— Но лекарь только что сказал, что со мной всё нормально.

— Лекарь отвечает за твои рёбра. За остальное отвечаю я.

Принцесса повернулась ко мне.

— Скажи ему.

— Что?

— Что он преувеличивает.

Я задумалась на целую секунду.

— Не могу. Сегодня я полностью на его стороне.

Арден бросил на меня тяжёлый взгляд.

— Надо же. И такое бывает.

— Всё для тебя.

Принцесса всё-таки улыбнулась. Король наклонился, поцеловал дочь в лоб и выпрямился.

— Пока мы не выясним, что произошло, верхом только со мной.

— Ты утром работаешь.

— Теперь, видимо, буду работать верхом.

— Арден, — позвала я.

Он обернулся ко мне.

— Иди. Я разберусь.

— Я хочу знать, кто это допустил.

Вот теперь в его голосе был не отец, а король.

— Узнаешь.

Арден ушёл.

Я присела на край кровати.

— Теперь рассказывай.

— Я уже сто раз всем рассказала.

— Мне ещё нет.

Она прилегла на кровать.

— Мы выехали как обычно. Я ничего странного не заметила. Потом седло вдруг начало уходить влево. Я сначала подумала, что сама съехала.

— Дальше.

— Попыталась выровняться. Не получилось. Лошадь испугалась.

За дверью послышались шаги. Я повернулась. Вошёл охранник, высокий мужчина лет тридцати пяти. Я видела его раньше рядом с принцессой, имени вспомнить сейчас не смогла.

Он остановился возле порога.

— Ваша светлость, меня просили зайти.

— Вы были рядом с Её Высочеством?

— Слева и немного позади.

Принцесса оживилась.

— Это он остановил Ласточку.

— Я не остановил, ваше высочество.

— Если бы ты не...

— Что произошло? — перебила я прежде, чем они успели начать спор.

Охранник подошёл ближе.

— Седло пошло набок. Её Высочество держалась, но кобыла почувствовала, что седло съезжает, и рванула вперёд. Дорога там поворачивает возле обрыва над рекой. Я направил своего коня между кобылой и краем.

Теперь всё стало понятнее.

— Вы её прижали к другой стороне дороги?

— Не успел. Мой конь вышел перед ней боком. Кобыла шарахнулась вправо. В этот момент Её Высочество упала.

Принцесса поморщилась.

— Очень достойно, кстати!

Я скептически посмотрела на ссадину на щеке.

— Несомненно. Двор явно будет обсуждать изящество приземления не меньше недели.

Она снова улыбнулась. Хорошо. Пусть улыбается. Я поднялась.

— Лошадь привели?

Охранник подтвердил:

— Да. Вместе с седлом. Всё в королевской конюшне.

— Идёмте.

Принцесса сразу попыталась подняться.

— Я тоже...

— Нет.

— Но это моя Ласточка!

— Именно поэтому ты пока останешься здесь.

— Вы с папой сговорились.

— Нет. Мы просто иногда независимо друг от друга приходим к очевидным выводам.

Я вышла, прежде чем она придумала новый довод. Охранник последовал за мной. До конюшни мы дошли за несколько минут.

Во внутреннем дворе уже началось обычное утро. Слуги несли корзины, сменялась охрана, кто-то тащил свёрнутый ковёр, а возле кухни ругались два поставщика.

Прекрасно. Полдворца уже знало, что принцесса упала с лошади. Через час будет знать весь дворец. Через два — столица.

В королевской конюшне было непривычно тихо. Лошадь принцессы стояла в дальнем деннике. Её уже расседлали и осмотрели. Возле стены на широкой скамье лежало седло.

Старший конюх встретил меня у входа. Лицо у него было такое, будто Арден уже успел обвинить во всём именно его.

— Ваша светлость.

— Лошадь не пострадала?

— Нет. Небольшая ссадина на правом боку. Лекарь для животных уже осмотрел.

Я подошла к скамье. Седло выглядело новым. Не «хорошо сохранившимся», а именно новым.

Гладкая тёмная кожа ещё блестела, металлические детали почти не имели царапин. Одна половина подпруги свисала со скамьи. Вторая лежала рядом.

Я взяла её и рассмотрела. Разрыв проходил поперёк ремня.

— Сколько этому седлу?

Старший конюх ответил сразу:

— Получили два дня назад.

Я повернулась к нему.

— Два дня?

— Его изготовили специально для Её Высочества. Я принимал лично.

— И проверяли?

В его лице появилось оскорблённое выражение профессионала.

— Разумеется. Швы, крепления, кожа, пряжки. Всё было безупречно.

Хм. Вариантов стало меньше. Я провела пальцем по поверхности возле разрыва. Снаружи кожа оставалась гладкой. Ни длинной потёртости, ни следов старого надрыва. А внутри...

Я наклонила ремень к свету. Структура кожи возле места разрыва была странной. Не волокнистой, как на свежем срезе. И не сухой, как у старой вещи. Она будто рассыпалась мелкими точками и ходами. Словно кто-то долго и старательно кормил этим ремнём очень маленьких древесных жуков.

— Принесите ещё одну новую подпругу.

Старший конюх тут же развернулся. Через минуту он вернулся с ремнём примерно той же толщины. Я взяла его обеими руками и согнула. Кожа сопротивлялась. Провела ногтем по краю. Никаких крошек. Вернулась к порванной. Под ногтем осталась мелкая тёмная пыль.

Старший конюх побледнел.

— Этого утром не было.

— Вы видели подпругу утром?

— Нет. Лошадь седлал дежурный конюший.

— Где он?

Мужчина повернулся к ближайшему работнику.

— Позови его.

Парень сорвался с места.

Я положила ремень на скамью.

— Кто имел доступ к седлу после того, как вы его приняли?

Старший конюх задумался.

— Оно хранилось в комнате королевского снаряжения. Я, двое старших смены, дежурные конюшие. Уборку там проводят только при нас.

— Замок?

— Обычный и магический. Следов вскрытия нет.

Я вздохнула, а он мрачно сжал губы. Из прохода вернулся посланный парень. Один.

— Его нет.

Старший конюх нахмурился.

— В каком смысле нет?

— Ни в конюшне, ни в комнате. Я спросил внизу. После выезда Её Высочества его никто не видел.

Так. Я повернулась к сопровождавшему меня охраннику.

— Сообщите начальнику королевской охраны. Пусть найдут этого человека. Без шума.

— Да, ваша светлость.

Он ушёл.

Старший конюх стоял и смотрел в стену.

— Он работает здесь девятый год.

— Тем лучше. Значит, о нём многое известно.

— У него жена. Двое детей.

Я ещё раз осмотрела ремень. Всё-таки это не похоже ни на ветхость, ни на случайный дефект.

— Вызовите придворного алхимика.

Старший конюх замер.

— Алхимика?

— Если кожа превратилась в труху за два дня, я должна убедиться, что тут не обошлось без посторонней помощи.

Он отправил ещё одного человека.

Я вернулась к седлу. Старший конюх уже принёс журнал.

— Вот приёмка. Позавчера, после полудня.

Он положил книгу на край скамьи и показал нужную страницу.

Седло принято, осмотрено. Замечаний нет. Подпись старшего конюха. Ниже — отметка о помещении в комнату королевского снаряжения. Утром — выдача. Я остановилась на последней записи.

— Кто расписался?

— Тот самый конюший.

Отлично. Он не просто был сегодня на работе, а лично получил седло перед прогулкой.

— Во сколько?

— Без четверти семь.

— А принцесса выехала?

— Около четверти восьмого.

Алхимик появился минут через пятнадцать. Невысокий седой мужчина вошёл в конюшню с кожаным футляром, увидел меня, увидел седло и постарался стереть с лица видимое недовольство ранним вызовом.

— Что произошло?

Я указала на подпругу.

— Новое седло. Получено два дня назад. Сегодня ремень порвался во время прогулки принцессы.

Он поставил футляр на скамью и взял повреждённый кусок. Повертел, провёл пальцем по внутреннему краю, понюхал. Потом достал увеличительное стекло. Затем разложил на скамье инструменты, отделил тончайшую полоску кожи с самого края разрыва и положил на металлическую пластинку. Капнул прозрачной жидкостью. Ничего. Второй. Кожа потемнела. Третий.

По поверхности быстро пошли мелкие белёсые точки. Алхимик насторожился, открыл другой флакон, повторил пробу на неповреждённом участке. Ничего.