А сердце в грудине ноет, что она не моя.

Более того, самое паршивое, что и есть моя! Но по факту ничерта не моя…

— И ты ее защищаешь.

Вздыхаю устало, будто обвиняю Хана. На лице змея не проскальзывает ничего лишнего, кроме хладнокровья.

— Ваше величество, мое дело вам говорить то, что я вижу и слышу. Неизведанным мне способом ее величество изменилась. Сильно изменилась. Мои солдаты еще не ухитрились следовать по ее петам во время каждых ее вылазок из дворца, но…

— Но?

Оборачиваюсь на него.

— Она начала посещать чаще храм. Почти каждую неделю, причем не для того, чтобы ее видел народ и восхвалял, ее величество посещает самый дальний из горных храмов.

— Думаешь, любовник?

Сердце пропускает удар, а перед глазами на мгновение темнеет. Вспоминаю, каким обыденным жестом она оседлала мои колени и обняла за шею. Неужели… есть кто и другой, на котором она так изящно забираеться?

— Исключенно, ваше величество. — через биение собственного сердца, что раздается в ушах, практически не могу расслышать Хана. Дергаю головой, прогоняя паршивые образы.

Никогда никого не ревновал.

И вот, выстрельнуло, когда, казалось, уже взрослый, зрелый мужик⁈

— Ты уверен?

Хочу казаться спокойным, но у самого подступают клыки и обильно выделяется яд во рту, сглатываю горечь субстанции.

— Да. — кивает головой. — Мои змеи за ней следили. В молитвенную комнату она входит сама, никто ее там не ждет и после нее не входит. Императрица сидит там часами. И всегда приходит с дарами для монахов и лечебнице при храме.

— Какие же грехи ты замаливаешь, жена моя?

Тихо нашептываю себе под нос, пригубив вина.

— Старшая придворная дама сказала, что императрица каждый раз молится за ваше здоровье и здоровье ваших наложниц.

Алкоголь застревает в горле, и я, выпучив глаза, откашливаюсь.

— Ваше величество⁈

— Не шути так при мне!

Рявкую на Хана и прикрываю на секунду глаза. Эта девчонка меня доведет до греха. Клянусь богами.

— Что там еще?

— По слухам и исходя из наших наблюдений, ее величество оборвала все связи со своим родом и отцом. Сослала всех слуг, что были направлены к ней канцлером, и проигнорировала все приглашения в отчий дом.

А вот это уже интересно.

— Еще ее величество посещала Академию Целительства и Лекарского Искусства.

Морщусь.

Я даже знаю, к кому она шла.

Еще одно имя из чертового списка — Майдар фэр Белан.

— Императрица пожертвовала нуждам Академии больше ста акров земли под постройку теплиц.

И вроде бы она мне не наврала из всего, что говорит мне Хан, но нутром-то я чувствую, что эта девчонка много что от меня скрывает.

И все норовит сделать самой. Вместо того чтобы прибежать ко мне за помощью, она умудряется выкручиваться и все делать по-своему!

Ну не поганка ли?

Еще и подарок мне не приготовила!

Обидно не по-детски.

И да, я зол и обижен! Потому что о том, что она подарила моим сыновьям, мне остается лишь гадать, но у обоих были плохо скрываемые довольные моськи!

А меня обозвали никудышным мужем и заявили, что брак со мной ей не нравится!

А вот нравится, не нравится — терпи, моя красавица!

— Что насчет девчонки, из-за которой она полезла в толкотню?

— Пробиваем, ваше величество, но пока что глухо. Судя по всему, она человек, с императрицей общается фамильярно, обзывает странным титулом «крестная», еще и умудряется неслыханной дерзостью сократить имя императрицы.

— И как же?

Становиться мне интересно.

— Мира, ваше величество.

Ми-ра, Мирррааа…

И так легко оно ложится на язык, будто так и должно.

— Пока что сама императрица никак не представила свою гостью, но из своего павильона ее не выпускает.

Вот оно как…

— Узнай, кто эта девчонка и почему она себе так много позволяет по отношению к моей жене.

— Будет сделано, мой император. Что-то еще?

— Да, проследи, чтобы мои пацаны допоздна не засиделись у императрицы. Ей нужно отдыхать.

— Как прикажете. И еще, ваше величество…

Мнется тот.

— Что случилось?

— Наложницы поспорили… на вас.

— Как любопытно… — жестко усмехаюсь.

— Да, кто из них проведет первую ночь в новом году с вами. Они уже заказали наряды и подкупают дворцовых слуг, чтобы те доложили им, когда ваши вечера свободные.

Не то чтобы новая история. Среди наложниц своя иерархия во дворце. И раньше оно меня не беспокоило, до той поры, когда те не попадались на гадостях, учиненных друг дружке. Стоит заметить, что чаще всего попадалась сама Тамира, чем меня раздражала и за что и была сослана в храм.

Но после ее возвращения.

Ни одного косяка! Хотя ее уже трижды пытались убить, благо Хан со своими охранниками все контролирует, как и сами телохранители императрицы.

— Ваше величество, разумнее будет выбрать одну и не обострять спор меж нагинями, в этом году они пойдут на многое.

— Ты прав…

Встаю со своего кресла и спокойно шуршу хвостом в свою спальню.

Кидаю Хану через плечо:

— Пусти слух во дворце, что я не просто сбежал с праздничного торжества, а провел эту ночь с императрицей.

— Вы шутите? Наложницы сожрут ее величество за подобное!

На губах лезет жесткая усмешка.

— Не-е-ет не сожрут, но покусают. А Тамира пущай думает, как от них отбиваться, а не как любовников себе найти!

Глава 19

Подстава от «любимого мужа» или не стоило расслабляться

Замечательное зимнее утро встречает меня морозной свежестью из приоткрытого окна. Ежусь от прохладного ветерка и с удовольствием вдыхаю аромат капучинно.

Н-да, я достала семена черного лотоса и попросила повара сварить мне этот чудный напиток по утрам.

И теперь, захватив кружку божественного кофе, я понимаю, что готова захватить и мир.

Улыбка лезет на губах.

Тишь да гладь, взгляд ползет по моему письменному столу, там распахнутая деревянная коробка, в ней изящное зеркало с серебристой отделкой и усыпанное по раме синими камнями.

Это подарок Тамерлана.

А рядом с ним другая крупная шкатулка, внутри вырезанные из белого и зеленого нефрита шахматные фигуры — подарок от Ралана.

Мои мальчики подошли ответственно к выбору подарка мне. И даже умудрились улизнуть с бала, чтобы подарить мне свои презенты именно в разгар праздника. А по итогу разделили со мной трапезу и просидели до утра.

В какой-то момент я даже забеспокоилась, что нам всем вместе попадет от его величества, но вот уже сутки прошли, и ничего — пронесло.

И все же этот день через чур прекрасно начался. А я, как человек, прошедший через гос. структуры, суеверная и подозрительная до трясучки.

Но настроение это мне не портит. Продуктивность зашкаливает, и первым делом, разложив по моей спальне подарки мальчиков (на самом видном месте!), я приступаю к работе.

Тихо напеваю себе под нос какой-то мотивчик из девяностых, принимаюсь за свои дела. Проверяю сводку новостей, учетные книги по моим землям, что достались мне вместе с приданным.

Читаю пару писем от «родственничков». А на вечер планирую новый ритуал «шитья» с волосом Валида.

И всё так подозрительно идет хорошо, что я даже не пугаюсь предстоящей процедуре. Подозрительное явление для меня мозг воспринимает со скепсисом, так и нашептывая: «Мать, ты булки не расслабляй».

Правильный сигнал со стороны мозгового отсека, потому что ближе к вечеру начинается цирк.

«Цыганочка с выходом» в исполнении Зефирки настигла меня, когда я неспешным шагом возвращалась с главной кухни (попросила главного повара приготовить какое-то не сильно сладкое пирожное).

— Ваше величество! — тявканье девчонки, и я сейчас не передразниваю ее, а так оно и звучит, догоняет меня уже ближе к воротам моей усадьбы. — Ваше величество! Постойте!

Бегает она за мной вприпрыжку.

Я ускоряю шаг, но зараза не сдаеться. Рядом парящая Тами дергает плечом, смотрит на меня извиняюще.