ты вот как хочешь, а мой запас героизма на сегодня исчерпан… — Важек аккуратно гладил всё ещё дремлющую под боком Элиа по голове.

— Ты с эльфийками пойдёшь в лес. Быстро. Не оборачиваясь. Дорогу до «Заозёрной» знаешь. В деревню так никто и не вернулся, страх людской ещё не один год держаться будет. В домике у озера разместитесь, печь натопите, воды нагреете, место мне Эллирэ подготовит, знает уже что к чему. Будем надеяться, что граф наш выживет. Только порадовался, бедняга, что от куриц ваших отделался, как вот опять с ними и воссоединится. Надеюсь.

Важек сел, потягиваясь и зевая во весь рот. Выглядел он не менее уставшим, чем все остальные, но на удивление был всё ещё трезв.

— Ложись, отдохни после дороги. Вещи хоть немного обсохнут. Попробую раздобыть еды или хотя бы чая горячего. Ты как так быстро воротился? Мне казалось, «Сердце леса» где-то рядом с нашей деревней находится, а это несколько дней пути.

— Оно ровно там, где пожелают ши’анари. Но голову мне дурили знатно, насилу дозвался. Мог бы и вовсе не вернуться, да боги миловали вместе с хозяевами Леса.

Тайлер быстро скинул влажную одежду и с удовольствием нырнул на нагретое место. Гудели ноги, огнём горели ступни, суставы выкручивало и невыносимо зудело в горле и носу. Эллирэ заползла под бок, крепко обнимая и прижимаясь всем телом. Согревала как могла.

Пока не дома. Пока не в безопасности, но уже вместе. А это самое главное.

Глава 22

Дождь сплошным потоком лил с небес, поднявшийся ветер пронизывал насквозь, порождая единственное желание — забиться обратно в трактир и не выходить оттуда до самого утра. Свинцовое небо яркими всполохами пронизывали молнии, казалось, сейчас небеса расколются пополам, чтобы обрушить на этот мир ещё больше ледяной воды.

Жрецы честно пытались разыскать бегающего на свободе демона, но спустя несколько часов отчаялись, махнули рукой и разбрелись по выделенным для ночлега домам, видимо, решив, что в такую погоду любой уважающий себя демон носа на двор не высунет.

Тайлер шёл в сторону площади неторопливо, стараясь определить, все ли жрецы попрятались или где-то да остался особо упёртый патруль. Но на улицах не было ни души. Фир шёл на пару метров впереди. Завораживающее и пугающее одновременно зрелище. Под ногами у него пробивалась сочная зелёная трава, превращаясь в необычную цепочку следов. Фир иногда задумчиво касался кончиками пальцев стен домов, и до самых крыш начинал ползти вьюнок. Он отмечал свой путь. Демонстративно. Напоминая жителям «Дикой Ягоды», что они всего лишь гости, забывшие, кто здесь истинный хозяин.

Площадь пустовала. Два явно провинившихся перед начальством жреца прятались под навесом ближайшего дома. Судя по крепким выражениям в сторону счастливчиков, которым не приходится зад морозить почём зря, да валявшейся под ногами пустой бутылке, Тайлер сделал вывод, что бравые охранники грелись местным самогоном.

Рубэлл висел прикованный к столбу, сам столб со всех сторон окружала решётка. Важек не соврал — выглядел бывший граф неважно, признаков жизни не подавал, зато следы пыток можно было рассмотреть издалека. Не удивительно, что жрецы получили «чистосердечное» признание во всех бедах деревни, кто угодно бы «сознался». В глубине души Тайлер порадовался, что Эллирэ сия судьба миновала.

— Кто это? — донесся беспокойный вопрос. Похоже, стражники наконец почуяли неладное.

— Демоны?

Две пары испуганных, но решительных глаз в сторону Тайлера и Фира. Хотелось верить, что ума не преграждать дорогу ши’анари им хватит, но увы. Жрецы рванули к клетке, выкрикивая имя своей Богини-покровительницы. Зря… очень зря. Фир продолжал идти, как ни в чём ни бывало, лишь руки поднял и вытянул вперёд. Ещё несколько шагов, жрецы, явно не ожидавшие такого напора, прижались спинами к решётке. Все их молитвы были бессильны против лесного духа, ведь он и сам был своего рода божеством.

Длинные, изящные пальцы легли на человеческие лбы, крик почти мгновенно оборвался. Тайлер видел, с какой скоростью из людей вытекала жизнь, на землю рухнули два высушенных тела с серыми лицами.

По прутьям клетки завился вьюнок, что-то скрежетало и ярко вспыхивало. Защита ломалась под напором лесной магии. Ещё немного — и металл задымился, разъедаемый соком какого-то неизвестного растения, ядовито-жёлтыми гирляндами переплетавшегося с безобидным вьюнком. За пару минут от преграды не осталось и следа, лишь куски покореженных прутьев, попадавших в лужу.

Фир замер, рассматривая Рубэлла, на лице ни одной читаемой эмоции. Зачем ему понадобился демон, Тайлер не знал, да и узнавать не собирался. Не его это дело. Духов вообще мало кто понять мог, они всегда казались чем-то настолько недосягаемым. Но, бывало, вот и смертных любили, детей от них заводили, прям как обычные люди. Пальцы Фира коснулись ошейника, исписанного рунами, которые тут же погасли. Тайлер больше не чувствовал чужеродной энергии. Острые когти не с первого раза, но всё же порвали цепи. Быстрый осмотр Рубэлла принёс неутешительный результат. Тайлер видел, как медленно, шаг за шагом демон уходит за грань.

— Опоздали. Энергии жизни осталось слишком мало. Он умирает.

— Обещанный в уплату не может так просто сбежать, я своё ещё не получил, — Фир склонился над умирающим, касаясь ладонью груди. Тёплая зелёная энергия не была похожа на искорки, скорей на яркое, равномерное сияние. — Ты спасёшь его, шепчущийся с духами.

Тайлер про себя выругался уже который раз, стаскивая плащ и заворачивая в него Рубэлла. Путь долгий, дождь и не думает прекращаться, в ночи так легко заплутать и сбиться с пути. Ни костра развести, ни шалаш построить.

— Хозяин Леса, я не умею исцелять, подобно магам. Мне нужно место, лекарства и инструменты. Всё это есть в деревне «Заозёрная». Мёртвой деревне. Путь далёкий. Боюсь, у него нет столько времени… Есть ли способ добраться туда быстрее?

Фир задумчиво посмотрел в сторону леса, перевёл взгляд на Тайлера, пытавшегося аккуратно поднять Рубэлла, затем снова на лес.

— Тайные тропы. Пойдём, Тхэйлаар, я выведу тебя, куда укажешь.

* * *

Путь до домика у озера выдался очень тяжёлым. Тащить бессознательного Рубэлла оказалось задачей не из лёгких. Лишённый плаща Тайлер, промокший до нитки, быстро замёрз, шёл под крепкие ругательства и беспрерывное чихание. Рук он почти не чувствовал, от дикой усталости дрожали и подгибались колени. Но, к счастью, Рубэлла по пути он ни разу не уронил. Фир молча следовал за ним, иногда указывая, в какую сторону повернуть. Чужеродная энергия покалывала кожу, отзываясь волнами мурашек. Они «проваливались» в иной лес: призрачный, светящийся потусторонним зелёным огнём, наполненный сотнями духов, а затем вновь «выныривали» в сырой, холодный, недружелюбный, но такой родной и понятный.