В общем, мальчики сматываются, оставив меня одну со своим отцом.

Тот оглядывается на закрытую дверь и медленно подходит ко мне. Подхватывает валявшуюся на полу подарочную ленту, видно, кто из мальчишек уронил.

— Значит, я о тебе переживаю, а ты тут не скучаешь.

— Ммм… Мальчики пришли проведать. А меня все равно на балу не будет.

— Не будет?

— Не будет, фэр Валид запретил. Кости до завтрашнего утра должны восстановиться.

— Почему фэр Валид, а не Вахид тебя осматривал?

Вопрос жесткий и строгий.

— Потому что императорский целитель был занят лечением вашей любовницы, у нее мигрень. Да и, признаться честной, методы фэра Валида мне куда ближе к душе.

— Н-да? — выгибает бровь и хмыкает. — А ведь он был в списке.

— Прошу прощения?

Непонимающе спрашиваю.

— Валид фэр Белан, Майдар фэр Белан и еще десять разных мужских имен из первых представителей моей империи были в твоем списке. Тот самый… работников для теплицы.

Он их запомнил? Но как? Листок был в руке императора не больше минуты. Даже если он успел все прочесть, то точно не запомнить!

— Знаешь, я долго размышлял насчет этого списка. Не мог понять, что у этих представителей общего. А теперь, кажется, понял… — опасно блестят его глаза, и император тянется вперед, вынуждая меня упасть на подушки, пальцем очерчивает мой подбородок. — Все они мужчины в расцвете сил — это раз, холостые — это два. Не замеченные в каких-либо скандалах и с приятной внешностью — это три. И все они наги, с половиной которых ты уже встретилась, Тамира. А теперь, милая моя, попробуй найти аргумент и доказать мне, что этот список не о том, что я подумал. И ты не искала себе любовников!

Глава 17

Почти не солгать, или Как на меня ' обиделись'

— Кхм…

Демонстративно вытягиваю лицо. Изображая удивление. Хотя что тут изображать-то⁈ Я в полном а…

— Тамира, я жду твоего… шшш… ответа.

Шипит змей… самой что ни на есть лютой и ядовитой. А до меня медленно доходит простая истинность: не такой император и тугодум. Один раз увидеть список… запомнить имена… найти общую черту всех перечисленных… и даже сделал вывод.

Дедукция у мужика на высоте. Еще бы в нужное русло ее направить.

— Скажи… шшш… мне… что это… не то, о чем я… подумал…

Наклоняется надо мной, заставив меня тем самым сильнее вжаться спиной в подушки. Сглатываю, тихо повторяя за ним:

— Это не то, о чем вы подумали.

Ладно, я тихонько пищала, глядя в медовые глаза, что блестели жидким золотом. На мгновение вытянутый зрачок вытягивается до толщины иглы, и я не понимаю, это от изумления или примитивного бешенства?

Одна рука императора упирается в подушку поверх моей головы, второй жестко хватает меня за подбородок. Заставляет глядеть прямо на него, и не дай небеса спрятать взгляд.

— Не лги… мне… шшшш… шш…

Ох ты ж, ешкин кот! Что-то меня этот шепот отнюд не возбуждает. А даже наоборот, по телу табуном бегут мурашки, и кажется, вот-вот… и всё! Придушит? Прихлопнет? Убьет?

— Но, ваше величество, я сказала то, что вы мне велели сказать.

Его лицо на миг замирает в перекошенной гримасе, дергает уголком губ, встряхивает темной гривой волос.

Таких шикарных. И почему у мужиков всегда так, а у нас, девок, тридцать три шампуня и три залысины на макушке⁈

Хотя мне тут пинать не на что, с шевелюрой у меня никогда бед не было. А в теле императрицы то и вовсе иногда хочется за ножницы взяться.

— Скажи мне правду…

Возвращает меня на землю грешную из раздумия голос его величества. И когда еще добрую минуту туплю взгляд, не в силах оторвать глаза от этих шикарных, смолинных локонов (прям пальчики зачесались по ним провести!), змей рычит мое имя.

— Тамира!

Ах да… Меня там просили быть честной. Вроде бы как… Смаргиваю наваждение прикоснуться к шелковистым волосам, намотать на пальчик одну прядь, и вновь встречаю с взором императора. Честно предупреждаю:

— Правда вам не понравится, ваше величество.

У него дергается левый глаз, губы смыкаются в тонкую плотную линию, а глаза опасно сужаются. Обманчиво тихим и спокойным голосом любопытствует:

— Почему… шшш… это… шшш?

Подается еще ниже, так что теперь крепкая мужская грудь, которая к моей беде еще и голая, плотно прилегает к моей.

— Потому что все только и делают, что твердят: «Мы любим правду», а когда получают ее, почему-то обижаются.

Мои слова заставляют его над чем-то призадуматься на долю секунды. Не сказать, что император прям сильно проникся, но та безудержная ярость в его глазах начала угасать.

— Скажи мне все как есть. Я не буду…

— Обижаться? — приподнимаю одну бровь, что вызывает у его величества лишь высокомерный хмык.

— Я не женщина или ребенок, чтобы обижаться! Но обещаю, что чистосердечное признание смягчит твое наказание.

Дергаюсь. Не думая, подрываюсь с подушек, плотно упираюсь грудью в его торс, возмущенно рыча ему в лицо:

— Наказывать⁈ За что? Да вы меня даже не выслушали!

Клацает острыми клыками в сантиметре от моего носа, вынуждая меня ойкнуть и упасть обратно на подушки, поудобнее устраивается на локтях поверх меня. Величественно дергает бровью:

— Императору виднее, за что наказывать. А теперь говори!

— Что говорить?

— Все, Тамира. Абсолютно все. И запомни одно, девочка, у тебя нет секретов от своего императора.

Ох, как пафосно сказал-то.

— Ну?

Громко вздыхаю, будто мужаюсь, и выпаливаю:

— Это действительно список кандидатов в любовники…

— Шшшшшш!

Чуть не описалась от страха, пока не прокричала окончание фразы:

— Но не для меня!

И зажмурилась, сжав пальцы в кулачки, да и сама сгорбилась, силясь выглядеть меньше. Змеи брезгуют мышами? Это вряд ли.

А вокруг не просто тишина, а как будто все в вакууме и в принципе ничего не может быть! И нету!

Медленно. Очень-очень медленно змей касается кончиком своего носа моей щеки. Ощущаю обжигающее дыхание у себя на подбородке, потом ниже к изгибу меж шеей и плечом.

Ворот моего домашнего платья неумолимо тянут вниз. Шипят голосом соблазняющего змея, который призывает сказать всё.

— А… дляяя, кого жеее?

Пытаюсь отползти вверх, чтобы избежать касания к своей шее, а то свернет еще по ошибке! Но крепкие руки жестко фиксирует мои плечи, почти вбивая меня ими в матрац, как бабочку.

Воздух с громким свистом покидает мои легкие, и я шкодно приоткрываю один глаз. Оцениваю обстановку, но ничего нового, кроме недовольных мною ярко-золотистых мужских глаз не вижу.

— Ответить мне, Тамира-а-а-а…

Вытягивает специально конец моего имени, и мне от этого становится не по себе. Нет, тут можно, конечно, гордо бросить в лицо: «Для меня, чтобы моя женственность не зачахла в этом дворце». Но, возможно, это будет первый и последний финт в моей жизни.

Ммм… Тут нужно действовать аккуратнее. Начни император хотя бы во что-то меня обвинять, и мне резко перекроет кислород. Не то чтобы пары змеям находить, да потихоньку перекраивать местную власть, даже вздохнуть нормально не даст.

Этот тиран и не такое может! Уж я в этом уверена! Нет, его внимание срочно надо перевести на что-то другое.

И вообще успокоить мужика, что никто ему рога наставлять не собирается, а то, видите ли, для него это принципиально! Будешь рогоносцем в незнание, если так для твоей гордости легче!

— У меня… — нервно облизываю пересохшие губы, подмечая, как жадно он наблюдает за моими движениями.

— У тебя?

Поторапливает меня глубоким баритоном, от которого шестнадцатилетние девочки писают кипятком. Да чего уж там, и у меня самой градус поднялся.

— У меня есть подруга! — выпаливаю и замираю на мгновение, рассматривая недоуменные мужские глаза. — И она, ну ей… очень хочется… выйти замуж за нага!

— Прям очень хочется? — выгибает в простодушном жесте бровь наг, и после всего случившегося мне видеться так чуждо этот его жест.