На мгновение губы Тамерлана поджимаются в тонкую линию протеста, пальцы до хруста сжимают подлокотники, но он быстро берет под контроль свои чувства, хмыкает приторным голосом.

— Конечно, отец.

Глава 22

Договор с совестью или еще непонятного вкуса правда

Это тупость, Мира.

И лицемерие…

Мы же уже решили, что с Яраном связываться не будем, и для лялечки найдем другого биологического отца.

Потому что…

Что?

Ну так будет легче. Нельзя смешивать работу и личное, это я уяснила давно.

А у нас с его величеством там много «рабочего», которого он отчего-то считает за «личное», что можно просто ужаснуться.

Еще аргументы против кандидатуры императора?

Ну, помимо того, что дети от него наверняка получатся смышленными и изобретательными, опираясь на пример Тамерлана и Ралана, их полно.

Во-первых, сам император от меня ребенка не хочет. А привязать мужика к себе малышом — не политика моей партии. Скажу даже больше, это надо сильно ненавидеть неродившегося младенца, чтобы зачать его от придурка, который будет всю жизнь «пинать» этого ребенка.

Второе — я хочу родить ребеночка для себя и для самого этого маленького существа, дать ему весь мир и всю мою любовь. А не еще одного наследника престола или, не дай боги, пешку в руках императора и моего малоуважаемого батюшки.

Третье — я более чем осознаю, что даже если все сложится удачно, саму мою беременность придется скрыть. А мне, как императрице — свернуть удочки, и опять попасть в какую-то ссылку на границы империи, в спокойной атмосфере родить и воспитать малыша. Потому что если о ребенке узнают во дворце, он станет рычагом давления в руках императора против меня.

А я этого не хочу.

Поэтому нет…

Нет-нет-нет, Мира. Покуралесила одну ночь, так сказать, погуляла, да, эндорфина хапанула. И хватит.

Яран, конечно, гад способный в постели. Кобелина высшего уровня, но для мужика этого недостаточно, чтобы захотеть от него рожать.

Тут я извиняюсь, нужно что-то еще.

И вроде как с совестью договорилась, да более на эту тему не возвращаюсь.

Да, так и сделаю.

Только вот где-то глубоко внутри моя интуиция нашептывает, что по-моему плану ни черта не получится.

И, скорее всего, проблема будет не в самом змее, а во мне, поэтому стоит кое-что проверить.

* * *

— Ваше величество.

Когда я после короткого стука вхожу в кабинет Фаарата фэр Огнара, молодой наг сначала не осознает, кто заявился к нему в непрошенные гости. Но быстро берет себя в руки и, кинув взор на меня, поднимается с места, опуская голову в поклоне.

— Приветствую, фэр Фаарат. — захожу и тут же ощущаю легкую нервозность. Пытаюсь как-то перекрыть это состояние вежливой фразой: — Я не надолго.

С позволения хозяина кабинета оседаю в кресло напротив его рабочего стола. Но расслабиться не могу, несмотря на мысленные уговоры.

Это все равно что пройтись ножом по запекшейся корочки старой раны.

Ты уже в ожидание фантомной боли. Так и у меня с темой материнства.

Но задерживать нага по-просту тоже не дело, поэтому я спешу взять себя в руки и начинаю разговор.

— Что ж, Фаарат из рода Красных Змей, я о тебе наслышана, но лично мы с тобой не знакомы, насколько я помню.

— Вы правильно помните, ваше величество. И все же это не помешало вам спасти нас с коллегами от гнева императора.

Вежливость в голосе нага абсолютно не напусканная, наоборот, в его тоне чувствуеться уважение, как и во взгляде. И если раньше императрицу все рассматривали с высокомерием и снисхождения, то здесь и сейчас я будто и вправду ощутила свою власть.

Власть, которая была использована во благо, и спасенный мною это не просто понимает. Змей оценил мое вмешательство в свою судьбу и всем видом дает понять — в должниках он не планирует оставаться.

Что ж, это похвально.

— Я спасаю вас, вы спасаете других, и круг продолжаеться. — жму плечами, выдавая ему старую как мир премудрость. И предусмотрительно сворачиваю разговор в нужное мне русло: — Но зашла я к тебе за другим.

Взгляд падает на широкий рабочий стол нага. Я бы сказала, типичный каждому трудяги. Много листочков, раскрытых книг, атласов и даже нашелся макет позвоночника змея.

— Что же, профессор, не будем терять время друг друга. Вы, как я понимаю, наг довольно занятой.

— На самом деле это было бы чудесно, — с облегчением вздыхает, концентрируется на мне: — Итак, чего желает ее величество от своего скромного поданного?

— Всего-то ваша консультация как лекаря.

— Прошу прощения? — недоумевает в голос. — Но разве я могу подобное позволить себе, так как здоровьем правящей семьи занимаються лучшие из лучших.

Усмехаюсь от его слов, отчего-то вспоминается этот Вахид, как его дальше, из рода фэр Белан, способный лечить мигрень наложницам императора.

Но у меня нет времени на пустую болтовню, впридачу я хочу максимально «разобрать» свою, как говорится, «мозоль» с профессионалом. Поэтому подаюсь вперед:

— Фэр Фаарат, давайте, отбросив лишние формальности и правила этикета, сосредоточимся на важном. Вы — лекарь и целитель, я — жена правителя. Ваше дело — спасать больных, мое — спасать и вас, и их. Мы преследуем общие цели. И если уж быть честной, то вы мне нравитесь, Фаарат фэр Огнар, чисто как личность. Я вас достала из дерьма, и взамен попрошу маленькую услугу — дать мне ответы на пару вопросов касаемо вашей сферы деятельности. Разве оно тяжело?

Наг зависает на пару секунд, хлопает ресницами в желанье вернуть былое холоднокровье. И это у него неплохо выходит.

— Что ж, я вас слушаю, ваше величество.

— У меня есть близкая подруга. — начинаю я рассказывать о себе как об отдельной личности исключительно, чтобы оградить фэр Огнара от лишних проблем в первую очередь. Через чур много информации, знаете ли, приводит к бессоннице. — И у нее есть проблемы со здоровьем. После двух неудачных родов и двух выкидышей, у нее есть шанс родить?

— Кхм… — трет подбородок. Я ощущаю на себе сугубо профессиональный взгляд Фаарата. Как под сканером. Догадался? Но нет, взгляд нага падает на мои бедра, и тот цокает языком, мотнув головой. Думаешь, у меня тело нерожавшей? В этом есть зерно истины. Но меня, как ни странно, удовлетворяет его следующая фраза. — Мне нужно ее осмотреть.

Она звучит уверенно и спокойно.

Неосознанно я ловлю себя на том, что этому врачу хочется рассказать абсолютно все, при этом будучи уверенной в том, что он найдет решение моей проблемы.

Видимо, не зря я лезла их спасать с Майдаром.

— Это пока еще невозможно. На данный момент она за пределами империи.

— Что ж… — наг заметно грустнеет и озадаченно трет лоб, вновь собирается и начинает стандартный сбор анамнеза. — Тогда давайте начнем с самого начала. Возраст вашей подруги?

— Сорок пять. — после минуты рассуждения выдаю возраст своей души. Тамире дватцать пять, но мне кажется, возможно, психосоматика моих годочков может где-то выстрелить в процессе.

— Раса?

— Нагиня.

— Из ядовитых?

— Скажем так, ядовитых корней у нее предостаточно. Но она прожила всю жизнь, веря, что человек. — кое-как пытаюсь передать ему ту информацию, что впихала мне в голову богиня, когда я проснулась здесь. Она же говорила, что мы с Тамирой не просто родственные души, а я смогла «влезть» в ее тело лишь благодаря тому чему-то змеиному и во мне.

— Кхм… Интересно. А первый опыт с мужчиной? Насильственный? Ранний?

Тон Фаарата абсолютно нейтральный, я бы сказала, чисто научный. И мне на удивление легко с ним общаться, хотя помню, на Земле всегда предпочитала женщин-гинекологов, чем мужчин. Наверное, дело в природном «табу» на то «самое», вбитом в голову еще в детстве.

— Насколько мне известно, все обошлось без жести… жестокостей. В восемнадцать.

Н-да, мой первый раз с моим женихом и по итогу первым мужем. С которым мы развелись спустя пять лет.